глава 26

Что мне понравилось в этом сонном, раздобревшем на казенных харчах чиновнике, так это его сообразительность и умение быстро включать мозги. Стоило ему увидеть нас, сонливость словно рукой сняло. Он тут же принял самый деловой и сосредоточенный вид. Сразу вызвал слуг и приказал им отвести Анну в одну из гостевых комнат, где она сможет отдохнуть и привести себя в порядок после всех волнений.

Анна, прежде чем уйти, с беспокойством посмотрела на нас с Иваном. Видимо, она все еще не верила, что ей ничего не угрожает. Тогда Иван, усмехнувшись, широко улыбнулся ей, демонстрируя весь свой не самый скромный набор белоснежных зубов, и помахал огромной рукой. Не знаю, что он там ей такого показал, но Анна тут же успокоилась и, слегка улыбнувшись в ответ, позволила горничным увести себя.

— Не беспокойтесь о вашей спутнице, ваше величество, — успокаивающе произнес городской глава, когда дверь за Анной еще не закрылась. — Ей ничего не угрожает. Мы обеспечим надлежащую охрану и лечение.

Мне показалось, что эти слова были адресованы скорее не мне, а Анне. Видимо, он боялся, что княжна, оставшись одна в чужом доме, снова начнет нервничать. Что ж, предусмотрительный чиновник. Это мне понравилось.

Следующий этап — организация поисков Юли — был решен еще быстрее. Городской глава, не задумываясь ни на минуту, отдал мне под командование всех городских военных. Конечно, у него не было выбора, но чувствовалось, что он действительно хочет помочь. Я оценил.

Пока городской глава отдавал распоряжения своим людям, я быстро написал несколько коротких посланий. Одно — своему секретарю, с просьбой немедленно сообщить о происшествии с княжной моему отцу и начать расследование по поводу Мамеда-хана и его загадочных покровителей. Второе — графу Жданову, с приказом лично приехать с проверкой в Кулиш.

— Эти сообщения нужно срочно доставить в столицу, — сказал я, передавая запечатанные конверты городскому главе. — Сделайте все возможное, чтобы они оказались у адресатов еще до сегодняшнего обеда.

— Не извольте беспокоиться, ваше величество, — заверил меня Петр Петрович, бережно принимая из моих рук конверты. — Все будет сделано в лучшем виде. Курьеры отправятся немедленно.

Мы с Иваном выехали из дома чиновника верхом на лошадях в сопровождении целого отряда под предводительством капитана Степана Ивановича. Вид у них, правда, был довольно сонный, и я сомневался, что от них будет много толку, но с другой стороны, лучше уж такая подмога, чем никакой.

В первую очередь, разумеется, отправились к тому самому постоялому двору, откуда пропала Юля. Дверь на этот раз оказалась не заперта, и мы, не церемонясь, вторглись внутрь. Хозяин постоялого двора — тот самый скользкий тип с неприятным лицом, — завидев нас, побледнел и задрожал, как осенний лист. С его лба градом катился пот, а глаза забегали из стороны в сторону, словно он искал спасения.

— Я… я… все расскажу! — сделав смелое лицо, трусливо завопил он. — Только… только не бейте!

— Богиня… — бормотал он, вытирая рукавом свои глаза. — Не хотел я ничего плохого! Честное слово!

История, которую нам рассказал хозяин постоялого двора, оказалась довольно путанной. Он так дрожал и запинался, рассказывая ее, что мы с Иваном с трудом могли понять, что же произошло на самом деле.

В тот момент, когда Юля постучала в двери его заведения, хозяин постоялого двора предавался не самым праведным занятиям: распивал крепленое вино в компании приятеля, служившего у одного богатого заезжего аристократа. Разговор зашел о денежных делах, и приятель пожаловался, что хозяин его вконец замучил странным поручением — много лет он разыскивает по всей стране людей, у которых в домашних питомцах ходят черно-бурые лисы. Якобы — это знак какой-то особенный, богини Лады, что ли. И он готов любые деньги заплатить тому, кто укажет ему на такого человека. Смеялись они от души над чудачествами аристократа: всем же известно, что черно-бурые лисы давно вымерли, и в наши дни их никто и в глаза не видел.

