Глава 5

Стефания

Я не понимаю что происходит с моим телом. Прикосновения Дамира сводят с ума. То что он делает с моим телом — безумно, порочно и невыносимо сладко. Я словно тону в болоте чувственности и пронзительных ощущений. Меня трясет, бросает в жар, я потная, мокрая…. Боже, я кончаю. Просто от прикосновений.

Наедине с собой я иногда трогала себя, изредка получалось завестись настолько, что достигала разрядки. Даже после этого мне было не по себе. Чувствовала себя неправильной.

Но то что происходит сейчас не идет ни в какое сравнение. Это ураган, торнадо, сметающие все на своем пути. Умираю в его руках и возрождаюсь из пепла.

Мне уже все равно что он со мной сделает. На все готова, лишь бы продолжал касаться, лишь бы…

Дамир проникает в меня пальцем, и я вскрикиваю уже от боли.

Начинаю инстинктивно вырываться… когда он вдруг отталкивает меня от себя. Резко и грубо.

Смотрю непонимающе. Что я сделала? Чем так разозлила этого гиганта. Его лицо мрачнее тучи. Потемневшее, челюсти напряжены, на лбу бьется жилка. Он выглядит устрашающе. Словно жаждет убийства.

Обхватываю себя руками. Смотрю на него, ожидая поток обвинений. Сейчас обзовет шлюхой и будет прав, наверное.

Все что сейчас было — лишь месть. Но я ведь чувствовала как он возбужден! В какой-то момент его огромный твердый орган касался меня. Живота, ниже… Такой обжигающе горячий. В тот момент мне было все равно, что он такой большой. Я хотела его. Все что он может дать. Пусть даже с болью…

— Надень платье, сейчас тебя отвезут домой, — цедит сквозь зубы. — И больше не попадайся мне на пути, поняла? Если я тебя еще хоть раз увижу — выебу.

Его слова вызывают дикий озноб по телу. Даже зубы начинают стучать. Приседаю и поднимаю с пола платье.

Что я сделала? Чем так взбесила его?

Может он просто сумасшедший?

Ему в жизни досталось, тюрьма, он потерял свое состояние, этот шрам… и другие, не такие страшные.

От такого немудрено свихнуться.

И он меня отпускает. Надо использовать этот шанс! Другого не будет.

Не помню как напялила платье, руки не слушались, про белье и говорить нечего, схватила бюстгальтер, но ясно было что мне не под силу сейчас его надеть. Трусики и вовсе не увидела. Дамир как и был голый, не заморачиваясь плавками вышел в какую-то дверь. Я осталась одна.

Текли минуты. Только не плакать. Я не доставлю удовольствия этому зверю! Уж лучше пусть считает порочной шлюхой!

Минуты текут невыносимо… Я не знаю сколько простояла на ватных ногах, зажмурившись, представляя что я в своей комнате.

Это просто дурной сон. Точнее, кошмар. Еще немного и я проснусь.

Дамир меня отпускает. Что бы то ни было, я почему-то все равно ему верю…

Рядом раздаются шаги и я испуганно распахиваю глаза.

Смуглая женщина в строгом черном платье идет ко мне. В ее руках черный махровый халат.

— Здравствуйте, меня зовут Фарида. Пожалуйста, наденьте это и идите за мной, — произносит тихим голосом.

Ничего не ответив, принимаю эту вещь. Меня окутывает запах мужчины. Дамира. Почему я уверена, что это его халат? Глупо так думать… Он показал свое отношение ко мне…

Плевать. Я рада прикрыться.

— Ваша обувь? — Фарида смотрит на мои ноги, затем по сторонам.

Белые слипоны валяются неподалеку. Даже не помню как сняла их…

Фарида выводит меня наверх, сует в руки сумочку. Я и забыла что она была при мне, когда на меня напали похитители. Заботливые, — усмехаюсь про себя. Ничего не упустили. Это хорошо. Там ключи, документы.

