Глава 7

Пока едем в гробовом молчании навстречу с моим палачом, мысли вихрем в голове кружатся. Несколько раз я почти готова умолять водителя остановиться, повернуть назад. Но понимаю, что он этого не сделает. Нас ведь уже ждут…

Непроходимая идиотка. Почему не могу смириться с тем, что должно произойти?

Да, мечтала о сексе по любви, замуж на всю жизнь… Что поделать, иногда нашим мечтам суждено разбиться вдребезги.

Будет больно? Дамир будет жестоким?

Меня передергивает от этих мыслей. Как и от той, что он после нашей прошлой встречи он развлекался с проститутками. Тураев сам так назвал девушек, которых привезли к нему…

Впрочем, меня скорее всего он назовет точно также.

Снова накатывает тошнота. Чувствую отвращение.

К сожалению, у меня нет никаких вариантов для отступления. Я должна помочь единственному близкому человеку. Иначе не смогу жить с грузом вины.

На этот раз мы встречаемся в спальне. Вот так сразу, без лишних сантиментов. На Дамире простая серая футболка и спортивные штаны. Он явно только после душа — волосы выглядят влажными и на краю постели валяется полотенце. Сидит в широком кресле возле окна. Спальня огромная, наверное около тридцати квадратов — как моя съемная квартирка целиком… Кровать тоже очень большая, она на заднем плане, застелена черным покрывалом. Тона в комнате преобладают серо-черные, что добавляет не только изысканности, но и мрачности…

Как и сам Тураев. Хмурый. Отстраненный. Разглядывает меня то ли с отвращением, то ли с полным равнодушием.

— Зачем ты здесь? Я ведь предупреждал тебя, Стефания, — произносит холодно.

— Хочу поменять себя на отца, — выдыхаю, чувствуя как кожа вспыхивает под пристальным взглядом Дамира.

— Он не заслуживает таких жертв, — кривится Тураев.

— Это мне решать!

— Верно. У меня нет твоего отца, Стефания. Ты поставила не на ту карту.

— Я… тебе не верю! Ты лжешь! Трус!

— Серьезно? — приподнимает бровь, в глазах появляется опасный блеск. — Смеешь еще и обвинениями раскидываться? И чего я боюсь, не расскажешь?

Судорожно сглатываю, отвожу взгляд. Зачем я это выкрикнула? Идиотка! В голове мелькнуло, что боится Дамир меня. Потому что не сможет забыть потом. Нет, ну вообще, откуда такое самомнение? Сама от себя не ожидала.

— Я предупреждал, чтобы ты не попадалась больше на моем пути.

— Я помню… Сначала освободи…

— Заткнись, — рычит, обернувшись. — Снимай одежду.

Меня передергивает не столько от приказа, сколько от холодного тона. Для него ничего не значит мой приезд сюда… Он ведь понял в нашу прошлую встречу, что я невинна. И что приехала, готовая на все, отдать себя ему. Первому.

Но это ничего не значит. Вижу эту истину в глазах Дамира. Он просто сделает что обещал, потому что не бросает слов на ветер. А не потому что меня хочет…

Опускаю глаза, скрывая животный страх, охвативший меня. Сердце больно колотится о ребра, дыхание перехватывает.

Я не готовила себя к «свиданию», на мне простая белая футболка, черные свободные брюки, совсем скромное белье. Если уж продавать себя, наверное я бы чувствовала себя увереннее в чем-то красивом. Сексуальном.

Глупые, идиотские мысли.

— Хватит вести себя как жертва насилия. Ты сама приехала. Или ты непроходимая дура, или…

— Или? — переспрашиваю, закусив губу.

— Лицемерка.

Отлично. Вот кем он меня считает. Хуже просто некуда. А я-то дура мельком подумала что нравлюсь ему. Что теперь, когда у нас другой возраст… Дамир посмотрел на меня по-другому. Как можно быть такой наивной идиоткой?

— Я жду, Стефания. Не трать мое время впустую. Я и так потерял его слишком много.

Из-за моего отца.

Он не произнес это вслух, но мысль повисла в воздухе.

Расстегиваю молнию брюк, они широкие, ткань шелковистая и сразу сползает вниз. Переступаю через них. Снимаю через голову футболку, пальцы разжимаются и она тоже падает на пол. Меня колотит от нервного напряжения и стыда. Никогда в жизни так остро не ощущала стыд и беспомощность. Ужасное состояние. Так было пару раз во сне, когда я вдруг оказывалась голой посреди людной площади. Только сейчас все происходит наяву…

— Подойди.

Мне показалось или голос Тураева охрип? Или снова хочу запутать себя заблуждениями?

Смотрю ему в лицо, надеясь отыскать хоть толику сочувствия моему положению. Напрасно. Абсолютное хладнокровие и равнодушие.

Осознав, что на снисхождение рассчитывать глупо, делаю шаг к нему.

— Ближе.

Он не собирается ни шага сам делать. Подхожу вплотную, так что наши колени соприкасаются.

