Глава 21

Невольно заливаюсь краской, мне становится не по себе. Всей душой хочу лишь одного, чтобы этот вечер закончился. Тамина смотрит на меня внимательно, сообразив видимо, что она не полностью в курсе всего.

— Знаете что, нам надо как-нибудь поужинать вчетвером, как вам идея? — предлагает с улыбкой, явно желая разрядить атмосферу.

— Я не против… Только не знаю какое расписание у Дамира… — когда произношу имя мужа, мой голос начинает дрожать.

— Мы ещё неделю будем здесь, думаю, сможем выбрать время. Познакомишься с моими детками. Они тоже прилетели с нами. Мы оставили их с няней.

— Да, конечно, с удовольствием, — киваю, хотя совершенно не уверена, что Дамиру понадобится такая встреча. Но если уж нам суждено бывать на людях, я бы предпочла чтобы это было с приятными, симпатичными мне людьми.

— Простите, мне надо в дамскую комнату…

— Идем.

Тамина направляется со мной, точно просьба Дамира не спускать с меня глаз — крайне важна и она не может ослушаться… Это немного раздражает. Но тут звонит телефон.

— Я сейчас подойду, — зажав трубку, делает мне знак девушка.

— Я и сама справлюсь, — фыркнув, прохожу в уборную. Тут просторно, светло, несколько кабинок. Все сияет чистотой. Замираю у зеркала. Из кабинки доносится звук воды… Открывается дверь и передо мной появляется… Стелла.

Я настолько ошеломлена этой встречей, что замираю.

— Добрый вечер, — надменно произносит женщина. — Как дела? Все в порядке? Выглядишь бледной, Стефания.

— Все хорошо, спасибо за заботу.

— Ты не умеешь врать, — говорит после длинной паузы бывшая Дамира.

Ополаскиваю лицо ледяной водой, про себя решив что не буду ввязываться в дальнейший разговор. Беседа двух женщин одного мужчины в туалете на вечеринке — что может быть банальнее.

— Ты не стоишь Дамира! — восклицает Стелла, которая, увы, вопреки моим надеждам не собирается покидать дамскую комнату. — Какая же ты жалкая. Решила вызвать в нем ревность? Это большая ошибка, дорогая. Непростительная.

— Тогда, наверное, вам пора бежать за шампанским и отпраздновать? — не знаю откуда во мне взялись силы на подобную язвительность.

— Я сама решу, когда мне праздновать, дорогуша.

— Мне Дамир не нужен, можете забрать себе! — глупо, по-детски, но меня бомбит от этого диалога, всю трясет от ярости. Это отвратительно, никогда не видела себя в роли выясняющей отношения с любовницами. И это тоже вина Тураева. Он растоптал меня! Мою личность!

Толкаю дверь, покидаю уборную, сталкиваюсь с Таминой.

— Что опять случилось? На тебе лица нет!

Следом выходит Стелла, Тамина замирает, смотрит на нее не мигая.

— Черт… Ты с ней там столкнулась? Что она сказала?

— Ничего…

— Ясно, что ничего хорошего. Дорогая, мне очень жаль.

— Ты в курсе, что это его любовница?

— У них давно все кончено. По крайней мере, со стороны Дамира. Пожалуйста, не расстраивайся.

— Спасибо за поддержку…

Мне очень хочется сказать Тамине, что на самом деле плевать я хотела на Тураева, Стеллу, и всех остальных. Но понимаю, что не могу себе этого позволить.

— Вот и Дамир! — Тамина отпускает мою руку. — Может еще выпьем по бокалу?

— Тебе разве можно пить? — выгибает бровь Тураев.

— Нет… Я бы просто за компанию выпила стакан сока.

— Спасибо за предложение, но нам пора, — отвечает коротко, берет меня за запястье. Похоже, все еще сильно раздражен. Что он сделает? Будет орать на меня за эту мелочь, за танец с другим мужчиной?

— Спасибо за вечер. Я очень рада знакомству, — произносит Тамина.

Я лишь киваю, занятая невеселыми мыслями.