Женщина подводит меня к машине.

Не знаю зачем поворачиваю голову. Зачем мне осматривать место, которое покидаю? В которое приволокли силой, а теперь гонят как нечто непотребное. Особняк чуть поодаль, к нему ведет длинная дорожка, по краям которой ухоженные клумбы. Да, я заблуждалась, состояние свое Тураев не потерял. Бог знает, как ему это удалось…

— Открой, Муса, — говорит кому-то Фарида.

И тут мой взгляд падает на машину, которая в этот момент въезжает в ворота.

— Сейчас, — отвечает мужчина, направляющийся к нам.

Не знаю зачем я так пристально зациклена на подъезжающей машине. В голове мелькает дикая мысль — что если в ней отец? Раз Тураев меня отпустил… Что если папа, чтобы меня спасти…

Но ведь все произошло в разгар… почти секса!

Дамир в тот момент не мог ни о чем знать…

Нет, это дурацкие предположения.

Машина останавливается. Из нее вылезают две ярко одетые девицы. Именно девицы. Красивые, яркие, похожие… на проституток. С водительского сидения вылезает… Хмурый. Один из моих похитителей.

«Закажи мне проститутку, Хмурый. Да, прямо сейчас. Чем скорее тем лучше.»

Слова Тураева всплывают в голове.

Эти девушки… Он сейчас будет делать с ними то, чего не захотел со мной.

Почему? Почему он не продолжил…?

Ненавижу себя за то что эта мысль приходит в голову. Идиотка! Радоваться должна! Ты ведь девочка еще. Такой огромный бешеный боров, он бы убил тебя своим членом, пополам бы разорвал…

Вздрагиваю от порочных картинок промелькнувших перед глазами. Дамир и эти две… Блондинка и брюнетка. Обе очень красивые, яркие. И не скажешь что «ночные бабочки». Скорее похожи на глянцевых инстаграмных красоток.

Но я уверена что все правильно поняла. Хмурый обнимает обеих чуть пониже спины и подталкивает к аллее, в сторону особняка.

А я стою окаменев и смотрю им вслед. Оглушенная пониманием, что ревную…

Половину дороги провожу сжавшись на сидении, обняв себя руками и зажмурившись. Никак не могу перестать думать про Дамира и увиденных девушек. И одновременно презираю себя за это. Я даже не задумываюсь куда меня везут, настолько паршиво себя чувствую. Абсолютно выпотрошенной морально и физически.

Только когда замечаю знакомый поворот, до меня доходит. Похоже меня везут в дом отца. Туда где впервые увидела Тураева после стольких лет…

Значит, про то что живу отдельно Дамир не в курсе?

Боже, да какая мне разница! Главное чтобы этот зверь отстал… папу как раз выписать должны. Может он уже дома?

Мне сейчас не очень хочется видеть его. Не в таком состоянии… Больше всего на свете я хочу принять душ, смыть с себя прикосновения этого зверя. Уничтожившего мое самоуважение, поиздевавшегося надо мной вволю.

Как только машина тормозит, я выскакиваю. Меня никто не останавливает, я еще возле калитки, немного покосившейся, старой, что только сильнее подчеркивает насколько глубока сейчас пропасть между моей семьей и Дамиром Тураевым. Непреодолима. Он выкинул нас на обочину жизни походя. Только за то что его жена оказалась шлюхой! Самовлюбленный мерзавец видимо не смог это пережить! А ведь я так сочувствовала ему, и очень долго злилась на отца, не могла его простить…

Впрочем, у меня много поводов было, чтобы ненавидеть Роберта Каминского.

Я была в колледже, когда неожиданно приехала мама. Сообщила, что ушла от отца, что не хочет его больше видеть. Что он мерзавец, подонок. Она рыдала, билась в истерике. Никак не могла успокоиться, но толком ничего мне не рассказывала. Она отпросила меня и мы уехали в отпуск. К тетке, на море, в Таллин. Я ничего не понимала, но радовалась перерыву в учебе. Была беззаботной, пока не подслушала разговор.

