Глава 5

На третий день ближе к обеду, вскоре после того, как ребята вернулись с моря, где наплескались, нанырялись и наплавались вдоволь, над маяком раздалось непривычное гудение. Выбежавшие на шум мальчишки увидели, как на маленькую площадку перед домиком пытается спуститься странная смесь корабля с родными для Марта коптерами, заодно напоминающая по обводам вертушку или дирижабль. От первого у нее был приземистый обтекаемый корпус, а от воздухоплавательной авиации — вынесенные на консолях винтовые двигатели по бортам и двойные вертикальные кили с рулями управления в хвосте.

— Гляди-ка, — усмехнулся вышедший вслед за ребятами Игнат. — Начальство не поскупилось целый штурмовой бот прислать!

Наконец, летающая посудина ухитрилась, подняв винтами тучу пыли, приземлиться. И сразу на землю один за другим стали выскакивать вооруженные десантники. Как только они оцепили территорию, по трапу спустился офицер в фуражке с голубым околышем, а следом за ним буквально выкатился коренастый мужичок в промасленной робе.

— Здорово, Василич! — заорал он, не обращая внимания на начальство. — Как сам, живой-крепкий? Не сожрали тебя комары здешние?

— Не дождешься, — беззлобно огрызнулся смотритель, после чего повернулся к начальству. — Здравия желаю вашему высокоблагородию!

— Полно, Игнат Васильевич, — благодушно усмехнулся тот. — Вы ведь уже не на службе.

— Никак нет, господин ротмистр. С таких, как я, погоны только вместе со шкурой снимаются.

— Как угодно. В таком случае, расскажите, что у вас тут приключилось и кто эти мальчишки?

— Это мой крестник, Мартемьян Вахрамеев, а с ним его товарищ по приюту Виктор Ким. А случилось тут…

Жандарм, а именно к этому ведомству относился прибывший для расследования офицер, оказался дотошным малым. Несколько раз по очереди допросив всех свидетелей происшествия, он не поленился облазить все окрестности, осмотрел места, где оставались следы запекшейся крови, нашел несколько расстрелянных гильз от японских винтовок, после чего ненадолго задумался.

— А откуда у вас пистолет? — внезапно спросил он у Марта.

— Какой еще пистолет? — насторожился Вахрамеев-младший.

— Ну, тот, из которого вы убили первого хунхуза.

— Хунхузы так далеко не заходят. Так что это были японские диверсанты.

— Последнее, уж не знаю, к добру или к худу, недоказуемо. Предметов снаряжения нет, незаинтересованных свидетелей, простите, тоже нет!

— А это? — показал на трофейную винтовку Игнат.

— Да, это серьезный аргумент. Но если подумать, то после нескольких вооруженных конфликтов с Японской империей такого добра, как винтовка Арисака, в здешних краях хоть отбавляй.

— Нету тела — нету дела? — усмехнулся Март.

— Как чертовски правильно сказано! — расплылся в улыбке ротмистр, но тут же согнал ее с лица. — Вы так и не сказали, откуда у вас пистолет?

— Я подарил! — отрезал Вахрамеев-старший. — Кажись, законом это не запрещено…

— Ваша правда, Игнат Васильевич, — не стал спорить жандарм. — Но все же доверять боевое оружие в столь юном возрасте, как-то…

— Так что, можно вздохнуть свободно и ничего не опасаться? — прервал нравоучение смотритель.

— Несомненно. Обнаруженные шайки разбиты и рассеяны. И угрозы более не представляют. Так что мы улетаем немедля. Разве что вы нам воды холодной из вашего ручья дадите напиться.

— Вон бочка стоит, берите да пейте, сколько душе угодно. Вы сейчас куда, если не секрет?

— От вас ничего не укроешь, наверняка уже шепнули, что пойдем до Сокчо.

— Понял, ваше благородие.

Отойдя в сторонку, Игнат подозвал к себе Марта.

— Могу попросить докинуть вас до города. А дальше сами.

— Нет. Мы лучше еще пару дней у тебя побудем, а потом уже на пакетботе доедем.

Первый порыв попроситься лететь с десантурой и заодно поближе познакомиться с летательным аппаратом развеялся после заковыристых вопросов жандарма. Март сразу понял, что стоит им остаться без прикрытия старого воина, как их опять начнут крутить и выпытывать. И если за себя он не переживал, то Ким мог и ляпнуть лишнего. А потом пойдет-поедет писать контора. Нет уж, лучше сами. Да и уезжать пока совсем не хотелось.

Вот только все хорошее когда-нибудь кончается. Тем более каникулы. За прошедшие семь дней Март ни разу толком не вспоминал о «большом мире». Просто наслаждался отдыхом, морем, ощущением семьи и дома. Оттаивал душой, креп разумом и телом.

На очередной тренировке, накачав силой кулаки, после серии ударов просто порвал в клочья мешок с песком, приспособленный под боксерскую грушу. Инцидент заставил задуматься. И Март решил, что тройной слой рогожи все-таки не катит.

Покрепче забинтовав руки, отправился в лес, где зарядил новую серию по стволу молодой, но крепенькой такой березки. И поначалу все шло хорошо, пока, не войдя в раж, он не собрал слишком много энергии.