Властным движением Тураев кладет горячие ладони на мою талию. Они обжигают, от них словно током все тело бьет. Я очень сильно напряжена, едва могу дышать. Жду унижений, боли, мне безумно страшно и горько. Что все вот так…

Ладони Дамира спускаются на бедра, проходятся уверенно, беззастенчиво трогают. Словно я его собственность, и нет ни единой мысли что это не так.

— Прекрати.

— Что? Что я делаю?

— На твоем лице написано: жертва. Не выношу лицемерия. Хотя с твоими генами сложно ожидать другого.

Сказав это, продолжает гладить. Ладони соскальзывают на внутреннюю поверхность бедер и мое тело пронзает спазм. Унижает и продолжает ласкать.

Нет, идиотка. Это не ласка. Он изучает тебя, пробует. Как фермер, купивший лошадь, гладит ее по крупу и осматривает зубы. Решает, удачна ли его покупка.

Я так и вовсе досталась задешево…

Но несмотря на горькие мысли, проклятое тело продолжает отзываться на прикосновения, на жар уверенных властных рук. И этот диссонанс между разумом и телом убивает мое самоуважение сильнее чем все остальное.

Поддев резинку моих простых хлопковых трусов, Тураев резко дергает их вниз.

Замираю, кусаю губы. Он рассматривает меня там. Долго и пристально. Это невыносимо, мои колени начинают дрожать. На что можно так долго пялиться? Мысли путаются. В какой-то момент мне кажется, что я сейчас сойду с ума. От невыносимого напряжения. Если нужно это сделать, почему не быстро? Почему надо тянуть эту пытку?

Неужели он настолько садистом стал?

Резкий рывок, треск и я понимаю, что нижняя часть моего белья безжалостно уничтожена. Автоматически закрываю руками самую интимную часть тела, но Дамир резко обхватывает мои запястья и разводит руки в стороны.

— Время для стыда прошло.

Конечно, он не упустит случая напомнить мне об этом. Снова.

Его пальцы гладят внутреннюю поверхность бедер, нажимая, стискивая кожу. Ложатся на самое интимное место, гладят, потирают… размазывают невесть откуда взявшуюся влагу.

Откуда она? Как это может быть?

Я киплю от ненависти и горечи, а тело все равно течет по этому подонку!

Каждая моя встреча с ним в прошлом заканчивалась мокрым бельем. Это был мой позор, и одновременно — моя сладкая тайна. Мне нравилась такая реакция тела. Нравилось трогать себя, когда лежала в теплой ванной и представлять Дамира.

И вот теперь все наяву. Только все в миллион раз порочнее. Его касания убивают, заставляют выгибаться и самой подаваться вперед к его руке. Кусать губы, чтобы сдержать стоны.

— Лифчик сними, — холодный хриплый приказ бьет как пощечина.

Руки дрожат, когда завожу их за спину, застежка не сразу поддается, я слишком напряжена. Дамир, не сводя с меня взгляда, снимает с себя штаны. Снова опускается в кресло. Мне хочется закричать. Трусов на нем нет. Огромный как толстая палка пенис торчком стоит, покачиваясь в мою сторону.

— Встань на колени.

Он не влезет в мой рот. Он меня задушит. Я не хочу, не могу. Паника колотится в горле, но я все же послушно встаю перед ним на колени. Ноги не держат, я бы все равно рухнула. Так хотя бы не столь унизительно.

От его голоса кожа покрывается мурашками. Нервно сглатываю, смотря как огромный член покачивается перед моим лицом. Понятия не имею что делать. Больше всего на свете хочется закричать и убежать. Почему я такая дура? Поверила, что могу что-то изменить, отдав свою невинность чудовищу. Самое идиотское заблуждение. Он все равно сделает что захочет. Возьмет что захочет, не спрашивая…

Дамир снимает футболку, отбрасывает ее в сторону. Затем кладет руку мне на голову. Проводит по волосам. Это не ласка. Скорее предупреждение, чтобы не думала о сопротивлении. Сгребает волосы в кулак и тянет на себя, вынуждая податься ближе.

Теперь его член совсем близко к моему лицу. Еще более пугающий, я судорожно сглатываю. Кажется, он увеличивается прямо на глазах, становясь еще больше. Слегка подрагивает, возвышаясь из поросли густых черных волос.

— Не надо бояться, девочка, — его голос неузнаваемо хриплый.

Внезапно Дамир обхватывает мой подбородок, сдавливая пальцами, заставляя поднять глаза на него. Встречаюсь с горящим взглядом голодного зверя. Мне становится еще страшнее, несмотря на его слова.

Большим пальцем надавливает на мои губы. Проникает в рот и я от неожиданности позволяю ему это.

— Соси.

Входит глубже в рот, не отрывая от меня полыхающего огненными бликами взгляда.

— На меня смотри.

Наклоняется ко мне, зарывается другой рукой в мои волосы. Его глаза пожирают мое лицо, жадно, неистово. Хочу ненавидеть его, и все что он делает со мной. Но чувствую противоположное. Кожа начинает гореть, соски покалывает, а внизу живота разливается лава.