И вот, на несчастье Юли, вошла она в этот самый час в этот самый постоялый двор, да еще с Мотей. Дальше, как говорится, всё как в тумане. План родился сам собой, без особого труда и усилий. Хозяин заведения, проводив Юлю с лисом в одну из свободных комнат, тут же спустился вниз к приятелю и рассказал ему о необычных гостях. Те долго не думали: решили угостить и девушку, и зверя крепким снотворным, а потом уже звать аристократа — мол, приезжай, господин, и забирай свою диковинку. Сказано — сделано. Юле под видом угощения подали кувшин ароматного фруктового компота, а Моте — миску свежего мяса. И там, и там, разумеется, была добавлена изрядная доза снотворного.

Пока Юля с Мотей угощались, не ведая о коварстве хозяев, приятель помчался к своему хозяину с доброй вестью. Не прошло и пятнадцати минут, как у дверей двора остановилась роскошная, запряженная парой вороных коней карета. Аристократ, не желая привлекать к себе лишнего внимания, вместе со своим слугой проник в комнату к ничего не подозревающей Юле. Убедившись, что девушка и лис крепко спят, аристократ подхватил Юлю на руки, слуга же тем временем упаковал сонного Мотю в дорожную сумку. Скрылись они так же быстро и незаметно, как и появились.

— Не знаю я, как его зовут! — причитал хозяин постоялого двора, размазывая слезы по щекам. — И куда они уехали — тоже не знаю! Честное слово. А приятеля моего Савелием зовут. А фамилии его я не знаю! Не спрашивал! Незачем мне это! Аристократ этот сказал, что нужно срочно уезжать из города, но куда он собрался ехать, я не знаю.

— Этого типа — немедленно под стражу! — рявкнул я, сжимая кулаки.

Двое военных тут же бросились к перепуганному хозяину постоялого двора и скрутили его так, что тот только и смог выдать жалкий писк. Кем я был на самом деле, они, конечно, не знали, но приказ городского главы — выполнять все мои распоряжения беспрекословно — выполняли с усердием.

Пока стражники возились с хозяином заведения, ко мне подошел командир отряда, суровый на вид военный с проседью в висках.

— Ваше сиятельство, — отсалютовал он, приложив кулак к груди. — Ворот в городе всего четыре. Думаю, выяснить, через какие из них выехала карета, описанная этим типом, не составит труда. А там и погоню организуем. — Он на мгновение замолчал, с досадой морщась. — Плохо только, что времени уже много потеряно.

— Действуйте, капитан, — кивнул я, подтверждая его слова.

От отряда тут же отделились четыре группы, которые мгновенно расселись по коням и скрылись в лабиринте узких, извилистых улочек.

— Предлагаю дождаться результатов у дома городского главы, ваше сиятельство, — сказал капитан, когда последний всадник скрылся из виду. — Так быстрее будет.

Город медленно просыпался. На узких, кривых улочках появились первые прохожие — торговки с корзинами, зевающие ремесленники, спешащие по своим делам горожане. Завидев нас, они испуганно жались к стенам домов, освобождая дорогу для отряда.

Мы с Иваном не успели толком спешиться у ворот дома городского главы, как на площадь въехали две из четырех группы военных, отправленных к городским воротам.

Один из них, не сдерживая коня, подъехал к нам и, спрыгнув на землю, отрапортовал:

— Ваше сиятельство! Часа два назад через западные ворота выехала карета, очень похожая на ту, что вы описывали!

Для подстраховки решили дождаться ответы от двух других групп. Оказалось, что примерно час-полтора назад через южные ворота выезжала телега. Больше ночью транспорта из города не выезжало совсем.

— Отлично! — воскликнул я, ощущая, как в груди вспыхивает искра надежды. — Берем половину отряда и немедленно выдвигаемся! Капитан, вы с нами!