Что-то хрустнуло, на миг показалось, что это его кости. Но потом дерево переломилось и, возмущенно шумя ветвями, рухнуло на новоявленного лесоруба. Вот в этот момент он и понял, что пора закругляться. Нет, можно, конечно, заниматься тренировочной самодеятельностью годами, как любят изображать в восточных фильмах про мощь кунг-фу. Но лучше все же пойти к специалистам и выучиться должным образом. А для этого надо устранить корень угрозы, висящей над его головой. И докопаться до ответа на главный вопрос — кто и зачем так жаждет его смерти.

Значит, пора в дорогу. И чуйка подсказывала — сейчас самое время. А дальше может быть поздно. Вечером, сидя за столом, Март, озвучил свои планы:

— Крестный, завтра уезжаю.

— Чего так? Никто тебя не гонит.

— Знаю. Здесь моя семья и мой дом. Я еще обязательно вернусь.

— Может, Витьку оставишь? Думаю, дело окажется опасным.

Март задумчиво посмотрел на друга и тот сразу всполошился.

— Да что это такое?! Чуть что сразу Витьку увезти, Витька прячься, Витьку оставить. Я вам что — мебель? И слушать не хочу! Ты без меня пропадешь! — И уселся, скрестив руки на груди, упрямо выпятив подбородок.

— Ну, расшумелся. О тебе же беспокоимся. Ну, стало быть, решено. А тебе, — повернувшись к Вахрамееву-младшему, заявил отставной боцман, надо оружие посерьезнее. Винтовку брать несподручно. А вот пистолет… Есть у меня одна вещица — давний трофей. Погоди, сейчас достану. — Дед ушел в соседнюю комнату, долго гремел там железом. Вернувшись, выложил на стол узнаваемую с первого взгляда угловатую деревянную кобуру-приклад.

— Маузер? — затаив дыхание при виде такого раритета, почему-то шепотом спросил Март.

— Он самый. В Китае попался. У них там целые отряды с мечами-дадао, вот с такими пистолетами-карабинами и немецкими гранатами-колотушками. Бошки рубят японской пехоте, вооруженной винтовками со штыками, только в путь.

— Мечи в двадцатом веке? — удивленно переспросил Ким.

— А ты как думал? Там никаких хитрых техник нет. Вот так махнул снизу вверх и потом наоборот сверху вниз. Сначала подбить ствол ружья в сторону, а после на возврате рубануть врага по шее. После этого не жилец, потому как голова с плеч долой. Видишь, японец — он мелкий. А той Арисаки да еще и со штыком — ого! Ну, да ладно. Это так, байка.

— А ты, крестный, как Маузером разжился? Неужто этакие головорубы тебе его сами отдали?

— Куда там… Было дело… Только не учли они, что пуля быстрее клинка, — заговорщицким громким шепотом пояснил Игнат, весело подмигнув ребятам.

— Понятно, — рассмеялись оба в ответ.

— Этот К-96 М1930 специально для Гоминьдана сработан немцами. Видишь — иероглифы. Означает: «Сделано в Германии». У него два режима огня. Одиночный и автоматический. И магазины отъемные на десять и двадцать патронов калибром 7,63 на 25. Они в любой лавке оружейной имеются в продаже. Машинка толковая — три в одном. Карабин, пистолет и пулемет. Тебе как раз будет по руке. Так что забирай. Два магазина на десять, два на двадцать. И вот еще сотня патронов в пачках.

— Вот спасибо! Царский подарок! И за книгу Нестерова я тебе очень благодарен.

— Это все мелочи. Ты, главное, Мартемьян, береги себя. И Витьку.

— Обещаю.

— Тогда еще по чашке чая и на боковую. Завтра рано вставать. Пароход заходит в Кангвон в шесть утра.

На рассвете оба подскочили и принялись спешно одевать тщательно выстиранные и отглаженные ученические гимнастерки. И тут случился небольшой конфуз. Одежда оказалась узка в плечах, коротка в длину. Запястья торчали из ставших куцыми рукавов. Даже ботинки ощутимо поджимали в пальцах.

— За неделю вымахали! — рассмеялся довольный Игнат. — Ничего. Доберетесь до Сокчо, а там купите все новое на вырост.

Делать нечего, пришлось в таком, несколько нелепом, виде бежать на причал.

Отправляясь в обратный путь на уже знакомом пароходике, Март с неожиданной тоской посмотрел на машущего ему на прощание рукой крестного и на ставший таким привычным и почти родным пейзаж. Почему-то подумалось, что следующий раз он увидит эти места нескоро.

— Ты чего? — удивился вездесущий Витька, заметив, как глаза друга наполнились предательской влагой.

— Ничего, — неожиданно грубо ответил ему приятель, после чего опомнился и добавил почти извиняющимся тоном. — Просто ветер…

— Ага, — и не подумал обижаться Ким. — Здоровский у тебя крестный!

— Это да.

Целью их путешествия являлся Сеул. Поэтому они отправились в Сокчо, в котором, помимо порта и железной дороги до Сеула, имелся и собственный военный аэродром, куда заходили и гражданские воздушные суда. Обозначался он по-армейски кратко — база К-50.

Увиденный на маяке бот до крайности заинтересовал Мартова, бывшего в своей прошлой-будущей жизни каким-никаким, но все же авиаинженером. Ознакомиться, как следует, с его устройством под пытливым взглядом жандармского офицера нечего было и думать, но, быть может, с гражданским будет проще?

