Глава 4

Чем ближе они подбирались, тем чаще и громче гремели выстрелы, мешая понять, откуда и кто ведет огонь.

— Витька, видишь распадочек? — спросил Март, указывая рукой направо, где имелась небольшая промоина среди камней, оставленная стекающими в сезон дождей потоками воды.

— Ага.

— Вот залезь туда и не отсвечивай. Залезь, спрячься и молчи. Если будут звать, не отвечай. Ну, кроме меня, разумеется. Понял?

— Но почему? Я тоже могу драться!

— И чем же ты собираешься воевать? Палкой?

— У меня есть нож, — вытащил из кармана мультитул Ким, — или камень возьму. Ты же знаешь, как я ловко их кидаю…

— Знаю, — вздохнул Вахрамеев, — только, давай, это умение оставим на потом. А пока, ради всего святого, спрячься. И это, сидор мой с собой возьми.

И чтобы как-то смягчить свои слова, сказанные слишком резко, в том числе и из-за волнения за судьбу товарища, он примиряюще добавил:

— Мало иметь оружие, надо еще уметь им пользоваться.

— Как будто ты — мастер-стрелок… — обиженно буркнул в ответ Виктор.

— У меня есть сила, — просто и коротко ответил Март. — Много силы, а настоящий друг только один! Так что, давай, ты не будешь геройствовать с камнем против винтовки, а подождешь меня?

— Ладно тебе, — оттаивая, хмыкнул приятель.

Между тем стрельба не утихала, а только набирала силу. Пройдя еще немного, молодой человек уже привычно скользнул в состояние объемного видения или, как он все чаще стал называть его про себя, — «сферу».

На охват всего поля боя на склонах горы его не хватило. Зато трех ближайших противников он «разглядел» отчетливо. Жаль только, что из попытки аккуратно воздействовать на них ничего не вышло. Возможно, дело было в непривычно большом расстоянии, или же вражеские стрелки оказались защищены амулетами, а может, их просто больше, чем он мог атаковать одновременно, но все трое вдруг прекратили стрелять и принялись настороженно озираться, как будто что-то почувствовав.

«Такой хоккей нам не нужен», — пробормотал про себя Март и ненадолго притих, чтобы не попасться. Главное он точно понял: это враги, которые хотят захватить маяк, и они ведут бой с засевшим там человеком. И справиться он с ними может только более привычным способом…

Дождавшись, когда ближайший к нему диверсант (а в роде их занятий не оставалось ни малейших сомнений) перестанет оглядываться и снова примется за стрельбу, Март подобрался как можно ближе. И когда до четко попавшей в просвет между соснами спины противника оставалось метров тридцать, он тщательно прицелился и дважды выстрелил, подгадав так, чтобы скрыть шум за общей пальбой.

На выцветшей синей блузе злоумышленника тут же возникло два непредусмотренных фасоном отверстия, и он уткнулся головой в кусты, откинув в сторону винтовку.

Осторожно подобравшись поближе, Вахрамеев залег, прикрывшись телом убитого. Завладев вражеским оружием, передернул затвор, мельком отметив непонятные иероглифы, выбитые на казеннике. По крайней мере, один патрон в стволе был. Само оружие оказалось незнакомым, но кто имел дело с одной «болтовкой», сумеет разобраться и со всеми остальными.

Расстегнул и снял с убитого пояс со штыком в ножнах, патронными и гранатными подсумками из зеленого брезента, обшитого сверху и снизу коричневой кожей. Открыв один из них, парень осмотрел собранные в металлические обоймы патроны и понял, что они сравнительно небольшого калибра.

— Арисака, — вспомнил название японских винтовок Март, но в этот момент над его головой свистнула пуля.

Машинально отпрянув, он вскинул ствол винтовки и, снова войдя «в сферу», увидел себя и притаившегося в кустах врага и тут же нажал на спусковой крючок. Дальше все было как в замедленной съемке. Вращающаяся остроконечная пуля, счастливо миновав встречу с ветками и листьями, ударила врага точно между глаз, после чего его голова как будто взорвалась, забрызгав окрестности кровью и мозговым веществом.

— Б-р-р, — поморщился вышедший из транса Март, — ну и зрелище…

Но в любом случае, двое из трех видимых им противников отправились на встречу к Аматерасу, а остальные притихли, не ожидая, что к персоналу маяка придет помощь.

Поменяв позицию, Март снова вошел в «сферу», но на сей раз не стал ни на кого воздействовать, а просто попытался определить, где находятся противники, и теперь у него получилось. Вероятно, все дело было в опыте. Чем его больше, тем легче.

Пятеро врагов развернулись в его сторону и понемногу приближались, охватывая его позицию с трех сторон. Одеты просто, как большинство виденных им за время пути корейцев, но одинаковое вооружение и слаженность действий прямо указывали, что перед ним — профессионалы своего дела.

В сущности, ввязавшегося в чужую игру подростка спасала только густая растительность, мешавшая диверсантам его обнаружить и решить вопрос кардинально. Но долго это продолжаться не могло, а потому откатившийся назад Марик воспользовался тем, что видит или, если точнее, чувствует чужаков и открыл огонь, меняя после каждого выстрела позицию и медленно отступая, чтобы враг не взял его в клещи.

Будь перед ним простые бандиты, они, наверняка, давно бы бросили эту затею и ушли искать более легкую добычу, но ничуть не растерявшиеся от потерь враги и не подумали отступать. Казалось, еще не много, и он лишится своего единственного преимущества.

«Бежать? — мелькнула в голове парня предательская мыслишка, — но тогда они точно найдут Витьку…»

Вытряхнув из захваченного подсумка обе гранаты, Март подкинул их на ладонях, прикидывая вес. Ему хватило одного взгляда через «сферу», чтобы, опираясь на обширный, приобретенный в армейской разведке опыт, разобраться, как их использовать. Сместившись левее, нацелился на предводителя, который время от времени отдавал отрывистые команды.

