Глава 11

Если бы отец не удержал меня, я бы наверное упала, настолько силен шок.

— Ты только что обещал… Ты обещал! — повторяю сдавленно, голос сиплый, в горле пересыхает.

— Он что-то сделал с тобой? — отец берет мое лицо в ладони и смотрит пристально. Ничего не отвечаю, смотрю на него измученным, затравленным взглядом. Папа хватает меня за руку и тащит в дом. Не могу сопротивляться, мы оказываемся в какой-то комнате, с приглушенным светом. Горит камин, довольно уютно и тепло, но меня все равно знобит.

— Говори, что он сделал, — требует отец.

— Ты в этом виноват, — произношу тихо, мечтая умереть на месте.

Мне ужасно плохо, больно, стыдно, внутри растет ком отчаяния и боли. Я просто хочу остаться одна. Пережить свою боль, забыть. Почему они не дают мне этого?

— Подонок! Он за все заплатит! Клянусь тебе…

— Разреши мне уехать! — перебиваю поток брани.

— Не могу, дочка. Беркут велел привезти тебя. Пока не знаю зачем. Откуда он в курсе, что и ты замешана, — качает головой. — Но клянусь, тебе ничего не сделают. Он больше не прикоснется к тебе. К сожалению, убить эту тварь у меня вряд ли получится, но они заключат между нами перемирие.

— Когда? Когда нас отпустят? — на данный момент меня больше ничего не интересует.

— Пора. Беркут ждет, — мужчина, который приехал за мной в кафе стоит на пороге, смотрит требовательно. Отец кивает, берет меня за руку. Приходится следовать за ним.

Большая комната, даже скорее конференц-зал для совещаний. Много людей, все в черном, словно других цветов не существует в природе. Мы заходим последними, нам указывают на места в конце стола. Следом появляется Дамир. Он не садится. С ним еще несколько людей. Муса, и, вспоминаю еще одну кличку, названную при мне… Хмурый. Еще несколько человек. Встают вдоль стены.

Дамир сложил руки на груди, стоит слегка облокотившись спиной о стену. Смотрит на старика во главе стола, полноватого седовласого мужчину. Всем своим видом показывает, что ему здесь делать нечего. Явно не рад этой встрече.

— Даже не присядешь, сынок? Не уважишь старика? — седой мужчина обращается к Дамиру.

— Что это за представления Беркут? Говори, зачем позвал. У меня много дел.

— Знаешь, я убивал и за меньшее, — говорит в ответ ворчливо хозяин дома. Чувствую как по позвоночнику прокатывается волна озноба. Осознаю в каком обществе оказалась, снова прихожу в ужас. Тут может начаться перестрелка. В любой момент. Зачем отец влез во все это?

— Можешь выстрелить хоть прямо сейчас, не трать моё время.

— Я не собираюсь тебя убивать, Дамир. Мы с Багратом только-только нашли общий язык, договорились не лезть на территорию друг другу.

— Я в курсе. Тогда зачем я здесь.

— Думаю, ты парень догадливый.

Оба выразительно смотрят на моего отца.

— Хочешь подарить мне труп моего врага? — недобро усмехается Тураев.

— Эй, мальчик, полегче. Что ты несешь, а? Тут дочка его, пугаешь девочку. Кстати, вы же знакомы, да? Красивая, настоящая куколка.

— Я не понимаю к чему ты клонишь, Беркут, — на лице Дамира смесь ярости и отвращения. Лицо потемневшее. Неужели я вызываю в нем столько негатива? Меня передергивает. Что я сделала ему? Настолько не понравилась в постели? Ненавижу себя за то, что мне дико больно в этот момент. Больно сознавать, что все вот так!

— Я вот что хочу сказать. Важно, чтобы все присутствующие меня услышали, — Беркут поднимает указательный палец вверх. Виснет оглушительная тишина. Похоже, этот человек и правда пользуется большим авторитетом. — Мне не нужны сейчас конфликты и смерти на моей территории. Знаю, Дамир, что ты человек упрямый, и от своего не отступишь. Роберт оказал мне небольшую услугу.

— Сдал опять кого-то? — язвительно ухмыляется Тураев. В ответ Беркут бросает на него острый взгляд. Мысленно чертыхаюсь — неужели Дамиру обязательно нарываться? Это ведь явно очень опасный тип! И сейчас Тураев на его территории. Ведет себя как задиристый пацан… Хотя далеко не мальчишка, добавляю мысленно. Хоть Беркут и зовет его то сынком, то еще как… Но Тураев выглядит самым крупным в этой комнате. Высокий рост, большие руки, бугрящиеся под черной футболкой бицепсы.