Стоило друзьям снова оказаться в большом городе, как их снова оглушил шум и царящая вокруг сутолока. Все местные жители, невзирая на национальность и достаток, куда-то спешили. По улицам туда-сюда сновали автомобили и конные экипажи, а также составлявшие им нешуточную конкуренцию многочисленные рикши. С колясками для перевозки пассажиров или с тележками для грузов они, казалось, были повсюду.

Впрочем, два бедно одетых подростка не привлекли особого внимания этой братии, и никто не предложил им своих услуг. А это, в свою очередь, заставило Марта задуматься.

— Нам нужно сменить гардероб! — решительно заявил он, критически оглядев себя вместе с приятелем.

— Ты думаешь? — с сомнением отозвался Витька.

— Знаю! — отрезал Вахрамеев. — В таком виде нас даже к трапу воздушного корабля не подпустят.

— А ты хочешь…, — ахнул Ким.

— Ну а почему бы и нет? До Сеула отсюда полтораста километров. На поезде это часов шесть не меньше. Считай, целый день потеряем. А на самолете за час долетим.

— Как ты сказал, «самолете»?

— Ну, это я только что придумал, — смешался Март.

— Хорошее название, — расплылся в улыбке друг, после чего решительно добавил. — Ладно, пойдем. Только где будем покупать?

— Нашел проблему. Было бы на что, а где — найдем.

В Сокчо, как и в других городах Кореи, не было недостатка в лавках, торгующих готовым платьем. Но проблема заключалась в том, что эта одежда предназначалась для местных. Иными словами, была национальной. Впрочем, вскоре друзьям попался магазин готового платья вполне европейского фасона, и они решительно переступили порог торгового заведения.

— Чем могу служить? — начал приказчик, но как только разглядел двух подростков в потрепанной одежде, вся его любезность куда-то испарилась. — Что вам нужно?

— Одежда, — уверенно и четко, в отличие от явно смутившегося Кима, обозначился Март.

— А у вас есть чем за нее заплатить? — недоверчиво посмотрел на непонятных клиентов продавец.

— Найдется, — легонько коснувшись «сферы», ответил Вахрамеев.

— Тогда вы пришли по адресу, — сразу же подобрел работник сферы обслуживания и кинулся показывать товар лицом.

Судя по всему, основными покупателями европейского платья были моряки с заходивших в Сокчо кораблей, ибо стены оказались увешаны матросской и офицерской формой на любой вкус и кошелек. Голландки, широкие и узкие брюки, блузы, кителя и рубашки всех возможных для суровых покорителей морей фасонов и расцветок.

— Вот это да! — восхищенно воскликнул Витька, разглядывая роскошный белоснежный мундир и явно представляя себя в нем на палубе какого-нибудь парусника.

— А нет ли у вас чего-нибудь партикулярного? — с трудом подобрав нужное слово, спросил Март.

— Как не быть, — отозвался приказчик и, подойдя к полке, стал рыться в сложенных там вещах.

Наконец, после недолгих поисков, на свет появились два костюма из светлой чесучи, один бежевый, а другой серый.

— Ваш размер, — улыбнулся продавец.

Глазомер его не подвел, если не считать немного длинных рукавов и брюк, в остальном они сидели неплохо.

— Сейчас немного подошьем и будет совсем в пору, — застыл в ожидании торговец.

— Ах, да, — сообразил Март и полез в карман гимнастерки за деньгами. — Только нам нужны еще рубашки и, пожалуй, обувь.

— Разумеется, молодой господин! — вытянулся приказчик, явно шокированный толщиной пачки и тем, что она оказалась у подростка. — Сейчас все будет!

И действительно, не прошло и четверти часа, как ребята стали обладателями не только подогнанных по их размерам костюмов, но и легких парусиновых туфлей, на подошве из манильского троса, полудюжины рубашек и еще нескольких совершенно необходимых мелочей, вроде носовых платков, расчесок и запонок.

— С такими костюмами носят кепки, — продолжал явно поймавший кураж торговец.

— А можно мне канотье? — перебил его Март, показывая на шляпу, нахлобученную на один из манекенов.

— Конечно!

— Ну ты пижон! — восхищенно воскликнул из-под козырька доставшейся ему кепки Ким.

— А то! — усмехнулся, разглядывая себя в зеркале Вахрамеев.

— Молодой господин, только посмотрите, что делает ваш слуга! — неодобрительно воскликнул приказчик, увидев, как хозяйственный Витька укладывает старые вещи в сидор.

— Не пропадать же, — растеряно отозвался парень.

— Нет, это решительно невозможно! — покачал головой продавец и откуда-то вытащил новенький саквояж.

— Yoshida Kaban Seisakujo — прочитал на бирке Март. — Спасибо. Это то, что нужно!

Час назад в магазин вошли двое бедно одетых подростков, на которых никто не обращал особого внимания. Теперь же вместо двух оборванцев появились немного франтоватые молодые люди, с уверенностью смотрящие в будущее. Первым на них отреагировал рикша.

— Куда угодно молодым господам? — спросил он, подкатив к ним коляску.

— В парикмахерскую! — решительно заявил Вахрамеев, устраиваясь в непривычном для него экипаже.

— Зачем? — изумился Витька.

— Ты свои патлы видел?

— Я же причесался!

— Поехали, — махнул рукой не желавший с ним спорить приятель.

