Глава 3

Тут дверь распахнулась и вошла тётушка.

— Ой, Юленька, брось ты, брось эту карточку!

Подошла, выхватила из рук, прижала к груди.

— Да я нормально уже, тётушка…

И вдруг в голову как гвоздь забили, такая резкая боль, даже в глазах потемнело, я схватилась за голову, меня зашатало.

— Тётушка, помоги!

Тётка, хоть и немолодая, но оказалась сильной, довела меня до кровати. Я рухнула, и, как перед глазами замелькали «кадры в ускоренной киносъёмки», как «посыпались» картинки. Хотела закричать, но стиснула зубы, незачем пугать пожилую женщину.

Вот Юля в белом свадебном платье под руку с высоким, слегка полным мужчиной, волосы у него тёмные, но с сединой, пара заходит в церковь. Корону венчальную держат над головой, идёт обряд. Я вместе с Юленькой чувствую страх, она боится его, муж, фабрикант Лавр Завадский.

Потом снова храм, Я как будто бы вижу со стороны, но в то же время чувствую всё- то же, что и Юленька. Она хрупкая, в чёрном платье с чёрной вуалью. Мужчина уже лежит в гробу, Юленька искренне плачет, пусть и не любила, но привыкла.

Люди подходят произносят соболезнования, и, вдруг ощутила страх, к Юленьке подошёл высокий, я таких и не видела никогда красавцев, как с картинки, не юноша, лет тридцать пять, голос глубокий, пробирает до дрожи.

Тоже произнёс слова соболезнования, Юленька глаза подняла, и мы с ней вместе и зависли, глаза у мужчины были синие, а зрачок вертикальный. И понимание пришло, князь Велимир Северский, глава службы безопасности империи. И почему-то я знала, что вертикальный зрачок для князя Северского, это нормально.

Потом лето, красивый дом, солнце, пахнет луговыми травами, Юленька идёт вместе с тёткой, Пелагеей Семеновной, одетая в довольно простое, не жаркое платье тёмно-серое, не чёрное, но для вдовства приемлемое. От солнышка прячется под зонтиком.

И навстречу, Боже ты мой, ещё один красавец, правда этот был не совсем в моём вкусе, потому как сильно молодой. Но хорош! Верхом на гнедом скакуне с чёрной гривой, подъехал, и картинно так спрыгнул, а я вместе с Юленькой залюбовалась, сапоги блестят, талия тонкая, плечи широкие, копна золотых волос.

И я почувствовала, что Юленька влюбилась с первого взгляда.

Но разговаривать с ним не стала:

— Простите, сударь, я в трауре. Позвольте пройти.

А потом началось, каждый день приезжал красавчик в усадьбу. Просто приедет, цветы передаст и уходит, а Юленька из окна смотрит. К концу лета не удержалась, и пошла с ним по дорожкам сада. А он как будто нарочно завёл в самую гущу… и поцеловал. Никто и никогда так не целовал Юленьку, она потом всю ночь уснуть не могла, каждый раз вспоминала, и в груди что-то сладко трепетало, что-то сладкое и запретное, как обещание счастья.

Вадизар Пореченский, сосед, помещик, и дракон.

На этом месте меня застопорило. Какой дракон? И, оторвавшись от просмотра воспоминаний, я вдруг как вживую снова увидела синие глаза с вертикальными зрачками.

Потом Вадизар приехал, и предложение сделал. Но Юленька ещё в трауре была и только через год можно было пожениться, но предложение приняла, и Вадизар согласился подождать. А тётка ей сказала, что драконы не женятся на людях.

И здесь я услышала, часть разговора между Пелагеей Семёновной и Юленькой:

«Тётушка, так Вадизар сказал, что я его истинная.»

И тут у меня в голове снова всё перепуталось. Какие нафиг драконы? Какая «истинная»? Я открыла глаза и увидела встревоженное лицо тётки.

— Юленька! Ты как?

— Вспомнила, тётушка. Значит, я не истинная, раз он на другой женится?

— Ой, не вспоминай ты этого прощелыгу! Всю душу он тебе вытащил… и деньги…

Я снова прикоснулась к потоку воспоминаний, а ведь и правда, наследство-то Юленьке муж оставил ого-го какое: и фабрика шерстопрядильная, и счетец кругленький в банке… А за полгода жениховства она почти всё ему отдала…

«Брачный аферист,» — подумала я, и тут в животе у меня заурчало.

«Ладно, с этим разберёмся, а сейчас надо бы поесть.»

— А что, тётушка, там накрыли уже?

— Ой, накрыли, Юленька, накрыли! Уж стынет всё!

— Ну, пойдём тогда, тётушка.

Выходила я из спальни с интересом разглядывая дом, в столовую спустились на этаж ниже, значит дом большой, богатый у Юленьки.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь, Юленька? — снова спросила тётка, правда без подозрений, но с заботой в голосе.

— Точно-точно, тётушка, что теперь поделаешь-то.