— Опустим этот момент, — недовольно произносит Беркут. — Главное, что мы договорились с Робертом, а сейчас должны договориться с тобой.

— Слушаю тебя.

— Есть на данный момент только один выход. Роберт отдает тебе свою дочку.

Смотрю ошеломленно на старика. Он в своем уме? Почему решил, что может распоряжаться мной как куклой бессловесной?

— Мне не нужна его дочь.

Спокойный, равнодушный ответ Тураева бьет точно оплеуха. Чувствую как начинают гореть щеки. Он только что сказал на толпу мужиков, что я ему не нужна. Я не жажду быть ему нужной, ненавижу его и мечтаю никогда больше не видеть… но его слова все равно ранят мою гордость.

— Ты женишься на ней. Ведь это не шлюха какая-то. Роберт растил свою дочку в чистоте и строгости. Верно? — смотрит на моего отца. У того щеки пунцовые… Наверное он думает сейчас о том, что понял из нашего разговора в кабинете с камином. Что Тураев уже поимел меня. Я больше не девственница.

Но отец кивает.

— Невинная девушка. Очень красивая. Просто совершенство. Я бы и сам на ней женился.

— Это шутка такая? — кривится Дамир. — Тогда могу тебе сказать, что она не смешная.

— Не зарывайся, парень, — в голосе Беркута арктический холод. — Я предельно серьезен. И вообще, не понимаю, с чего ты выкабениваешься? Тебе отдают красивую, сладкую девочку. Вы будете женаты год, и за это время ты должен уяснить, что Каминский — под моей защитой. Он мне нужен. Ну же, Дамир. Не говори что не хочешь девочку. Иначе мои парни подумают, что ты пи**р.

Бергут добавляет еще несколько грязных нецензурных слов, отчего на щеках Тураева начинают ходить желваки.

— Гораздо сильнее мне хочется свернуть шею Каминскому.

— Но мы не всегда можем получить то что хотим. Либо война, либо жена, — Беркут начинает сипло ржать над собственным остроумием. — Через год можешь развестись, или оставаться женатым, наследником обзавестись, если вдруг пожелаешь. Ты не обязан хранить верность жене. Единственное что ты должен, это сохранить жизнь её отцу. Не пытаться грохнуть его. А уж дочка, я уверен, постарается чтобы эта мысль не поселилось в твоей голове.

— А меня вы не хотите спросить?! — мой крик прорезает пространство, все мужчины поворачивают голову ко мне.

— Нет, не хочу, ненавижу когда разговаривают бабы, — кривится старик.

Но что еще хуже — все остальные начинают смеяться! Все, кроме Дамира. На его лице написано ярость.

— Это странная шутка, Беркут. Я не думал, что ты можешь тратить время на подобный бред.

— Сынок, ты мне нравишься. То, что у тебя стальные яйца — несомненно. Прийти в мой дом и сказать что я брежу, это сильно. Только это все — наша общая реальность. Либо ты соглашаешься, либо мне придется убить тебя. Потому что Роберт мне сейчас нужнее. Твоя кровная месть развяжет войну, погибнет много людей с обеих сторон. Ты ведь этого не хочешь, Дамир. Куда лучше просто развлечься с бабой. Подожди год. Это же чертовски мало, уж поверь старику. Через год Роберт не будет мне так нужен.

Смотрю на отца и замечаю, что на этих словах он бледнеет. Меня так и вовсе бьет в лихорадке, я вся покрыта липким холодным потом. Мне хочется завизжать, броситься прочь. Но чем это поможет? Мне не справиться с толпой мужчин. Они могут убить нас обоих, прямо здесь. Единственное что мешает этому — то что отец чем-то нужен этому старику, Беркуту. Что за дебильная кличка. Поэтому сижу сжавшись в комок. Нас отпустят. Не будут же держать как пленников, до свадьбы?

Не будут. Потому что от них не сбежать. Разве что за границу. Только без денег не спрятаться. Везде достанут…

— Но я уверен, за это время Роб что-нибудь придумает, — противно ржет Беркут.

Чувствую как грудь сдавливает, острая нехватка кислорода, перед глазами пляшут мушки. Пусть лучше меня убьют прямо сейчас… Я не выйду замуж за насильника! Пытаюсь встать, ноги ватные. Хочу подойти к папе. Спросить, неужели он согласен? Почему молчит?

На плечо ложится тяжелая ладонь. Поднимаю голову. На меня смотрят глаза цвета расплавленного золота. Тураев берет меня за руку, помогая подняться.