Еще через час, благоухающие одеколоном, полные решимости осуществить свою мечту, они переступили порог аэровокзала, если конечно так можно было назвать просторный кирпичный сарай, стоящий на краю летного поля. В сущности, этим сараем, радиовышкой, несколькими складскими ангарами, полем и причальной мачтой для дирижаблей все и ограничивалось. Никакой другой инфраструктуры здесь не наблюдалось, если не считать обвалованного со всех сторон склада ГСМ и одиноко стоящего рядом с ним автомобиля-заправщика.

— Добрый день, — постучал в окошко кассы Март.

— Что вам угодно? — отозвалась выглянувшая из него девушка, неожиданно оказавшаяся русской.

— Скажите, — немного смутился Вахрамеев, — когда будет ближайший рейс на Сеул?

— Боюсь, что только завтра.

— А раньше никак нельзя?

— Если торопитесь, вам лучше воспользоваться поездом.

— Спасибо, — расстроенно отозвался молодой человек, и хотел было отойти.

— Погоди, — остановила его кассирша. — Что, так хотелось полететь?

— Ага, — как-то совсем по-детски кивнул ей Март.

— Знаешь что, — немного поразмыслив, сказала девушка, — у меня через пятнадцать минут перерыв. Подожди немного, я что-нибудь придумаю.

— Хорошо, — не нашел в себе сил отказаться от предложения Вахрамеев.

Ждать пришлось немного больше десяти минут, но в этот момент на посадку зашел довольно большой, как показалось подросткам, корабль, и они этой задержки даже не заметили. И только когда стихли двигатели, сзади послышался сдержанный смешок.

— Нравится? — звонким голосом спросила девчонка, заставив друзей обернутся.

— Очень! — синхронно кивнули они, во все глаза пялясь на незнакомку.

Девушка оказалась невысокого роста, довольно субтильного телосложения и с короткой стрижкой, но при этом одетая в летную форму, которая ей очень шла. Сияющие глаза и задорная улыбка придавали ее облику неизъяснимое очарование, при том, что в ней не было ни капли свойственного ее полу кокетства.

— Привет, — искренне забавляясь их ступором, сказала она. — Меня Таня зовут!

— Март, — представился первым пришедший в себя Вахрамеев. — А это Виктор.

— Очень приятно, — протянула им крепкую ладошку Татьяна.

— И нам, — отмер, наконец, Ким. — А ты летчица?

— Пока нет. Я — стажер. Персонала не хватает, вот и приходится то в кассе сидеть, то в радиорубке.

— Понятно.

— Значит так, — решительно перешла к делу Таня, решив, что обряд знакомства завершен. — Пассажирские корабли ходят только раз в день, и сегодняшний уже ушел. Однако кроме них ходят еще и транспорты.

— Грузовые? — переспросил Март.

— Через час он пойдет на Шанхай, но перед этим должен зайти в Сеул. Я замолвлю за вас словечко.

— А так можно? — округлил глаза Ким.

— Конечно, — прыснула от смеха девчонка. — У меня там брат служит!

— Вот оно что…

— Короче, решайтесь. Если согласны, пойдем договариваться, а если нет…

— Согласны! — решительно заявил Март.

— Тогда за мной.

Успевать за шустрой девчонкой оказалось не так просто. Она мало того, что быстро двигалась, так еще и вела их какими-то неприметными тропками, где постоянно приходилось смотреть под ноги, чтобы не переломать их. Наконец они оказались перед стоящим на отшибе кораблем, вокруг которого суетились готовящие его к вылету члены экипажа. По размерам он на порядок превосходил прилетавший на маяк штурмовой бот.

— Гляди-ка, Таньша себе нового кавалера нашла! — крикнул выглянувший из люка парень, с перемазанным машинным маслом лицом.

— Целых два! — подхватил его напарник.

— А что, — ничуть не смутилась девушка, — глянь, какие красавчики!

Ответом на это был громкий смех всех присутствующих. Судя по всему, Таню здесь хорошо знали и любили, что, впрочем, совершенно не распространялось на ее новых знакомых.

— Что за бардак? — пробасил спускавшийся по трапу высокий бородатый парень.

— Да вот, Михал Митрич, — тут же отозвался веселый механик. — Сестрица ваша женихов нашла, да никак не разберется, которого выбрать. Вот пришла посоветоваться!

— Каких еще женихов?! — выпучил глаза штурман, оказавшийся совсем не похожим на Татьяну.

— Да кого ты слушаешь! — ничуть не испугалась его грозного вида девушка. — Просто этим ребятам срочно надо в Сеул.

— А мы тут при чем?

— Ну, вы же будете туда заходить!

— Не положено!

— Ну, Миш…

— А что это ты за них просишь? Или и впрямь женихаетесь?

— Миша! — метнули молнию пронзительно синие глаза. — Сколь раз тебе говорено, что пока я на пилота экзамен не сдам, ни на кого даже не посмотрю!

— А чего тогда?

— Ну помоги людям, чего ты в самом деле! Или Порфирию деньги совсем не нужны?

— Да какие там деньги, так, слезы одни, — поморщился штурман. — Все равно не получится. Только что нам груз поступил особо секретный. При нем спецохрана. Целый жандармский поручик с двумя бойцами. Так и зыркают. Извини, Танюха.

— Что ж, бывает, — девушка постаралась, чтобы ее слова прозвучали бодро, но вышло не очень. — Пойдемте, ребята.

Немного отойдя в сторону, она, виновато потупившись, сказала.

— Простите ребята. Не вышло.