Продолжая удерживать «сферу», безошибочно вычислил-увидел точки, куда надо положить гранаты и, сорвав чеку, широко размахнувшись, отправил гладкие цилиндры размером с банку оливок справа и слева от цели. А сам затаился. Плечо заныло. Все же юному и не привычному к таким нагрузкам телу приходилось трудно.

Расчет оказался верен. Взрыв накрыл густым облаком осколков главаря с двух сторон. Его сознание сразу погасло. «Третий пошел», — удовлетворенно подвел счет Март. Оставшиеся без командира враги смешались и, прекратив охват, быстро оттянулись назад, включая тех, что оставались у маяка. Не прошло и минуты, как Вахрамеев перестал их чувствовать.

«Вот и ладушки, — устало подумал подросток, — значит, поле боя осталось за нами, а враг бежит-бежит-бежит…»

Преследовать противника он не рискнул. Да и смысла не было. Через некоторое время, еще раз ощупав мысленным взором окрестности, понял, что непонятный противник точно отступил. Только теперь Март медленно и осторожно направился к белеющим впереди строениям.

— Игнат Васильевич? — на всякий случай крикнул он, но так и не дождался ответа.

Возможно, смотритель был ранен или даже убит, а быть может, принял его голос за вражескую уловку и теперь только ожидал случая, чтобы подстрелить такого информированного противника.

— Крестный! — снова крикнул парень. — Это я, Мартемьян. На каникулы приехал! Не стреляйте!

— Как ты сказал? — недоверчиво отозвался засевший в обороне отставник.

— Я это, — повторил Март. — Вы мне письмо прислали в приют. Погостить звали?

— Ты один?

— Да. То есть, нет. С другом.

— А друг, часом, не узкоглазый с винтовкой?

— Нет, — едва не поперхнулся подросток. — В смысле, без винтовки. Я его в распадке оставил.

— Хунхузы рядом есть? — напрямик спросил потерявший терпение дядька Игнат.

— Живых нет. Я двоих застрелил и одного гранатами закидал, а остальные сбежали.

— Ишь ты, какой герой… Ну-ка, покажись.

— Я выхожу — крикнул Март и на всякий случай выкинул впереди себя винтовку, показывая, что безоружный.

— И впрямь — Мартемьян, вымахал-то как! — ахнул старик и, немного прихрамывая на больную ногу, вышел навстречу. — Ну, здравствуй, крестник!

В руках бывший старшина досмотровой команды сжимал самозарядную винтовку, ствол которой все еще смотрел в сторону окружавших маяк зарослей. На широком матросском ремне висел видавший виды боевой нож. Из ворота рубахи выглядывала приросшая за годы службы к телу и душе тельняшка. Несмотря на достаточно почтенный возраст, Игнат оставался высок, могуч и крепок. Глаза из-под лохматых седых бровей смотрели молодо и даже с каким-то озорством.

— Здравствуй, дядя Игнат, — едва справившись с комом в горле, ответил подросток. — Ну, вот я и приехал.

— Главное, что вовремя, — ухмыльнулся Игнат, и они крепко обнялись.

— А у вас тут весело.

— А то! Так что ствол-то подбери, негоже оружие, будто палку, на землю кидать. Чай, еще пригодится.

Несмотря на увечье, двигался отставник довольно ловко и быстро. Бегло осмотрев поле боя и трупы врагов, старик недоверчиво поцокал языком, но комментировать ничего не стал.

Всего погибших врагов оказалось четверо. Одного бывший абордажник в самом начале драки застрелил из винтовки. Трое достались на долю крестника. Уйти удалось шестерым.

— Интересно, кто они? — спросил Март, когда Игнат закончил осмотр.

— Одеты были как рыбаки, — пожал плечами крестный, после чего хитро усмехнулся и скаламбурил, — только вместо кавасаки — арисаки[28].

— И часто тут такое?

— Да покуда не случалось, — задумчиво отозвался Игнат. — А это не твой дружок там, в кустах, шебуршится?

— Витька, это ты? — спросил подросток, на всякий случай вскинув винтовку.

— Я это! — поспешно выкрикнул приятель, выбираясь из кустов со своей палкой.

— Ну вылитый хунхуз! — сделал страшное лицо Вахрамеев-старший.

— Я не хунхуз! — возмутился Ким. — И вообще, они так далеко не заходят. Нам так казачий сотник сказал.

— Ну, если целый сотник, тогда ладно. Вот что, ребятушки, помогите старику хабар собрать. Поищите по кустам тела, — заметив, как побледнел Витька, Игнат жестко усмехнулся, — не боись: мертвые не кусаются. Негоже им самим и оружию без пригляду валяться на потребу падальщиков. Да и вонять начнут скоро. Прикопать следует для порядка. А я тем временем начальству доложусь, потому как неспроста эти обормоты сюда заявились.

Март безошибочно вышел к точке, где он застрелил первого из нападавших. Но кроме следов крови на укрытой пышным слоем хвои земле ничего не обнаружил. Дальнейшие поиски также ни к чему не привели.

— Значит, уволокли с собой, — пришел к выводу бывший боцман, после чего добавил почти восхищенно. — Нет, ну до чего ловко сработали! И своих не бросили… а жаль. Думаю, можно было много всего полезного поднять трофеями. Такие, как они, пустыми не ходят.

Впрочем, переживания по поводу упущенной добычи занимали его недолго.

Единственной добычей, доставшейся смотрителю маяка и его крестнику, стали вещи, взятые Мартом на первом убитом. Винтовка Арисака, штык-нож к ней, бандольер с девятью подсумками — два для уже истраченных гранат, остальные семь для патронов по две обоймы в каждом. Брезентовый ранец, в котором, кроме боеприпасов, галет, зеленого чая и банок с рыбными консервами, нашлось несколько брикетов взрывчатки, запальные шнуры и детонаторы.

— Как же вы от них отбились? — изумленно воскликнул Виктор, когда осознал масштабы развернувшихся вокруг маяка событий.

— С Божьей помощью! — жестко улыбнулся отставник, отчего даже у Марта пошел мороз по коже. — Ну и вы, конечно, пособили.

— Не мы, а Марик, — горестно вздохнул Ким. — Он сам все сделал, а мне велел в распадке дожидаться.