Дамир медленно достает палец из моего рта, и не отводя взгляда подносит его к своим губам. Облизывает. Я вздрагиваю. Все происходящее действует на меня как наркотик. Я завожусь, загораюсь. Ненавижу его, но хочу столь же сильно.

Дамир берет мою руку, тянет к себе. Кладет на свой обжигающе горячий член. Сжимает мою руку вокруг каменного на ощупь ствола.

— Теперь возьми его в рот. Не бойся.

Всхлипываю. Смотрю на ствол с выступающими венами перед моим лицом, нервно стискиваю ладонь. И тут же перевожу на Тураева, испуганно. Вдруг сделала больно?

Он и правда выглядит так, словно причиняю ему острую боль. Челюсти стиснуты, желваки натянуты. Его взгляд пристальный и жадный.

Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее закончится.

Эта мысль помогает решиться. Наклоняюсь и обхватываю губами головку. Она нежная, словно атлас. Я ожидала отвращения, рвотных позывов. Но это… приятно. Совсем не противно… Меня окутывает его запах, возбуждает. Член дергается мне в губы. Вбираю его чуть смелее. На вкус солоновато… нежно… Осмелев, провожу языком по выделяющейся вене.

В ответ — хриплый стон, который действует на меня еще более волнующе. Подталкивает быть смелее.

Обхватываю его губами, втягиваю чуть глубже. Ох… Это непросто, он действительно слишком впечатляющего размера.

Чувствую как между ног становится все более влажно. Провожу языком по расщелине на головке. Дамир сильнее стискивает ладонь, больно тянет за волосы, глубже толкаясь мне в рот. Испуганно подаюсь назад, член с влажным звуком выходит из моего рта. Чувствую, что мое лицо заливает краска стыда…

Поверить не могу, что это делаю… Какое-то безумие! Я ведь еще девственница. Разве можно начинать свое сексуальное просвещение вот так?

Но несмотря на дикое смущение, мне не кажется происходящее каким-то чудовищным. Я стесняюсь, да. Мне не хватает нежности, доброты… Но я заведена, отрицать невозможно.

Что же лучше, рыдать мысленно, чувствуя насилие над собой, или получать удовольствие, пусть лишь чисто физическое, на ментальном уровне понимая насколько все мерзко? Чудовищно унизительно. Колени начинает саднить, хотя я упираюсь ими в мягкий ворс явно очень дорогого ковра.

Сейчас сложно решить. Лишь одно понимаю отчетливо — Дамир не остановится. Уже не сможет. Он похож сейчас на дикаря, на одержимого. Весь пылает, лицо тоже покраснело, но конечно не от смущения, в отличии от меня! Глаза горят диким блеском.

— Продолжай, девочка. Ты можешь глубже…

Глубоко вдыхаю и делаю что велит. Позволяю ему войти максимально, сердце колотится от паники. Я ведь понятия не имею как правильно все это делать. Чтобы не навредить ни себе, ни ему. Я боюсь задохнуться…

— Дыши носом.

Дамир толкается глубоко мне в горло, с громким рыком, тянет волосы.

— Хочу быть в твоем горле. Расслабь…

Ударяется головкой в небо, подается назад и входит снова. Мое лицо становится влажным, слезы смешиваются со слюной. Представляю, какой Дамир видит меня сейчас. Наверное очень жалкое зрелище… При этом, его взгляд настолько пристальный, словно он жаждет отпечатать намертво происходящее в своей памяти. Я же мечтаю о противоположном. Стереть все что сейчас творится между нами, но понимаю что это невозможно.

Тураев продолжает неумолимые толчки в мой рот, жестко фиксируя мою голову. Языком, горлом, чувствую, как набухает головка. Иногда воздуха катастрофически не хватает, но вырваться я уже не могу.

Настоящее сумасшествие. Помешательство. Неистовство.

Дамир издает рычащие стоны, дышит шумно, вбиваясь в мой рот. Я почти на грани обморока, меня возвращает в реальность сильнейшая дрожь, которую ощущаю в теле Тураева. Он дергается, сотрясаясь как от озноба, в мое горло бьет горячая струя, заполняя рот. Вязкая жидкость стекает по губам, подбородку. Я не хочу глотать ее, но это происходит помимо моей воли. Отстраняюсь, тяжело дыша Дамир вынимает член, но не дает мне отшатнуться. Проводит головкой члена по моим губам. Медленно, задумчиво. Всхлипываю от стыда. То что он делает со мной… хуже самого отвязного порно. Его взгляд затуманен. И в то же время, сосредоточен на мне. Пугающе пристальный и тяжелый. Его грудь тяжело вздымается, по ней стекают крупные капли пота. На лбу испарина.

Единственное, чего не могу найти в его взгляде, это удовлетворения. Отчаянно жду, ищу то, что даст мне сейчас надежду… что все было не зря. Что он все же умерит свое чувство мести. Или, по крайней мере, отпустит меня.

Но увы, не нахожу ничего похожего.