— Да ладно. Все равно спасибо. Хоть вблизи на воздушный корабль посмотрели.

— А вы никогда не видели?

— Нет.

— Тогда давайте я вам аэродром покажу, — оживилась Татьяна, — так сказать, проведу экскурсию.

— Мы только за! — поддержал девушку нежелавший уходить Март. — И тогда с нас мороженое и лимонад.

— Договорились!

Экскурсия, впрочем, вышла недолгой. Девушка показала друзьям, где находятся ангары и ремонтные мастерские, а еще через несколько минут они увидели, как тот самый транспорт под шум винтов величественно поднялся и взял курс на запад. Все трое, задрав головы, проводили его долгими взглядами.

— Вот это моща! — вздохнул Витька и, сорвав с головы кепку, принялся яростно ей размахивать, как будто провожая Таниного брата и весь его экипаж.

— Понравилось? — поинтересовалась девушка.

— Спрашиваешь!

— А хотите, я вам радиорубку покажу? Оттуда все поле отлично видно.

— Хотим.

— Тогда пойдемте!

Над входом в радиорубку, как это и положено, висела отливающая золотом на красном табличка: «Посторонним вход воспрещен». Но Татьяна недрогнувшей рукой достала из кармана кителя ключ и открыла дверь в святая святых.

— А тебя не заругают? — насторожился Ким, разумно опасаясь получить нагоняй от грозного местного начальства.

— Не бойся, — лукаво усмехнулась девушка. — Во-первых, вы не посторонние, а мои гости. Во-вторых. Я здесь сама себе начальник. Вот, смотрите, это приемник, а это передатчик, — и она принялась подробно показывать все составляющие старой «ламповой» радиотехники.

— Круто! — искренне похвалил оборудование Март. — Ну что, теперь пошли есть мороженное?

Не успела Татьяна и головой качнуть, выражая полное согласие, как в небе грянул далекий гром. И почти сразу на земле грохнули тяжелые разрывы, полетели осколки и куски грунта. Девушка, в ступоре глядя на происходящее, застыла на месте.

— Это что, взрыв? — воскликнул переполошенный Витька и растерянно посмотрел на друга.

— Таня, очнись! Надо уходить, — схватил ее за руку Март.

— Что? Нет! Надо подать сигнал о нападении. — Решительно схватив переговорное устройство, она принялась посылать в эфир на всех доступных волнах сообщение. — Мейдей. Говорит порт Сокчо. База К-50. На нас напали. Идет обстрел аэродрома! Повторяю. Мейдей. Говорит порт Сокчо. База К-50…

Судя по всему, первыми, кто ее услышал, были нападавшие. Не успела храбрая радистка послать сообщение, как из-за облаков вынырнул серый корвет с золотой хризантемой на носу и восходящим солнцем на корме и, недолго думая, выпалил из орудия.

Первый выпущенный им снаряд сделал большую воронку на месте, где еще минуту назад стоял расчет зенитного орудия с задранным в небо стволом, второй снес причальную мачту для аэростатов, а третий разорвался совсем рядом с радиобашней. Сила взрыва оказалась так велика, что во всем здании повыбивало стекла. В самой же рубке разворотило всю стену, один из обломков которой ударил Таню по голове.

Стоявшим с противоположной стороны ребятам повезло больше. Несмотря на то, что их тоже крепко оглушило, все ограничилось несколькими царапинами. Едва успев прийти в себя, Март тут же кинулся к лежавшей без сознания девушке. Не найдя других видимых повреждений кроме стремительно наливающейся на голове девушки гематомы, смог нащупать слабый пульс и, соскользнув в «сферу», убедился — она жива, но сильно контужена. Наверняка получила сотрясение мозга.

— Витька, ты цел? — спросил он у оглушительно чихавшего от пыли приятеля.

— Не уверен, — глухо отозвался тот.

— Значит, жив, — удовлетворенно кивнул Вахрамеев, после чего принялся осматривать оборудование.

Несмотря на царивший кругом погром, радиостанция все еще работала, и ему следовало продолжать вызывать помощь.

Тем временем, успевший в зародыше подавить все возможное сопротивление японский корвет приземлился на летное поле и опустил аппарель. После этого раздались гортанные выкрики команд, и по металлическому настилу начали грохотать ботинки десантников.

— Мейдей. Аэродром Сокчо атакован японцами. На взлетке сел вражеский корабль. Идет высадка десанта! Мейдей… — Повторяя, как заведенный, Март выдавал в открытый эфир призыв о помощи.

Судя по всему, и на этот раз единственными слушателями оказались японцы. Пулеметная очередь прошила хлипкие стены и разбила хрупкое оборудование, едва не зацепив Вахрамеева, лишь чуйка в который раз уберегла его от смерти. Словно ощутив на себе злой взгляд, он в последний миг упал на пол, потянув за собой Витьку.

— Валим отсюда, хватай Таньку за ноги, я — за плечи и ходу!

Не успели они миновать один лестничный пролет, как сверху оглушительно грохнуло, все сразу заволокло дымом и пылью.

— Хорошо стреляют, сволочи. Засадили точно в башню. Давай дальше, понесли ее.

— Смотри, тут вроде подвал, только на двери замок.

— К черту его, — напитав руку силой, Март сорвал хлипкую дужку и распахнул дверь. — Занесем ее сюда. Вот так. Безопасней места все равно не найти. Вить, оставайся с ней, а? Я тебе пистолет дам.