— Значит, хороший у тебя друг. Беспокоится. Бережет.

Договорив, Игнат резко развернулся и поковылял к рации, чтобы дополнительно сообщить вскрывшиеся подробности о внезапном нападении на подведомственное ему хозяйство. А предоставленные сами себе подростки тем временем заглянули в его скромное жилище.

В маленьком домике, пристроенном прямо к маяку, было всего две комнаты и крохотная прихожая. Судя по всему, одна из комнат с выложенным вдоль стены камином и просторной, крепко сколоченной лежанкой использовалась как кухня, а заодно и как спальня. Во вторую мальчишки заглянуть пока не успели. Дверь и оконные рамы были измочалены попаданиями пуль, хватало отметин и на внутренней стене комнаты. Всюду валялись щепки от изрешеченного дерева, осколки стекла, черепки битой посуды. Все равномерным слоем покрывал густой слой пыли, выбитой вражеским обстрелом из кирпича и цементного раствора.

Когда старик вернулся, друзья смели с пола мусор, протерли пыль, расставили опрокинутую мебель и вообще навели хоть какой-то порядок.

— Молодцы, — скупо похвалил их бывший боцман, — чистота — первое дело!

— Как отреагировало командование? — поинтересовался Март.

— А чего ему, командованию-то? — крутнув головой от удивления, дескать, какие слова знает крестник, отозвался Игнат. — Поняли, мол. Жди дальнейших указаний! Да то ладно… Вы, поди, голодные?

— Нет, — хотел было ответил крестник.

— Да! — перебил его Ким.

— Понятно, — хмыкнул смотритель и выложил на стол полкаравая черного хлеба, целую тушку копченой красной рыбы, чашку черемши и небольшой туесок, полный жимолости.

— Жуйте, ребятки, — велел Игнат. — Сейчас разведем огонь, яиц нажарим со шкварками, чаю закипятим.

— А вы?

— Да я только из-за стола встал, хотел до ветру пойти, когда эти гаврики заявились.

— И что?

— Да ничего. Смотрю, двое прямиком к дому идут. Дверь-то не закрытая стоит. Кого мне тут сторожиться? Открывают без стука. Ни здрасьте, ни пожалуйста. Я им навстречу приковылял. Говорю, чего надо, обезьяны, куда претесь без спросу?

Они за ножи, ну я одному дал в душу кулаком, он сомлел и на второго налетел. Так они кубарем с крыльца и покатились. Я, понятное дело, дверь на засов сразу щелк. А эти до кустов убежали, и как давай оттуда палить. Все стекла побили, ироды. Ну, я и осерчал. Хвать винтовку, и в ответ принялся стрелять. Одного точно завалил. Шибко наглый, стервец. Высунулся прямо под выстрел.

— Интересный какой у вас карабин, — с любопытством посмотрел на оружие крестного Март.

— Недурственный, — добродушно хмыкнул крестный, — экспериментальный. Жаль, в серию не пошел. Больно сложен оказался в производстве. А вообще, через мои руки за годы службы каких только стволов не прошло…

— А что у вас было?

— Легче сказать — чего не было, сынок. Ить мы, абордажники воздушных фрегатов, как говорил наш командир, мичман князь Путятин, — элита империи. Как чего нового оружейники придумают, так первым делом к нам. Что автоматы, что пулеметы, — все не только в руках держал, но и в деле опробовал. Их превосходительство генерал Федоров лично к нам приезжал, да расспрашивал, что и как.

— Федоров, Путятин… — задумчиво повторил Март где-то слышанные им фамилии.

— А тебя не проведешь! — по-своему понял его бывший боцман. — Твоя правда, князюшка наш давно не мичман, а целый адмирал воздушного флота империи. Это я его совсем сопливым помню…Ну, уж коли ты такой внимательный да разумный, то и я вертеть кормой не стану. Расскажи мне, сынок, куда я тебя, старый дурак, на воспитание отдал, что ты так ловко к врагу подкрадываться выучился, да еще и стрелять на звук. Нешто при вашем приюте школу диверсантов открыли?

— Нет, крестный, — покачал головой подросток, жестом остановив ерзавшего на своем месте Витьку, — приют тут не при чем!

— А кто при чем?

— Вот, — вытащил из ворота энклопион Март, — в нем все дело.

— Ишь ты, — хмыкнул Игнат, — помню я этот крест. Он у тебя на шее был, когда … все это случилось.

— Расскажете? — лихорадочно блестя глазами, попросил подросток.

— Коли желание такое имеешь, отчего же нет. Только знаю я не больно много, уж не обессудь. Мы тогда в Сеул прибыли припасы пополнить и новичков в нашу команду абордажную принять. Ну, как новичков… Опытные уже бойцы, которые службой своей доказали право с нами в одном строю быть. Мы уже возвращались, когда бомбежка и обстрел начались. Слышим взрывы, один другого громче и ближе к нам. Укрылись. Переждали. А как дальше двинулись, так увидели руины большого дома. Погибшие люди. Все горит, дым, пыль столбом, запах взрывчатки и горелой человеческой плоти. Приказа завалы разбирать я не имел. Надо было скорее на борт попасть. И тут вижу светлое пятно под куском рухнувшей стены. Не утерпел, подбежал. А там мальчонка в матроске. Ты, то есть. Кудри светлые по камню рассыпались, лицо белое совсем. Нащупал на шее пульс, понял — жив малец. Ну, тут уже всех созвал бойцов, вместе смогли чуток приподнять камень и тебя выдернуть. А дальше — спасибо целителю. Спас он тебя.

— А где это случилось? Точный адрес помните?

— Так сразу и не скажу. Но есть у меня карта Сеула. Вот по ней сможем в точности определить. Сейчас я ее сыщу. Куда она у меня засунута? — пару минут Вахрамеев-старший ковырялся в комоде, перебирая бумаги. — Вот. Так, давай глядеть.

Расстелив карту на столе, Игнат принялся что-то соображать, водя пальцем и шепча себе под нос. Друзья замерли в ожидании.