Когда Дамир коснулся моей руки, я поняла что он не просто зол. Он в ярости.

Не понимаю почему. Он такой ревнивый? Считает, что я унизила его? Но не настолько же он восточный мужчина, из тех кто кутает женщин в чадру? Не помню чтобы вел себя так с бывшей женой… Или после ее измены он поменялся?

Раньше Дамир был достаточно европейских понятий…

Это был всего лишь танец!

И тем не менее, теперешнее настроение Тураева меня пугает.

Мы удаляемся праздника, идем к своей вилле. С каждым шагам Дамир увеличивает скорость, я практически не успеваю за ним, В какой-то момент подворачиваю ногу, ломаю каблук. Вскрикиваю от боли. Тураев подхватывает меня на руки, продолжая двигаться все так же стремительно.

— Я не понимаю что происходит! — восклицаю нервно. — Тебе вдруг приспичило изобразить из себя альфа-самца? — мой голос дрожит, но я стараюсь говорить надменно. — Ты меня ревнуешь? Я не знаю кто это был! Он фактически заставил меня танцевать с ним, ясно? Я этого не хотела!

— А чего ты хотела, Стефания? — низким угрожающим голосом спрашивает Тураев.

— Жить своей жизнью и никогда не сталкиваться с тобой! — вырывается у меня.

— Тогда твой отец был бы уже мёртв.

Я бледнею, ощущение, что он меня ударил. Зачем он говорит такие жестокие вещи? Напоминает, что когда закончится наш брак, он снова возьмётся за вендетту.

— Ненавижу тебя, — вырывается у меня невольно, просто не нахожу больше слов, чтобы выразить свое состояние. Смятение, испуг, боль и отчаяние.

На долю секунды у меня мелькает мысль, что он сейчас бросит меня. В прямо смысле — швырнет в кусты или на дорожку, вымощенную плиткой, переступит и пойдет себе дальше. Но Тураев продолжает свой путь как ни в чем не бывало. Ставит меня на ноги, только когда оказываемся на пороге спальни.

— Ты можешь сегодня лечь в другой комнате? Достаточно фарса, мы же дома у твоего… почти родственника! Он вряд ли доложит обо всем Беркуту!

Молчит, смотрит на меня мрачно. Понимаю, что мне лучше успокоиться, не накалять обстановку. Дамир ведь даже не в курсе что я «пообщалась» с его бывшей. Хотя, даже присутствуй он при этом разговоре, вряд ли бы его это тронуло! Ему ведь абсолютно плевать на меня.

— Ты запомнила мужчину, с которым так славно плясала? — произносит вдруг угрожающе.

— Что?!

Он серьезно будет меня обвинять в этом? Не могу поверить! Я еще пыталась себя убедить, что мне показалось! Что это не ревность!

— Если он снова появится, сразу набери мне. Я серьезно.

— Ты больной! Это был просто танец!

— Стефания…

Мне нужно на воздух. Задыхаюсь, присутствие Тураева душит меня. Он просто чудовище… Сам пришел под ручку со Стеллой… Но я не могу произнести вслух это обвинение.

— Я буду делать что захочу! Я свободная!

Не знаю зачем выкрикиваю эти фразы. Мы оба знаем, что это ложь. Я принадлежу Дамиру. Он накрепко привязал меня к себе, приковал и выкинул ключ.

Хочу пройти мимо, но он загораживает проход.

— Отойди!

Горячие пальцы обхватывают предплечье, резко, больно… Дамир привлекает меня к себе. Наши взгляды встречаются, позвоночник пронзает ледяная дрожь.

— Отпусти…

Мужские ладони обхватывают поясницу, Дамир толкает меня в центр комнаты.

Я босиком, туфли потерялись пока Тураев нес меня сюда. Рядом с ним, нависающим надо мной каменной глыбой, чувствую себя маленькой и потерянной. Мне страшно, но одновременно, чувствую как в крови закипает возбуждение. Это безумие, но наша перепалка, обида, обостренная до предела, только распалили сильнее тягу к этому невыносимому… ужасному…

Дамир выглядит диким, взбешенным.