— Это мы еще посмотрим, кто кому даст, — проворчал друг, каким-то чудом ухитрившийся до сих пор не расстаться с саквояжем.

Отщелкнув замки, он вытащил наружу завернутую в старую одежду деревянную кобуру с маузером и протянул его приятелю.

— На, держи. А я лучше из пистолета. Меня дядя Игнат стрелять научил, так что обузой не буду.

— Хорошо, — кивнул Вахрамеев, отдавая Киму браунинг.

После чего вынул автоматический пистолет и, присоединив к нему приклад, принялся снаряжать магазины. Благо, с помощью пластинчатых обойм это было не трудно.

— Ну, с Богом! — вздохнул Март, покончив с приготовлениями. — Я пойду первым, ты за мной. Держи спину.

Перед тем, как выйти наружу, он уже привычно скользнул в «сферу», стараясь разглядеть, нет ли рядом врага, но при этом не слишком растратить свой невеликий ресурс. Возникшая в голове объемная картинка показала, что, не смотря на подавляющее превосходство в вооружении, врагу не удалось подавить сопротивление обороняющихся.

Судя по всему, русских и корейских военных спасло разгильдяйство. Ни те, ни другие не находились рядом с замаскированными зенитными орудиями, когда японцы нанесли первый удар. И хотя ПВО оказалось подавленным, прежде чем вступило в бой, солдаты уцелели и успели вооружиться, занять оборону и теперь яростно отстреливались.

Одним из узлов сопротивления стал тот самый кирпичный сарай с надписью «Сокчо» на корейском и русском. То тут, то там из окон гремели винтовки, изредка поддерживаемые короткими очередями ручных пулеметов. Заметившие это японцы быстро выдвинулись к зданию, явно собираясь одним решительным броском подойти поближе и закидать упорных защитников гранатами.

Засевший в развалинах радиобашни Март хорошо видел перемещающихся короткими перебежками десантников. Заметив, что один из них сорвал чеку и собирается швырнуть смертельный гостинец в окно вокзала, он быстро прицелился и выстрелил.

Обострившиеся как всегда в таких случаях чувства нарисовали ему четкую картинку, как пуля бьет вражеского бойца под лопатку. Вот он, еще не поняв, что умирает, оседает на землю, а из ослабевших пальцев выскальзывает жестяной цилиндр. Прогремевший вслед за этим взрыв раскидал в разные стороны его товарищей.

Воспользовавшись возникшей суматохой, Вахрамеев сделал еще несколько прицельных выстрелов, после чего его все же засекли. Вокруг густо засвистели пули, время от времени вышибая кирпичную крошку прямо ему в лицо. Переведя рычажок на автоматический огонь, парень дал в сторону врага несколько коротких очередей, после чего тут же подался назад.

— Отползаем. За угол здания. За мной, — отплевывая попавший в рот мусор, скомандовал Вахрамеев. Добраться до намеченной точки удалось без повреждений. Правда, их нарядные костюмы пришли в окончательную и мгновенную негодность. Но об этом он сейчас думал меньше всего.

— А вы, мать вашу, кто такие? — строго спросил у подростков оказавшийся за их спиной унтер.

— Свои мы, — испуганно пискнул Витька. — Русские!

— У меня такие «свои» однажды ночью корову чуть со двора не свели!

— Не стреляйте. Мы, правда, свои, — вмешался Март, постаравшись через «сферу» успокоить союзников.

— Ну-ну, — немного смягчился служивый. — Это вы того японца с гранатой подстрелили?

— Мы.

— А рядом с башней чего делали?

— Ой, — всполошился Ким, — мы там, в подвале, радистку оставили. Таню. Она ранена!

— Вот черт, — помрачнел унтер-офицер. — Жалко девку. Она хоть тревогу передать успела?

— Успела, — кивнул Март.

— А вы почем знаете? — снова насторожился военный.

Узнать, каким образом два непонятных подростка ухитрились проникнуть на режимный объект, унтеру так и не удалось. В этот самый момент враг, разозленный сопротивлением и первыми потерями, снова ударил главным калибром по «сараю» и другим уцелевшим еще постройкам. Грохнуло так, что на время мир померк. Все затянуло дымом и поднявшейся в воздух пылью. Заодно сбив Марту концентрацию и начисто отключив «сферу».

— Нет, так не пойдет, — несмотря на звон в ушах, он постарался собраться и вернуть видение. И это почти получилось, но тут из-за угла выскочили несколько японцев с винтовками наперевес.

Увидев русских, они тут же открыли огонь и, скорее всего, перестреляли всех, если бы не Витька. Не успевший даже испугаться Ким вскинул браунинг и принялся палить в белый свет как в копеечку. Тем не менее, расстояние было невелико, и ошеломленный враг, потеряв двух убитых, с позором ретировался.

— Ну ты даешь! — хмыкнул унтер, успевший лишь раз выстрелить по противнику.

— Уходим, — прошептал им Март, восстановив «сферу». — Сейчас они за нас возьмутся всерьез.

— Бежим! — подержал привыкший безоговорочно доверять другу Витька.

Военный, судя по всему, тоже проникся, после чего они все вместе бросились в сторону ремонтных мастерских. И вовремя. Стоило им добраться до укрытия, как снова рявкнули пушки, разнося их прежнее убежище в пыль.