— Вот. Точно здесь. Уверен. Запомни. А лучше я тебе сейчас прямо на ней отметку поставлю. Потом заберешь. Это уже недалеко от Драконьей горы и нашей главной военной базы в Корее. Район Йонсан. Пиши — улица Итевон 124-13. Что, думаешь туда поехать? След родителей искать?

— Да.

— С Богом, коли так. Надо свои корни знать. Может, Бог даст, и могилы родителей отыщешь. Сорокоусты поминальные в церкви закажешь. Все как полагается.

Марту, у которого и в мыслях ничего подобного не было, оставалось лишь молча кивнуть. И в самом деле, надо будет так сделать.

— Ну вот, первый голод утолили. Теперь самое время с дороги баньку принять. Смыть с себя прах и порох. Я ее уже истопил, так что милости прошу. Чистое исподнее у вас в запасе имеется? Свое не предлагаю, больно велико будет.

— Найдется.

— А после еще чаю выпьем с пряниками. Они, заразы, подсохли уже, но у вас зубы молодые, справитесь.

Распаренные после помывки друзья выдули еще самое малое по литру горячего чая и стали клевать носами.

— Разморило вас, детушки. Койки вам я настелил на втором этаже маяка. Там комнатка просторная и вид на морской простор такой, что…

— Спасибо, крестный, — от всей души, ощутив себя впервые за все эти дни дома, сонно пробормотал Март.

— Да, спасибо огромное, дядя Игнат, — поддержал друга и Витька.

— Ну все, отбой, — с показной строгостью скомандовал отставной боцман. И, не сдержав улыбки, добавил. — До ужина как раз выспитесь.

Засыпая, Мартемьян припомнил сегодняшние события, и сытая осоловелость на минуту оставила его. Он уже привычно вышел в «сферу» и одним рывком накрыл легкой тенью широкое пространство. Нигде так и не заметив ничего подозрительного, успокоившись, лег и мгновенно отключился, едва коснувшись головой подушки.

Проснулся Март как всегда сразу. Но еще долго лежал. Спешить никуда не хотелось. Через открытые окна вместе с йодистым ветром с моря под мерный гул прибоя воздух наполняли смолистые, нагретые за день ароматы сосен и кедров, растущих на склонах горы. В эту чудесную и бодрящую смесь вплетались и нотки цветущих растений, обильно рассаженных вокруг казенного домика смотрителя.

Хорошо и удивительно спокойно на душе. Потянувшись и теперь уже окончательно проснувшись, тут же вспомнил о «сфере» и, сконцентрировавшись, вышел в нее, разгоняя в стороны и стараясь направить конусом в сторону берега. С каждым разом у него получалось все лучше. Требовало меньше усилий и увеличивало охват. Просканировав окрестности на несколько сот метров, убедился — все тихо. Разве что мелкое зверье по лесу скачет. И бодро соскочил с койки.

— Подъем, пехота! Труба зовет!

Ким отозвался легко, словно ждал. Подошел к окну, выходящему на запад. И долго любовался красками заката над горами.

— Ладно, пошли вниз, чуешь запах жареной картошки? Неужели ты не проголодался?

Витька погладил себя по впалому животу, почесал задумчиво в затылке и изрек:

— Да, пора бы и пожевать чего-нибудь дельного.

— А я о чем?

После скромного, но вкусного и сытного застолья, Игнат между делом сказал:

— Завтра сходите с утра на рынок в деревню. Купите овощей, хлеба, свежей рыбы и панчанов[29] всяких наберете, какие вам по вкусу. Денег я вам дам.

— Не надо, крестный, у меня есть.

— Откуда? — чуть нахмурясь, спросил Вахрамеев-старший.

— Да, было дело… — Март на секунду задумался: рассказывать или лучше не надо, но потом тряхнул коротко стриженной головой, — меня на днях утопить пытались двое бандитов. Оглушили и в море скинули со скалы. Чудом пришел в себя уже глубоко под водой и смог выплыть. Думаю, в тот миг сила и пробудилась. Она и спасла.

Затем он коротко пересказал основные события и выложил на стол пачку банкнот.

— Сколько там хоть? — влез любопытный Витька.

— Пересчитай, коли интерес имеешь, — качнул тяжелой головой отставник.

— Почти полторы тысячи рублей.

— Немалые деньги. Но ты их прибереги. Еще пригодятся. Покуда вы здесь, я уж как-нибудь сам все оплачу. И не перечь! — сказал, как отрезал, бывалый абордажник.

— Как скажешь, дядя Игнат, — спорить тут и впрямь было не о чем.

— Вот и славно. А теперь давайте зеленый чай пить и разговоры разговаривать.

Разлив по чашкам свежую заварку и заправив ее крутым кипятком из медного самовара (вот уж действительно, где русские, там этот пузатый красавец обязательно появляется), все трое принялись потихоньку прихлебывать, то и дело черпая ложками свежий, прозрачный мед.

— Стало быть, говоришь, дар в тебе пробудился? И крест твой непростым оказался, так?

— Так. Одолень-камень в нем.

— Вот оно, значит, как, — задумался старик.

— Игнат Васильевич, а ты как будто не удивлен?

— Догадливый, — усмехнулся смотритель.

— Но и не обрадован.

— Как тебе сказать, парень. Я, грешным делом, думал, ты ко мне прибьешься. Тяжко одному жить, когда столько годов среди людей. Глядишь, на старости лет внуков бы понянчил. Ан нет. Своя у тебя судьба, а уж какая она будет: худая, али добрая — одному Богу известно.

— Я, если честно, и сам не знаю: радоваться или нет. Меня за последние дни уже третий раз убить пытаются. Если бы не дар, не добрался бы сюда.

— Дар — дело хорошее, Мартемьян. Главное — понять, к чему его приложить.

— Игнат Васильевич, а ты разве знаешь, как в этом разобраться?

— Да не то, чтобы прям знаю… но за столько годов чего только повидать не пришлось. Вот смотри: то, что ты с оружием ловко управляешься — это не дар, а талант. Этому и простец, вроде меня, выучиться может. Но человеку одаренному от этого проку немного. Они иным занимаются.

