Глава 44

Салон, в котором обшивали Агриппину Амировну, располагался в самом центре столицы.

А я по дороге подумала, что надо бы посмотреть швее в лицо и выяснить, с какого такого перепугу они решили, что все эти рюши и кружева Агриппине идёт.

— Расскажи, — спросила я, — это же они тебе дизайны платьев разрабатывают? С кружевами?

Агриппина губы поджала:

— Весь гардероб шью у них, но кружева, Юленька, — это моё, сама прошу нашивать, люблю я это.

А я подумала, что нашивать можно по-разному.

— А давай ради разнообразия, раз уж мы всё равно поехали в салон, померяем какие-нибудь другие силуэты?

Я по глазам видела, что Агриппина собиралась отказаться. Но потом вдруг что-то изменилось в её взгляде:

— А давай! — сказала она. — Это будет интересно.

Салон был явно не из дешёвых. Технология примерки оказалась для меня непривычной, потому что была магической, ты вставала на помост, установленный посередине зала, и надевала платье-основу. Платье это имело только базовые параметры, вырез ворота, ширину и длину юбки, и рукава. Во всём остальном это было даже не платье, а рубашка из серой ткани.

Но, как я поняла, именно оно определяло, что хочет покупатель. Сначала я выбрала силуэт, а потом на мне стали меняться наряды. Серое платье каким-то образом получало магический сигнал, который волшебным образом менял его фактуру, цвет и детали: варианты открытого и закрытого декольте, длинные и короткие рукава, разные длины и пышности юбок. Для меня это было настоящее волшебство.

Я сразу себе запомнила, чтобы попробовать я это применить в дизайнах тканей.

Настолько это было удобно, что я не стала долго раздумывать, и выбрала платье приталенного силуэта, без корсета, турнюра, и без прочих деталей, утяжеляющих конструкцию.

Платье было из плотной ткани, жемчужно-серого цвета с тёмно-синим отливом. Всё же я не была девушкой-дебютанткой, а вдовой, и у меня ещё продолжался траур.

А потом посмотрели платье, которое пошили для Агриппины.

Мне показалось, что в этот раз швея по количеству рюшей и кружев превзошла сама себя. Ничего не было видно за рюшами и кружевами, даже Агриппина за ними терялась.

Агриппина, сияющими глазами, видно, ей платье понравилось, посмотрела на меня и спросила с надеждой в голосе:

— Ну как?

Цвет действительно был фиолетовый, и он был не кричащий, благородно-лиловый, хорошо оттенявший натуральные светлые волосы Агриппины.

Но…

Моя пауза выразила моё мнение лучше любых слов.

— Тебе не нравится, — утверждающе произнесла Агриппина.

— Это не тот ответ, — сказала я. — Платье шикарное, дорогой материал, прекрасный цвет, и великолепное кружево… но…

Я бросила взгляд на швею:

— Но вот эти кружева расположены совершенно не в тех местах. Скажи мне, Агриппина, тебе на пятой точке зачем кружева нужны?

А у этого платья действительно был сделан огромный кружевной бант, располагавшийся аккурат на пояснице Агриппины.

— У тебя, — сказала я, снова глядя в сторону швеи, — у тебя с этим местом всё в порядке. Тебе не надо его визуально увеличивать. И вот эти банты в верхней части платья спереди тебе тоже не нужны. А вот рукава… Рукава я бы не делала такими узкими.

Я говорила Агриппине, но смотрела на швею.

— Тебе нужно кружево пустить по нижней части рукава и по нижней части юбки — и тогда появится верный баланс. И этот туалет станет не просто красивым, он станет потрясающе шикарным именно для тебя.

— Позвольте! — вдруг заговорила швея. — Я шью для Агриппины Амировны уже много лет и лучше всех знаю особенности её телосложения!

— Не позволю, — сказала я. — Возьмите и переделайте сейчас платье так, как я сказала, а мы сразу и проверим, как оно будет смотреться.

— Но мне некогда это делать! — заявила совершенно потерявшая всякий страх швея, — у меня сейчас важная клиентка.

«Важнее Агриппины?!» — подумала я, и тут же сделала шаг назад, давая возможность Агриппине решить вопрос. Я вот ещё не видела таких смелых, кто бы решился с Агриппиной Амировной спорить.

И через час Агриппина стояла напротив зеркала в переделанном платье и вытирала слёзы платочком.

— Эх, Юленька… Жалко, маменька с папенькой не видят. Ты посмотри, какая я красивая!

— Красота! — подтвердила я.

— Теперь он точно не устоит! — продолжила Агриппина гнуть свою линию. — И он поймёт, что его императорское величество совершает ошибку, стараясь подобрать князю Северскому иноземную невесту!

И вдруг мы услышали резкий голос:

— Что значит подождать?! Я не намерена ждать! Хватит меня уже чаями поить!

Дверь распахнулась и в примерочную вошла, даже ворвалась молодая женщина. Красивая, яркая, и разгневанная, синие глаза светились. Лицо вроде незнакомое, но что-то в нём показалось мне смутно знакомым, как будто бы мы где-то встречались. Драконица. Я уже их научилась отличать по блеску в глазах.

Увидев нас с Агриппиной, она застыла, переводя взгляд с меня на Агриппину и обратно.

Потом повернулась швее, которая со скорбным лицом стояла позади неё.

— Вы что обшиваете человеческих шлюх?!

И девица, которую я даже не знала, ткнула в меня пальцем и заявила:

— Что она здесь делает?

Агриппина ни слова не говоря, шагнула и вцепилась девице в причёску:

— Ах ты, мелкая ящерица! Ты на кого голос повышаешь?

Я смотрела на находящуюся в состоянии полуобморока хозяйку салона, и понимала, что девица явно не из простых. Но лезть в драку двух дракониц было себе дороже.

Девица драться умела. И Агриппина согнулась, получив удар в живот, и выпустила волосы соперницы. Но Агриппина Амировна не привыкла отступать и решила использовать своё преимущество. Весовая категория у неё была другой, и это сработало. Вскоре Агриппина уже сидела на поверженной девице, прижимая её к полу.

Глаза у Агриппины сверкали, и я подумала, что если бы князь Северский увидел её сейчас, то влюбился бы с первого взгляда. В её глазах отразились победы всех золотых драконов.

А вот девица подозрительно хрипела, и я попросила:

— Агриппинушка отпусти барышню.

Агриппина встала, девица подскочила, вид у неё был помятый, волосы растрёпаны, от платья оторван рукав.

Но вся жалость к ней моментально прошла, когда она, зашипев, произнесла:

— Вы все заплатите за это. Никто не имеет права трогать Доброславу Северскую.

И снова обратив на меня пылающий взгляд, сказала:

— А ты ещё и за убийство Вадизара ответишь!

И в наступившей тишине раздался глухой удар, как будто упал мешок с картошкой. Это хозяйка салона всё же упала в обморок.