Впрочем, отсидеться здесь им тоже не удалось. Едва стих грохот разрывов, как их окружили непонятно откуда взявшиеся японские десантники, во главе с молодым офицером, вооруженным, в отличие от других, самурайским мечом.

— Тьфу ты, пропасть! — выругался от неожиданности унтер и резким движением попытался достать врага прикладом.

Но японец неуловимо сдвинулся в сторону, одновременно сделав резкий выпад своим клинком, и тот, обливаясь кровью, упал.

— Еще гайдзины, господин лейтенант, — услужливо показал ему на мальчишек солдат с нашивками первого класса.

— Не трогайте их, — бешено оскалился тот. — Они мои!

Не знавший ни единого слова по-японски Март почему-то прекрасно понял своего противника. Тот явно собирался их убить, причем именно фамильной катаной. А еще вокруг него, также как и вокруг Вахрамеева, кружилась «сфера», которой он пытался подавить волю мальчишек, чтобы заставить встать на колени и эффектно отрубить им головы, похваляясь перед подчиненными.

Впрочем, между ними имелось отличие. Во-первых, свечение японца было красным, а не синим, как у Вахрамеева. А во-вторых, оно оказалось слишком слабым, да к тому же у лейтенанта не имелось амулета со звездчатым адамантом. Вероятно, поэтому он до сих пор не понял, с кем имеет дело.

— Как там говорил дядька Игнат, — усмехнулся подросток, одним движением ауры погасив свечение врага, — пуля быстрее меча?

— Что? — вскинулся японец, не в силах сообразить, что происходит.

— Дурак ты, братец! — укоризненно заметил Март и начал стрелять.

Короткая очередь прочертила кровавую строчку по грязно-зеленой ткани мундира, и так и не догадавшийся в чем его ошибка офицер переломился пополам. Затем пришел черед его солдат. Судя по всему, те никак не ожидали подобного поворота событий и, все еще завороженные силой своего командира, не успели ничего предпринять.

Впрочем, для Вахрамеева ментальная схватка тоже не прошла даром. В глазах потемнело, сердце бухало, как будто хотело выскочить из груди. И только крест на груди поддерживал его силы.

— Что с тобой? — испуганно спросил Витька.

— Все нормально, — отозвался друг. — Ты пока магазин в пистолете поменяй, а еще лучше возьми винтовку. Вон их сколько.

— Сейчас, — кинулся выполнять распоряжение Ким.

Пока хозяйственный сын двух народов выбирал себе винтовку и потрошил вражеские подсумки на предмет патронов и гранат, Март подошел к убитому лейтенанту и осторожно вынул из застывших рук катану и снял ножны.

«Возьми ее, — возник в голове четкий мыслеобраз».

— Зачем? — удивился молодой человек.

«Возьми, — снова прошептало подсознание. — Пригодится».

— Как это зачем гранаты? — бурчал тем временем Витька, складывая трофеи в снятый с одного из японцев рюкзак. — Такое время, что без гранат никуда!

Между тем, бой продолжался. Ожесточение боя достигло предела. Непрерывная трескотня выстрелов, глухие хлопки гранат, мощные, сокрушающие кирпич и бетон разрывы корабельной артиллерии заглушили все иные звуки. Обезумевшие птицы носились в поднебесье, беззвучно крича. Но занятым уничтожением друг друга людям не было дела до страданий невинных птиц.

Немного передохнув, Март тоже взял в руки винтовку и, заняв вместе с Витькой позицию у полуразрушенного ангара, открыл по японцам огонь. Но если Ким торопился выпустить в ненавистного врага как можно больше пуль, то его товарищ, напротив, стрелял очень размерено и точно, тщательно выбирая каждую цель.

Между тем, общая картина боя с каждой минутой становилась все драматичней для обороняющихся. Противник, продолжая наращивать огневую мощь по фронту, подтянул несколько станковых пулеметов и задействовал минометы. Все больше русских и корейских солдат падало, сраженных пулями и осколками. В какой-то момент Март понял, что еще немного, и они останутся с Витькой совсем одни. «Надо отходить, иначе окружат и закидают гранатами, а там уже никакой дар не поможет…»

В этот момент на поле боя появилось новое действующее лицо. Командовавший десантом майор, заметив отсутствие молодого офицера с тем самым мечом, что стал трофеем Марта, послал подчиненных разыскать его. И когда они доложили ему, что тот погиб, а семейная реликвия пропала, тот, казалось, обезумел.

— Где ты? — громко закричал он, выскочив на открытое место, как будто привлекая к себе выстрелы. — Покажись мне!

— Ага, сейчас! — кивнул Вахрамеев, тщательно прицеливаясь.

Хлестко щелкнувшая винтовка крепко лягнула его по плечу, но проклятый японец остался невредим. Быстро перезарядившись, Март выстрелил еще раз, но пуля снова миновала врага. Наконец, сообразивший, что что-то пошло не так, юноша скользнул в «сферу» и едва не зажмурился от яркости красного свечения вокруг самурая.

— Вот ты где! — удовлетворенно кивнул майор и быстрым шагом направился в сторону ангара.

— Витька, беги! — глухо велел своему другу Март.

— Зачем? — искренне удивился тот, перезаряжая винтовку. — Еще немного и мы их всех перестреляем!

— Беги, говорю, чтоб тебя! — выругался Вахрамеев, едва удержавшись, чтобы не схватить приятеля за шиворот и дать пинка.