— А чем?

— Так по-разному. Одни в целители идут, жизни людские спасают. Другие — в инженеры. Такое, брат, изобрести могут, что простому человеку и в голову не придет, а они сделают. Третьи кораблями воздушными управляют, вроде тех, на которых я служил.

— Так ты встречал одаренных?!

— А как же! В нашем деле без видящих никак. Вон, князь Путятин, о котором мы давеча толковали, как раз из таковских. Или командир нашего фрегата Петр Николаевич Нестеров — один из знатнейших асов.

— Это что, вроде богов скандинавских?

— Ха, можно и так сказать. В своем деле они — боги. А так-то проще все. На французском ас — это туз, старшая карта. Прежде удача и игра все больше в карты шла. Опять же — меткий стрелок, как там у Пушкина? Со скольких шагов в туза бьет? Это для простецов — белке в глаз. У благородных такое, как его, — моветон! Вот и стали самых сильных и удачливых военлетов, наделенных Силой, — это слово Игнат выделил особо, словно с большой буквы, — из числа офицеров воздушного флота асами звать.

— Понял. Так твой командир…

— Именно! Одаренный, да еще какой! Как раз восемь лет назад это и случилось. Сеульский инцидент, будь он не ладен. — Игнат огорченно вздохнул, опасаясь ненароком задеть больное место Марта, и продолжил, — После бомбежки и обстрела с воздуха они еще наглее полезли. Только я тебя в приют определил, нас послали на восток, с разведкой. Летим. Уже скоро и море. Справа из-за густой слоечки, так, сынок, на флоте кучевые облака называют, разом — три корвета японских. Систершипы — «Миюки», «Исонами», и эта, как ее… «Акэбоно». В те поры про радары еще слыхом не слыхивали. Вот мы их и прошляпили. Стали, значит, нас обходить со всех сторон. Загоняли к океану, а там, сам понимаешь, ни спрятаться, ни скрыться. И до их островов все ближе. Тут бы нам и амба. Но командир не сплоховал. Собрал всю свою Силу, и говорит: «Братцы, слушайте меня, помните свой долг и делайте все наилучшим образом, как я вас учил! Заедино и слаженно все должны работать, тогда будем целы!» А потом давай приказы отдавать. Как из пулемета, только успевай поворачиваться. Враг начал по нам бить, а попасть не может. Мы словно видим все его задумки и хитрости. Маневрируем, да так лихо, только держись. Потом и сами принялись им отвечать. Что не выстрел — в цель! Своими бы глазами не видал, никому бы не поверил. Оно понятно, досталось и нам. Побили нашу «Палладу», будь здоров, но ход и орудия мы сберегли.

— А японцы?

— В бою ведь как? Если не ты их, то они тебя. Не смогли они с нами тягаться. Сначала «Миюки» задымил и вниз пошел. Потом «Исонами» взорвался. Прямо в небе надвое раскололся от попадания в пороховой погреб. А третий — «Акэбоно» — от нас удрать хотел. Только мы не дали. Кормовые моторы и пушки ему все сбили. Тогда Петр Николаевич отдал приказ взять японца на абордаж.

— Неужто смогли? — захваченный красочным рассказом, представлявшимся ему с необычайной ясностью, словно он немного подсматривал воспоминания самого геройского боцмана, Март не удержался от восклицания.

— Слушай дальше, — весело подмигнул богатырь. — На штурмботах зашли к нему с кормы. Сцепились. Разложили вышибные заряды у люков. Подорвали. И айда внутрь узкоглазых бить. Куда ихним матросам супротив нас? Хлипковаты. Опять же, у них только винтовки, вроде той, что ты добыл. У офицеров, понятно дело, — пистолеты: Намбу, Хамада. Это их поделки под Люгер с Браунингом, — пояснил на ходу Вахрамеев-старший. — Сабли еще самурайские. Только в тесноте корабельной ими не очень-то помашешь. Против наших гранат, ручных пулеметов и брони. И все равно жаркое дело было! Дошли до главной палубы. Старшие офицеры во главе с командиром, конечное дело, сдаваться не пожелали. Ну, так кто им доктор? Мы их, значит, и покрошили. Ну, а опосля этого остальные скоро в ум взяли, что дело — табак. Стали руки поднимать…

— Вот это, да! — восхищенно подпрыгнул помалкивавший до сих пор Витька.

Как и многие корейцы он яростно, просто на генетическом уровне, ненавидел японцев, и потому рассказ об их поражении был ему как бальзам на душу.

— Ну так! — подкрутил усы нашедший благодарных слушателей отставник. — Вояки Микадо после этого боя сразу расхотели с нами воевать. Они, видно, думали, что мы какой тайной силой обладать стали. Испугались. А весь секрет — в нашем командире. Он в тот день разом шагнул во владении Силой далеко вперед. Стал гроссом. А на военный манер — асом из асов! Долго после того сражения враги «Палладу» дальней стороной обходили. И не только наш фрегат, — весь российский флот. Русских кораблей боялись: и немцы, и британцы, и французы, и американцы, и, уж конечно, сами японцы. Пока не выяснили, чем таким мы их взять смогли. Петра Николаевича после столь славной победы сразу из капитанов первого ранга в контр-адмиралы повысили. И в Питер забрали, в академию воздушного флота — других одаренных учить своему мастерству. До него никто эдак не умел! Да и нынче мало у кого столь нарядно выйдет!

— А почему другие не могут?

— Не знаю. Но командир как-то сказал, — Игнат напряг память и, стараясь воспроизвести слова Нестерова с максимальной точностью, начал, — Силой владеть не только дар нужен. Он лишь необходимое условие. Контроль, концентрация. И мастерство, помноженное на глубокие знания. А это не достижимо без таланта и огромного желания, любви к своему делу. Да что я тебе, старый дурак, испорченный патефон изображаю?! — спохватившись, стукнул он кулаком по столу. — У меня же книга есть! Всех нас, кто в том бою отличился, два года назад Петр Николаевич вместе собрал. Он тогда в вице-адмиралы производство получил. Угостил нас на славу и на память всем офицерам книгу, им самим написанную, с автографом собственноручным подарил. Я вылез вперед, мол, дозвольте, ваше превосходительство, и мне сей бесценный дар получить. Буду читать, как со службы выйду! Вспоминать старые времена! Он посмеялся, конечно, но не отказал. Вот, глядите, тут его рукой надпись: «Игнату Вахрамееву. Сильнейшему из сильных. Вице-адмирал Нестеров».