— Хватит, слышишь! — мой голос похож на писк, пытаюсь вырваться из захвата, отскочить.

Не слушает, кажется, я довела его до крайней точки кипения. Одной рукой Тураев стискивает мои ягодицы, другой обхватывает за подбородок.

Его губы горячие, как, впрочем, он весь. Поцелуй обжигает в прямом смысле. Ощущение, что хочет лишить меня кислорода, не давая сделать вдох. Вырываюсь, но ничего не помогает, с каждой секундой решимость сопротивляться тает. Хочу продолжать его ненавидеть, но как же это сложно, когда мужские губы ласкают тебя, осыпают лицо поцелуями, покусывают шею и мочку уха… почти нереально. Тело само подается навстречу, и только огромным усилием воли подавляю этот порыв…

Треск платья, рука Дамира грубо рвет молнию, не жалея прекрасное произведение, и вот уже шелк тряпочкой валяется под моими ногами.

Дамир подхватывает меня под ягодицы, поднимает, вжимая в себя. Чувствую его плоть, горячую и твердую, упирающуюся прямо мне между ног. Всхлипываю. Я хочу его, безумно хочу… Несмотря ни на что.

Мы еще какое-то время целуемся, с каждой секундой я впадаю в сладостное оцепенение. Обмякшая в его объятиях, покорная, радуюсь когда он кладет меня на постель. Хотя была голова отдаться в любой позе, даже стоя. Внутри растет жажда, с которой не справиться. Которую утолить способен лишь ОН.

Наблюдаю сквозь полуопущенные веки как он раздевается. Его совершенное, мощное тело, от вида которого пересыхает в горле.

Откажись… Прояви волю, — умоляет здравый смысл, но как только обнаженный Дамир нависает надо мной, прижимается губами к впадинке под ухом, лижет, будто пробуя на вкус, все здравые мысли испаряются.

Этот мужчина безошибочно определяет самые чувствительные точки на моем теле. Нервные окончания вспыхивают, соски набухают и начинают ныть… Хочется самой избавиться от белья, чтобы быть полностью обнаженной… под ним. Дикое, пугающее желание изогнуться, потереться о мощное тело.

Словно услышав немую просьбу, мужские ладони ложатся на мои маленькие скромные полушария, стискивают, мнут…

Не могу сдерживать стоны, выгибаюсь, а Дамир срывает бюстгальтер, наклоняется и начинает лизать, посасывать сначала один твердый и чувствительный бугорок, затем другой.

Между ног становится горячо и влажно, схожу с ума от стыда, и одновременно от растущей внутри потребности. Желание переполняет, оно настолько всеобъемлющее, что каждая частичка тела дрожит и трепещет. Меня трясет от собственного внутреннего жара… и от горячего, неистового самца, нависающего надо мной, вдавливающего в постель.

Дамир вдруг замирает, пристально вглядывается в мое покрасневшее лицо. Что он пытается прочесть на нем? Что полностью подчинил меня? Тут же вспыхивает протест. Открываю рот, чтобы сказать что-то дерзкое, но в этот момент на мои губы ложится его большой палец. Чуть надавливает, проникает внутрь… Напоминая, на что способен этот мужчина. Заставить принять его… в рот.

Вспоминаю о том, что было в наш первый раз… оральные ласки, мой страх, стыд… Почему сейчас все это возбуждает меня?

Я хочу почувствовать его во рту…

Он хочет, чтобы я? Сейчас…

— Продолжай. Мне нравится, как ты сосешь.

Грубо, откровенно, пошло.

Но не чувствую, что сейчас он сказал это чтобы меня унизить. Потому что читаю на его лице лишь одно — он тоже захвачен страстью. Бесконтрольной, подавляющей.

Ощущаю свою власть над этим мужчиной. Пусть на доли секунды… Но как же это восхитительно.