О том, что Дамир в тюрьме. Причем обвинений было очень много. От финансовых махинаций до… убийства.

Дамира Тураева обвинили в убийстве собственной жены!

Очень много улик. Но, разумеется, Дамир нанял лучших адвокатов. Боролся изо всех сил за свободу. Тем временем женщина, из-за которой моя мать столько плакала, любовница отца… Оказалось, это жена Дамира.

Поверить было невозможно. Но мама и ее родная сестра Вилма, были в этом убеждены! У меня в голове не укладывалось, как Вероника, красавица-жена Тураева, модель с обложки, могла посмотреть на моего папу! Нет, он конечно не был уродом. Наоборот. Симпатичным, конечно. Следил за собой. Занимался спортом, обожал модную одежду. Но Дамир был в миллион раз сексуальнее!

Мне было безумно жаль маму. Но и за Дамира я переживала. Было безумно больно думать что он сидит в тюрьме, ужасном месте, среди отбросов общества. Я любила его еще сильнее на тот момент. Все эти обрывки его злоключений, сплетни — я подслушивала украдкой. Не самая хорошая привычка, знаю. То что я оказалась в кабинете во время разговора Дамира и отца — отголоски тех детских времен. Вот и пострадала за свое любопытство, влезла в битву, в которой не была изначально замешана.

Или была? Тураев ведь не зря дал понять, что был в курсе моей влюбленности…

Наверное в другое время я бы умерла от стыда, что он знал об этом. Но после сегодняшней встречи стыд для меня понятие вообще относительное. Сегодня Дамир показал мне новые грани позора. Я стояла перед ним обнаженной. Он трогал меня где хотел…

Возвращаюсь к воспоминаниям. Самой горькой части.

Мама простила отца, вернулась к нему. Но переживания переросли в депрессию. Потом — в алкогольную зависимость.

Обстановка дома была невыносимой. Теперь колледж был не скучным местом для зубрежки и тестов, он стал отдушиной. Я не могла находиться дома даже сутки. Скандалы, пьяная, ничего не соображающая, вечно осыпающая всех обвинениями мама. Грубый и раздраженный отец.

Потом случилось ужасное: мама разбилась на машине, села за руль пьяной и не справилась с управлением. В какой-то момент мы очень сблизились с отцом. Переживали горе вместе, поддерживали друг друга. Папа начал делиться со мной некоторыми вещами. Рассказывал и про Тураева. Какой он на самом деле подонок.

Моя любовь прошла. Испарилась. Боль от потери, желание слепо верить единственному оставшемуся родителю. Я забыла Дамира, выкинула из головы.

Вскоре отец сошелся с бывшей женой, Инессой. У них был общий ребенок, Лада. Моя мама своим появлением разбила их семью. Надо ли говорить, что и мачеха, и сестра по отцу меня не выносили? Едва терпели…

Я знала, что у меня есть сводная сестра, но никогда с ней не виделась. Лада была старше меня на три года. В общем, у папы конечно была очень бурная личная жизнь. Теперь я в родном доме чувствовала себя Золушкой. Лада требовала к себе внимания отца, хотя была старше. Видимо хотела наверстать годы, которые жила без него. Требовала чтобы уделял ей больше времени, больше давал денег на карманные расходы.

Инесса — очень властная женщина, все взяла в свои руки. Отец терпеливо сносил её капризы, очень старался быть примерным семьянином. Я задыхалась во всём этом, и радовалась, что поступила в университет. Вскоре я нашла работу и съехала от семейства, приезжала только на праздники.

Каждый визит в этот дом для меня как минное поле. Вот и сейчас, открываю калитку и вижу что мачеха стоит на пороге. Очень раздраженная.

Но я должна поговорить с отцом и меня ничто не остановит!