— Крестный, можно почитать?

— А для чего же я тебе ее дал? Будет прок — и вовсе забирай. Мне-то она уж точно ни к чему. Разве на память. А вишь, сгодилась.

Получив в руки заветную книжицу, Март осторожно раскрыл ее и бегло пробежал глазами первый лист.

«В бою главное — удержать видение и охватить полноту происходящего. Все будет сбивать вас, отвлекать. Но тот, кто справится, сможет разгадать намерения врага и предвосхитить их огнем и маневром.

Сила — есть новая, доселе неведомая человечеству форма физического бытия. Эта энергия пронизывает все и вся. Наука о силе названа ее основателями практической метафизикой, иные же предпочитают термин „энергофизика“ (энергетическая физика, эн-физика, эн-эф). Только человеческий разум способен наблюдать и работать с энергией, приборы здесь бессильны. Входя в состояние контакта с энергетической сферой, видящий мгновенно, в мельчайших деталях, схватывает суть явлений, наблюдаемых им. Казалось бы, зри в корень, и ответы будут мгновенно найдены. Но тут мы сталкиваемся разом с тремя затруднениями.

Первое — по мере удаления от точки локации одаренного сила и ясность видения стремительно снижаются, пока не обращаются в серую неразборчивую пелену „тумана войны“.

Второе. Когда разум не в достаточной степени развит, он не может вместить полноту открывшегося ему знания. Контакт с энергосферой не изменяет качество сознания человека: одаренный видит ту часть явлений, которая доступна его разуму, и не способен охватить всю полноту происходящего.

Третье. Контакт с силой дает возможность увидеть мир в его многомерности: свободное движение пространственно-временных узлов, воздействие и противодействие сложных живых структур. Критически важно осознавать и учитывать это в бою. Мы существуем не в сферическом вакууме.

Воин-одаренный и особенно военный летчик на всех постах: командира, штурмана, артиллериста, — обязан видеть и просчитывать разом и свои действия, и действия противников, и все это с учетом влияния времени. В том числе, и принимая во внимание сроки, необходимые для отдания и исполнения приказов командой корабля.

Чтобы выполнить поставленную боевую задачу воин-одаренный должен досконально знать свой корабль. Все тонкости своей службы, физические законы и особенности воздушной среды, баллистику и многое иное. В мирных условиях он обязан непрестанно трудиться над совершенствованием умения и боевой слаженности вверенного ему экипажа, в бою даже доли секунды зачастую имеют решающее значение.

Доверие и воинский дух команды. Этому также следует уделять первостепенное значение. Всякому видящему известно, сколь существенно меняется проживание и ощущение времени у человека в разных душевных состояниях и какие немыслимые в обычных условиях сверхусилия становятся возможны единому в своем порыве и решимости корабельному составу.

Этот феномен пока недостаточно изучен, понят и оценен. Дело за вами, новыми исследователями сферы тонких энергий».

Каждый раздел книги был посвящен определенному блоку: навигация, управление огнем, управление кораблем в бою, личная военная подготовка и возможности одаренного. И все это через призму овладения силой, через понимание энергофизических закономерностей и логики.

В эту ночь Марту не спалось. Небольшая книжка, едва на сотню страниц, была проглочена им в один миг и до наступления темноты прочитана еще дважды. Каждое слово, каждая мысль, содержавшаяся в этом труде, отпечаталась в его сознании, как будто была высечена в камне. А потом он лежал на кровати и мечтал, под сладкое посапывание Кима. Лишь под самое утро удалось забыться и немного отдохнуть.

Теперь он знал, чему посвятит свою новую жизнь, с непонятной щедростью подаренную ему судьбой. Во что бы то ни стало, он посвятит себя небу и ни за что, не взирая ни на какие препятствия, не свернет с указанного ему свыше пути!

Проснулся он довольно поздно. Во всяком случае, дед Игнат, как все чаще он стал называть про себя крестного, уже не спал, а, разложив на изрядно замасленной тряпице детали своей винтовки, деловито чистил ее, попутно травя пристроившемуся рядом Виктору какие-то байки.

— Это вам за службу дали? — поинтересовался Ким, с восхищением разглядывая оружие.

— Держи карман шире, — ухмыльнулся смотритель маяка. — У нас за верную службу только геморрой получить можно, да еще пенсион вполовину жалованья.

— Для охраны маяка выдали? — не унимался любознательный сын двух братских народов.

— Почти, — загадочно отвечал старик, но потом сжалился над изнывающим от любопытства мальчишкой и рассказал, как есть.

— Эти винтовки, точнее автоматические карабины Симонова[30], нам для испытаний дали. Ну мы, понятное дело, не поленились для государя и отечества и так их уработали, что некоторые в хлам расстреляли, а иные и того хуже. Ну их и списали, как утраченные во время боевых действий. А когда мне в отставку выходить, наш оружейник одну из тех, что поцелее, в подарок и преподнес. Из уважения, значит. А на маяк, твоя правда, винтарь положен. Выбирай, говорят, Игнат Васильевич, и показывают «крынку»[31], которая еще, поди, Невельского помнит, три берданки и две трехлинейки казачьи.

— А вы что же?

— А что я? У меня все есть. Только патроны взял, да и тех больше для порядку.

— Доброе утро, — поздоровался Март.

— Здоров ты спать, крестничек! — ухмыльнулся бывший боцман. — Ну да не беда. Главное, чтобы на здоровье. Завтракать-то будешь?

— Ага. Только винтовку сначала почищу.

— Вот это правильно! Только опоздал ты. Брат твой названный уже о ней позаботился. Ничего так, смышленый парнишка. Я ему разок показал, он и справился.

