Глава 31

Тётушке было плохо. Я прямо даже волноваться начала — кто их знает, этих иностранцев, как они «грязными руками» в мозги влезли.

Одно радовало, что князь Северский пришёл настолько быстро, что даже создалось впечатление, будто он возле нашего дома сидел и ждал, когда мы его позовём. Пришёл с чёрного хода, через кухню, так и зашёл в гостиную, где мы с тётушкой сидели и чаёвничали. С пирожком в руках.

Конечно, наша кухарка пирожки замечательные печёт, мимо не пройдёшь. Я сама старалась внимания на них не обращать, а то скоро затраты на новые платья придётся увеличивать.

А вот на жующего князя Северского смотреть было приятно. Потому что, когда он жевал пирожок, он был похож на человека, а не на высокомерного дракона-мерзавца, который ходит тут с разными неприличными предложениями к честным женщинам.

Первым делом попросила я его тётушку проверить.

— Значит, Юлия Павловна, говорите, что ощущения были, как в болоте?

— Да, Велимир Владиславович, именно так всё и было.

— А как же вам удалось избежать воздействия? — и князь так с подозрением на меня покосился.

— Учитель у меня хороший был, — подвигала я бровями. — С вами же и репетировали, в тот самый день, когда квартиру Вадизара Пореченского осматривали, — напомнила я князю, у которого видать память короткая была, как у девицы.

Князь обошёлся без комментариев, а я подумала: «Конечно, на это князю и ответить нечего, потому что что-то сказать означало признаться, что он мне тоже в голову пытался влезть. Нечего у меня в голове делать!»

— Вы, Велимир Владиславович, всё же тётушку проверьте, а то волнительно мне.

Князь встал, подошёл к тётушке, руками её за виски так взял.

— Пелагея Семёновна, вы позволите?

— О, конечно, да-да, что-то плохо мне… — и тётушка явно не играла, ей действительно было нехорошо, лицо у неё было бледное и в целом она была на себя непохожа, вяленькая такая.

Князь Северский закрыл глаза. В этот момент я смотрела ему в лицо: вертикальная морщинка прорезала переносицу, и в какой-то момент мне показалось, что он стал недовольным, как будто расстроился от того, что увидел или почувствовал.

Когда князь тётушку отпустил, она спала.

— С ней всё в порядке? — взволнованно спросила я. Я вообще-то действительно переживала за единственного родного человека.

— Да. Теперь в порядке. Она немного поспит, может быть, совсем чуть-чуть. Я убрал последствия столь неаккуратного вмешательства. И вы правы, если не убрать — то это, конечно, могло бы плохо закончиться.

И князь внимательно взглянул на меня, как будто пытаясь что-то разглядеть:

— Но удивляюсь, Юлия Павловна, вот я не вижу в вас ни капли магии — и всё же вы и вправду успешно противостояли довольно сильному воздействию.

А я вспомнила, как меня начало засасывать этими болотными ощущениями, и как, чтобы от них избавиться, я чего только не делала, и «шлем и иглы» и обморок изображала. Не стала уже князю напоминать, что он тоже пытался мне в голову влезть. Что ему напоминать, он и сам всё отлично знает.

— А есть ли возможность защититься от этого? — спросила я.

Князь снял с руки кольцо.

— Вот, родовое кольцо, Юлия Павловна. В нём изначально заложена защита от внешнего воздействия. Как правило, у каждого рода такое есть. Просто этого не афишируют, потому что официально считается, что ментальная магия не существует.

Я прищурилась и покосилась на него:

— А как тогда назвать то, что вы ко мне пытались применить?

— Драконы, Юлия Павловна, видят не так, как люди. Я пытался рассмотреть на разных планах вашего энергетического и физического тела, было ли какое-то внешнее воздействие на вас.

А я подумала о том, что рассмотреть, это он конечно сильно преуменьшил, вспомнила, как у меня губы странно зудели, вероятно, что не просто так.

— Так, значит, мне это кольцо не поможет? — спросила я, глядя на кольцо, которое князь всё так и продолжал держать в руках.

И почему-то князь Северский произнёс нечто странное:

— Мы можем попробовать, Юлия Павловна. Иногда это срабатывает.

И я протянула ему руку. И князь надел мне кольцо на палец.

И как раз в этот момент тётушка очнулась. И, соответственно, первое, что она увидела, — это как князь Северский мне кольцо на палец надевает.

— Ой! Радость какая! — вдруг заявила тётушка. — Велимир Владиславович, вы предложение, что ли, Юленьке сделали?!

— Нет, — сказал князь, а я почему-то расстроилась, будто бы и вправду надеялась на предложение, — Это, Пелагея Семёновна, защитный артефакт. Потому как Юлия Павловна ещё не всё рассказала, но чувствую я, что операция наша на этом не закончилась.

Ну, в общем, да. И я рассказала князю Северскому, о чём Лука Миронович разговаривал со своим Казей, и о том, что они меня вечером гипнозом зазывали по адресу, где этот Казимир остановился.

— Мы поедем с вами вместе, — тоном, не терпящим возражений, сказал князь Северский.

А мне — что? А мне только спокойнее. Ну и потом, надо же всё-таки операцию довести до конца. А уж посмотреть, как князь Северский наваляет этим двоим, мне и подавно было интересно.

По адресу, который я запомнила, оказался доходный дом, дом был немного пониже рангом, чем тот, в котором Юленька снимала квартиру для Вадизара Пореченского, но в целом очень похож. Швейцар одет победнее и в парадная попроще.

Вошли мы в парадную вместе с князем Северским, и он сразу определил, что швейцар тоже находится под воздействием. Трогать его пока не стал, чтобы не испортить операцию.

Несколько человек из ведомства князя были на улице, двое вошли с нами в парадную, и распределились, остались один возле чёрного хода, другой возле главного. А мы пошли наверх.

План был такой, мы поднимаемся на этаж, я захожу в квартиру и оттуда подаю сигнал, когда князю Северскому нужно войти. Если я не подаю сигнал в течение десяти минут, то князь Северский входит сам.

Дверь открыл сам Казимир Михалыч. «Вечно юная» его физиономия расплылась в улыбке:

— Юлия Павловна! Как я счастлив, что вы пришли!

Я попыталась не выходить из роли: глаза собрала в кучу и смущённо сказала:

— Я вот, Казимир Михайлович… Так и не поняла — вы меня приглашали или нет? Но имела настойчивое желание заглянуть к вам в гости.

— Конечно же приглашал!

— А где Лука Миронович? — спросила я.

— Лука Миронович скоро присоединится. Он отъехал по делам, но я его жду. У нас будет милый домашний ужин. Проходите, пожалуйста.

И он показал мне рукой по коридору. Там, в конце коридора, была открытая дверь, ведущая в комнату похожую на столовую.

Я подумала, что ничего страшного в столовой произойти не может, и шагнула вперёд.

И в этот момент шею обожгло — будто оса ужалила. «Игла,»— поняла я, и что-то обжигающе-холодное хлынуло под кожу.