Дамир убирает из моего рта свой палец. Влажный. Горячий. Этой же рукой скользит меж моих ног. Гладит там, едва касаясь, нежно. Надавливает… Чуть проникает…

Вцепляюсь в простыню. Меня сотрясает дрожь. Боже… Это невероятно. Сама подаюсь ближе. Хочу почувствовать его внутри…

Рука Дамира намеренно замирает, ждет, когда сама двинусь навстречу. Пытка. Конечно, не выдерживаю. Стоны, всхлипы, и я сдаюсь. Все что угодно, лишь бы подарил новые прикосновения. Это повторяется несколько раз, а затем вводит в меня два пальца. Неожиданно, глубоко, так что едва не задыхаюсь от наполненности.

Раздвинув мои ноги максимально широко, прокладывает дорожку из поцелуев по животу, спускаясь все ниже.

Лихорадка. Дрожь. Желание.

Его пальцы выходят из меня… и вторгаются снова. Растягивают, подготавливают, заставляют скулить и стонать от пронзающих ощущений. Большой палец поглаживает самую чувствительную точку, заставляя умирать от запредельных ощущений.

— Скажи, что хочешь меня, девочка.

Хриплый приказ парализует волю. Но я не могу произнести ни слова…

В живот упирается мощный возбужденный член. Дамир обхватывает мой подбородок и сдавливает пальцами.

— Я жду.

Всего два слова, коротких, но от них по позвоночнику проносится целое торнадо. Эмоции обострены настолько сильно — я на пределе. Понимаю, что это будет полное поражение.

— Блядь, сука… Когда ты так смотришь на меня, — рычит неожиданно, срываясь. — Я почти верю, что во мне осталась душа…

Длинный поток мата. Меня колотит, я почти на грани обморока. Словно приоткрылась завеса и я увидела истинную суть. Настоящего Дамира. Ранимого… Отчаявшегося мужчину. Его рука гладит мою шею. Сжимает сильнее, заставив еще шире распахнуть глаза.

— Я хочу трахнуть тебя везде. Хочу трогать членом твои губы… твое лицо, — озвучивает свои пошлые мысли. Которые только возбуждают меня, хотя сильнее просто некуда.

Берет мою руку, проводит по своей груди. Чувствую жесткие волоски, обжигающий жар кожи… Он тянет ниже.

— Сожми его.

Вздрагиваю. Делаю что велит. Его член такой твердый! Огромный, большой. Толстая горячая палка… Которая сейчас касается моей промежности. Там так влажно, что даже простынь почти промокла подо мной. Толкается вперед, и я вскрикиваю. В меня словно вошел кулак. Уже не так больно, как в первый раз. но первый момент — все равно, словно рвут…

— Тише… Расслабься…

Дамир подается назад, выходит из меня. Снова толчок вперед. Уже не так больно. Хочется двинуться к нему навстречу. Хочется… Его. Больше.

Дамир сгребает в охапку мои волосы, ударяясь в меня снова… и снова. Вонзается безжалостно, разнося по телу волны сладчайшей муки и удовольствия. Растягивая и наполняя, и не сводя при этом дикого пристального взгляда с моего лица. Все мое тело содрогается от каждого удара. Шлепки теперь влажные, громкие…

Я умираю… Медленной, восхитительной смертью. Зажмуриваюсь от избытка блаженства, в наивной попытке утаить свои эмоции.

Ритм увеличивается, наши общие стоны, все более необузданные ощущения. Внутри растет тугая спираль напряжения, которая заставляет распахнуть плотно сжатые веки.

Дамир вдруг резко и глубоко погружается в меня, раз, другой. Распахиваю глаза.

Рычит, то ли от ярости, то ли от наслаждения, откидывает голову назад и вжимается в меня с неистовой силой. Проникая невероятно глубоко, взрывая меня своим жаром. Наши взгляды встречаются. Его глаза затуманены, взгляд расфокусирован. Все мое существо вдруг взрывается, мир кружится, а потом меркнет.

Выходит из меня так же резко, начиная изливаться мне на живот. Откидывается на подушку, прижимая меня к себе, не обращая внимания, что теперь оба запачканы его спермой. Наши сердца бьются вместе, учащённое дыхание смешивается, а пот остывает на коже.