— Меня дяденька Игнат обещал еще стрелять научить, — похвастался сияющий, как новенький медный пятак, Витька.

— Научу-научу, — потрепал его по голове смотритель. — Иди лучше лучины наколи. Чай будем пить.

Пока приятель был занят растопкой самовара, Март разглядывал висевшие у крестного над кроватью картинки. Часть, как это и положено служивому человеку в дальних краях, представляли собой изображение девушек. Одни были в национальной одежде, другие в европейской, а некоторые в столь фривольных нарядах, что Вахрамеев-младший невольно покраснел. Впрочем, занявший его тело Вениамин Мартов этому обстоятельству только удивился. Поскольку для его испорченного цивилизацией восприятия эти открытки не представляли ничего эдакого.

На стене висело еще несколько фотографий с бравым боцманом Вахрамеевым и его боевыми друзьями, снятыми в различных уголках земного шара, куда их заносила служба и воздушный фрегат «Паллада». Ну и центральное место во всей этой композиции занимало изображение царствующего дома с портретами российских императоров, а также краткими пояснениями, кто кому приходится. И вот тут было совсем уж непонятно.

Дело в том, что царствование Николая II началось сразу после Александра с таким же номером и прозвищем «Освободитель». Длилось оно довольно долго, и только потом наступила очередь Александра III, которого никто не называл «Миротворцем». Причем, для Мартова это было дикостью, а вот для Вахрамеева делом само собой разумеющимся.

«Где же точка бифуркации»? — задумался Март. — «Хотя, чего тут гадать… метеорит…»

— Что, карточки мои понравились? — спросил крестный.

— Типа того, — кивнул парень.

— А вот эта? — усмехнулся Игнат и показал еще одно фото, единственное бывшее в рамке и с подставкой. На нем легко было угадать самого Вахрамеева-старшего в парадной форменке с крестами и медалями на груди и восьмилетнего мальчика в матроске, доверчиво прижавшегося к своему спасителю. А за их спиной стеной стояли бравые бойцы абордажной команды фрегата «Паллада» и улыбались.

Потом они втроем пили крепкий чай, закусывая недогрызенными вчера каменно-твердыми пряниками. Вахрамеев-старший рассказывал им разные занимательные истории, которых знал множество. Судя по словам смотрителя маяка, жизнь, а главное — служба, успела помотать его по всем странам и континентам: от жаркой Африки до ледяной Антарктиды. Затем разговор плавно перешел на его гостей.

— Вы чем заниматься-то думаете? — без обиняков спросил отставник.

— Я с Мартом пойду! — сразу же ответил Витька. — Пока я рядом, с ним ничего не случится.

— Ишь как, — высоко поднял брови Игнат и обернулся к крестнику, — а ты как располагаешь?

— В небо меня тянет, — мечтательно улыбнулся Март. — И всегда тянуло. Каждую ночь снится: будто я либо сам лечу, либо на большом воздушном корабле. В лицо ветер дует, а высоко так, что дух захватывает.

— Стало быть, тебе прямая дорога в Воздушный флот! Ну а что, дело хорошее. Одаренного, помяни мое слово, там с распростертыми объятиями примут. И разобраться помогут, куда с такими способностями лучше: в штурмана или артиллеристы. А там, глядишь, и в адмиралы выйдешь!

— Вот с этим проблема, — покачал головой крестник. — Не хочу я в военные.

— А что так? — прищурился Вахрамеев-старший.

— Воевать не люблю!

— Это я заметил, — усмехнулся в усы отставник. — Но я тебе так скажу. Кому быть суждено повешенным, тот не утонет. С военной службой точно так же. Не миновать тебе ее.

— Это почему же?

— Как тебе сказать, парень. Драка впереди большая. И никто в стороне не останется.

— Но почему?

— Ох, слышали бы меня господа офицеры… в общем, если коротко, то слишком уж наша Россия большая. И всего в ней так много, что на три таких народа хватило бы, даром, что нас больше трети миллиарда. А вокруг, сами поди знаете, что творится. Великая, мать ее, депрессия! И всем кажется, что если у соседа кусок отобрать, то и свой сразу слаще станет… А у кого самый большой кусок? Известно у кого, — у нас!

— И что делать? — подался вперед Витька.

— А что тут сделаешь, — развел руками Игнат. — Только в готовности быть, как давеча. Строят британцы новые корабли, стало быть, и нам надо. Придумали радары, значит, и нам подавай! Так же и с пушками, и с танками и прочим, что только на погибель роду человеческому не придумали.

— Но ведь у нас же самые сильные воздушные фрегаты! — снова воскликнул Ким.

— А вот это бой покажет, ребятки, — покачал головой старик. — Раньше так и было, не спорю. А теперь, кто знает, как оно повернется. И что хуже всего: все на нас в обиде. Вроде как мы у них прямо изо рта кусок увели. И немцы, и англичане, и уж, конечно, японцы. А из союзников у нас только французы, да и те… лучше враги, чем такие друзья. В общем, рассчитывать придется только на себя. А потому всех, кто такой дар имеет, что к военному делу пригоден, сразу в строй поставят!

— Ты так говоришь, словно война — дело решенное.

— Как есть, так и говорю, крестник. Врать не приучен. Могу ошибаться. Скоро увидим.

— Когда? — проникнувшись логикой рассуждений старого воина, спросил напрямую Март.

— Кто ж его знает? Если ты в гражданские летчики и попадешь, то ненадолго. Одаренные, да еще и способные в драке не теряться — на вес золота. Я ж вам рассказывал про Петра Николаевича. А ты во вчерашнем деле себя крепко показал. Значит, и в небе сможешь с нервами совладать.

— Это понятно. Но вот, честное слово, в армию нет желания идти. Начальство редко бывает умным. Тебе, крестный, сильно повезло, что вам такой толковый командир достался.

— Хм, это верно. Лучшего и пожелать нельзя. Ну, если не хочешь их высокоблагородиям подчиняться, прямая дорога тебе в приватиры. Я бы и сам к частникам пошел после списания на берег. И тебе бы деньгами помог бы, и себе заработал на старость. Но ранение не дало.