— Нет, — шиплю на него как дикая кошка.

— Не трогай ее, — отец оказывается рядом.

— Блядь, что это за представление? — вскипает Беркут. — Мне, по-вашему, заняться больше нечем? Каминский, вправь мозги своей девке. Немедленно. Встреча окончена, валите домой. Будет так, как я сказал, или будет много крови. И начну со всех вас, ясно?

Мужчины начинают подниматься со своих мест.

— Идем, Стефания, — в голосе отца звучит мольба, это заставляет подчиниться. Старательно избегая смотреть на Тураева, да и на остальных бандитов, я торопливо иду следом.

* * *

— Я не могу выйти замуж! Это средневековье какое-то! — бегаю взад-вперед по тому самому кабинету, где подслушала первый разговор Дамира и отца. Сейчас кажется, что это было миллион лет назад. — Это какое-то безумие!

— Успокойся, — рявкает отец. — Я сразу сказал, что ты сама виновата, Стефания! Не надо было быть такой любопытной, — цедит сквозь зубы. — Если Тураев согласен, у нас нет выбора. А он согласится. Сделка разумная.

— Да, согласится подождать! Убьет тебя через год! — выкрикиваю и тут же ужасаюсь собственных слов. Открываю рот, чтобы попросить прощения, но дверь распахивается, в кабинет входит, точнее вбегает, Инесса.

— Ты вообще соображаешь что сейчас сказала, дрянь? — бьет меня по щеке с такой силой, что к стене отлетаю. — Что происходит, Роберт? Вы меня с ума сведете своими тайнами! То ты пропадаешь… Это она, все она виновата, да? Что ты натворила, сука? — вцепляется мне в волосы.

— Отпусти ее! — отец оттаскивает мачеху. — Успокойся, зайка. Все хорошо. Пожалуйста, дай мне поговорить с дочкой. Я потом тебе все объясню.

— Я не собираюсь ждать и никуда не уйду! — рычит на него Инесса. — Кто собирается тебя убить, Роберт? За что? Что за звериные отношения? Она тебя подставила?

— Никто. Ничего такого. Это просто неудачное выражение. Просто Стефания нервничает перед свадьбой, — торопливо и сбивчиво объясняется отец. Я давно заметила, что он словно побаивается своей жены.

— Твоя дочь замуж собралась? — кривит лицо Инесса. — Так неожиданно?

— Привет, семья, — в кабинет заглядывает сводная сестра. — Ого, все в сборе. Кто-то сказал свадьба? Вы шутите?

— Нет, не шутим, Лада, — вздыхает отец. Он выглядит смертельно уставшим. Наверное, это была плохая идея — молчать всю обратную дорогу домой, отложив разговор до возвращения. Но я находилась в полнейшем ступоре. — Стефания выходит замуж. Церемония через неделю.

— Ого! — присвистывает сестра. — У нее даже парня не было, и тут на тебе. Что происходит? Что за тайны, шушуканья? Ты решил как в любовном романе, поправить семейное положение тем, что выдаешь дочку за богача? Надеюсь он страшный и толстый, — не упускает шанса постебаться сестра.

— Дочка, ну к чему такая язвительность, — отец трет виски, словно у него раскалывается голова. Что неудивительно после такого вечера.

— Я поеду домой, — произношу устало.

— Ты останешься здесь, — возражает отец.

— Что? — смотрю удивленно. — Я не хочу.

— Я не могу тебя отпустить. Ты наделаешь глупостей.

— Нет, это и правда бред, — фыркает Лада и выходит из кабинета.

Меня передергивает от мысли, что придется торчать в этом доме неделю и постоянно пересекаться с сестрой, которая меня терпеть не может.

Но посмотрев на отца понимаю, что не стоит спорить, если не хочу довести его до сердечного приступа. Да, я страшно злюсь на него, но все равно… Ближе никого нет. Меня одно успокаивает — Тураев совсем не выглядел счастливым услышав такой план. Он не хочет жениться. Как не хочет больше быть со мной. Это очень явственно читалось на его лице. Что если это будет лишь формальность?

Но могу ли быть в этом уверенной?

Остаюсь на ночь, утром, когда Инесса и Лада уезжают по своим делам, иду снова в кабинет и мы с папой разговариваем уже спокойно, без эмоций. Он долго просит у меня прощения, даже на колени встает. Говорит что никогда не сможет себя простить… за то что я пострадала. Глядя на него собственную боль почти не чувствую. В конце рыдаем оба. И я принимаю решение…