— Что за приватиры-частники?

— Тут, брат, просто. Купил себе корабль, хоть фрегат, хоть поменьше чего. Получил патент. И работай. Можно на Флот. Разные там задания выполняй. Можно на разные конторы коммерческие. Мир большой. Многим нужна защита. А кому и нападение. У многих больших компаний свои эскадры имеются. Там совсем другие деньги платят. А уж частники — те и вовсе богато живут. Премии там, оплаты по контрактам. Одним словом, не жалуются.

— Крестный, а зачем Флоту нанимать частников? Неужели нашим кораблей не хватает? Или деньги лишние?

— Сколько фрегатов и транспортов не строй, все одно не хватит. Очень уж велика наша империя. А сколько еще задач и интересов за ее границами? Да и не всегда удобно под военным флагом идти. Бывает проще частнику задание дать. А главное, не забывай: случись война, всех смогут припрячь. Выходит, частники — бесплатный резерв Флота. Да еще и с опытом боевым у большинства. Со всех сторон выгода.

— Понятно… — протянул Март. То, что этот мир существенно отличается от прежнего, он уже понял. Здесь и первая, и вторая русско-японские войны закончились, едва начавшись, а Первой Мировой пока и не произошло. Правда, дед утверждает, что скоро может и полыхнуть. Но пока тихо. Вот и наемники, частники и приватиры — это больше про век двадцать первый, а тут цветет пышным цветом… Есть, о чем подумать…

— Что-то мы с вами засиделись. Ну-ка руки в ноги, и марш-бросок на рынок. А то все раскупят, и останемся ни с чем.

Парни, как по команде, подскочили и, ухватив трофейный ранец и корзинку для яиц, легкой рысью покатились под горочку.

Войдя в «сферу», он в который раз убедился, что «в Багдаде все спокойно» и никаких опасностей поблизости не просматривается. На ходу Март принялся мысленно рассуждать. Пока что из всего прочтенного в книге, написанной асом Нестеровым, наибольший интерес представляла часть, посвященная развитию личных боевых способностей. Ускорение, усиление, точность, наращивание выносливости и живучести. Мыслесвязь. Отвод глаз и скрытность перемещений. И самое, пожалуй, ценное — предвидение действий противника и нанесение удара «вразрез» его действиям.

Освоив такие навыки, Март мог, несмотря на подростковую худосочность, стать полноценной и весьма грозной боевой единицей. А с учетом очередных ожидаемых нападений киллеров, которые рано или поздно встанут на его след, отыщут и постараются убить, тем более. Значит, на этом и следовало сосредоточить усилия. Не забывая о ежечасной прокачке универсальной «сферы».

Несмотря на откровенно скромный размер рыбачьего поселка, рынок оказался совсем не мал. Видимо, сюда приходили жители соседних деревень, чтобы обменяться плодами своего труда. Одни предлагали рыбу и морепродукты, другие — рис, овощи и зелень, а в маленьком щиктане, как водится, варили лапшу, которую подавали вместе с острым соусом и различными закусками-панчанами.

Большинство сделок проходило по бартеру, или, если у торговца в лавке, то под запись, а потому появление двух мальчишек с наличными деньгами вызвало настоящий ажиотаж. Только что собиравшиеся уходить крестьяне принялись нахваливать свой товар и раскладывать его обратно.

— Берите, молодой господин, — угодливо кланялись они Марту, начисто игнорируя при этом его спутника, — у нас все самое свежее. Хромой Игнат всегда у нас берет!

— Откуда вы знаете, что мы остановились на маяке?

— А где же еще? — вопросом на вопрос отвечала ему почтенная аджума. — Других вегугинов[32] у нас нет.

— В самом деле, — засмеялся Вахрамеев-младший и вопросительно посмотрел на Кима. — Смотри, что брать будем. Ты в этом лучше разбираешься.

Быстро закупив все необходимое, ребята оказались перед дилеммой. Совсем рядом ласково плескалось теплое море, но нужно было возвращаться домой, пока продукты не испортились.

— Искупаться бы, — мечтательно вздохнул Витька, с надеждой посмотрев на приятеля.

— А рыба не протухнет?

— Да мы быстро!

В общем, соблазн оказался слишком велик и через минуту подростки, скинув с себя портки с рубахами, вихрем влетели в соленую воду. Дурачась и брызгаясь, они гонялись друг за другом, ныряли, пытаясь достать со дна разноцветные камушки и ракушки, пока внезапно остановившийся Март не почувствовал что-то необычное. Его как будто ощупывали взглядом, но не желая причинить зло, а просто следя…

— Ты что? — вопросительно посмотрел на него Витька.

— Не пойму, кто-то на нас смотрел, а откуда — не разберу.

— А сейчас смотрит?

— Нет.

— Может, тебе показалось?

— Не знаю…

— А!!! — вдруг завопил Ким и бросился на берег.

— Ты чего? — изумился никак не ожидавший подобного Март.

— Наша рыба! — почти простонал Виктор, показывая на дерево, к ветке которого друзья прикрепили купленные продукты.

Под свисавшей рыбиной пристроился какой-то зверь и пытался ее стащить, не забывая при этом время от времени поглядывать на беспечно купающихся парней. Морда этого представителя семейства хищных походила на енота, а тело — на собаку. Увидев, что его проделка раскрыта, зверек укоризненно посмотрел на жадных голокожих и с достоинством удалился прочь.

— Интересно, кто это?

— Корейцы зовут их «ногури»[33], — пояснил приятель. — А японцы — «тануки». Хитрая бестия!

— Что с рыбой делать будем? — вздохнул Вахрамеев-младший, показывая на сгрызенный почти до основания хвост.

— Скажем, не было, — предложил Виктор.

— В рыбачьем поселке? — хмыкнул Март.

— Тогда давай другую купим. Деньги же есть.

Так они поступили. Но с тех пор, отправляясь на море, они не оставляли продукты без присмотра, действуя по правилу — сначала море, потом поход на базар и покупки.