Никак не ожидавший такого приступа ярости Ким поспешил ретироваться, но не далеко, а просто скрылся за ближайшим поворотом, надеясь в случае необходимости прийти другу на помощь.

— Ты убил Дзиро! Моего младшего брата! — заявил добравшийся, наконец, до Марта офицер, и тот снова понял его речь.

— Война, — пожал плечами Вахрамеев, отставив в сторону винтовку и обнажив трофей.

— И забрал его меч?! — изумился подобной дерзости майор, вынимая из ножен свою катану. — Меня зовут Сатору Асано. Знай, если раньше я бы просто убил тебя, то теперь буду резать на куски.

— А что, печень есть не станешь? — хмыкнул парень, кое-что читавший об обычаях самураев.

— Ты силен, — уважительно кивнул внимательно разглядывавший его одаренный. — И храбр. Я окажу тебе честь, сделав кимо-тори![34] Но сначала ты лишишься рук, ног и …

— Все-таки вы, японцы, нация извращенцев, — покачал головой на его откровения Март.

В отличие от своего младшего брата, майор не стал пытаться давить противника силой, а положился на ловкость владения мечом. Но державший клинок второй раз в жизни юноша не собирался драться по его правилам и, как только враг собирался атаковать, следовал ментальный удар, сбивавший ему концентрацию, после чего вражеский клинок со свистом рассекал воздух, где уже никого не было.

— Трус! — выдохнул в его сторону самурай, в очередной раз промахнувшись.

— Зато живой, — отвечал ему положившийся на чутье Вахрамеев.

— Я все равно убью тебя!

— Все там будем.

Со стороны их поединок напоминал странный танец, в котором один партнер наскакивал на другого, но тут же отлетал в сторону, будто невесомое перышко под легким дуновением ветерка. Вероятно, это даже смотрелось красиво… со стороны…

Марту пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы противостоять врагу, который имея заведомое превосходство в мастерстве и опыте работы с силой, упорно шел вперед. И только недавно освоенный навык работы на ускорении раз за разом спасал Вахрамеева от гибели. Ощущая подступающую панику, которая грозила лишить его концентрации и выбросить из «сферы», он упорно искал выход из смертельно опасной ситуации. Все, что так хорошо сыграло в поединке с молодым самураем, теперь оборачивалось против него.

Враг, предвидя скорую месть, не спешил довершить начатое. Он желал увидеть страх в глазах своего противника. Хотел услышать мольбы о пощаде. «Не дождешься. Русские не сдаются», — стиснув зубы, Март старался видением отыскать хоть какой-то выход и не находил его. «Значит, будем драться без подсказок. Главное сейчас — скорость»! Он изготовился к атаке, возможно, последней. Ни страха, ни сожалений не было в душе. Новая жизнь вышла короткой, словно сон. Но когда вокруг гибнут десятки и сотни, когда началась война, что значит судьба одного человека, пусть даже это и ты сам — единственный и неповторимый?

Самурай стоял, спокойно ожидая. Он видел. Он понимал. Он ждал и готовил последний, решительный удар, примериваясь, куда лучше бить. В этом для него была своя «больная» эстетика, свое понимание красоты и духовного смысла момента. И Март тоже это увидел.

— Чертов псих, — пробормотал Вахрамеев, делая первый шаг и поднимая меч. И сам не понял, к кому эти слова обращены. К себе или к японцу?

Стало ясно, что еще немного, и спор двух непримиримых противников, так или иначе, решится. Один оставит этот мир, а другой пойдет дальше. Но, как оказалось, сегодня им не суждено умереть. Прогремевший совсем рядом взрыв остановил их поединок, заставив обоих инстинктивно отпрянуть назад. А затем, заглушая все остальные звуки, заголосил корабельный ревун. Самурай недоуменно обернулся и вдруг зло ощерился, понимая, что ошибся.

Теперь он не хотел тянуть и делать красиво. Он просто собирался убить Марта. Быстро. Но и Вахрамеев уже понял, что происходит. Потому начал со всей возможной скоростью отступать. Враг сделал вслед за ним несколько решительных шагов и остановился. Обернулся еще раз, и, сверкнув черными глазами, зло, отрывисто выкрикнул на японском, но так, что Март сразу понял их смысл:

— Я еще найду тебя. И ты умрешь. Это теперь будет моей целью!

— Напугал ежа голым задом, — помахал ему вслед облегченно вздохнувший Вахрамеев и, бросив на землю теперь уже ненужный меч, принялся быстро снаряжать магазин Маузера. — И вообще. У самурая не должно быть цели, а только путь.

Он уже понял, что на земле бой закончен, слово теперь за небом. Русский фрегат, получив сообщение из полуразбитой аэродромной радиовышки, узнал не только о нападении и силах врага, но и примерные его координаты. Стелясь над самой поверхностью земли, корабль сумел незаметно подойти к ближайшей к равнинному приморскому городу сопке[35] и, встав бортом к берегу, приподнялся над гребнем ровно настолько, чтобы сделать залп из всех своих трех башен главного калибра.

Дистанция немногим больше двух километров для его орудий оказалась просто смешная, и первый же залп по неподвижно стоящей на земле цели привел к поражению цели. Тяжелые ста пятидесяти двух миллиметровые бронебойные снаряды весом почти в три пуда одним махом снесли за борт вместе с расчетами носовые орудия японца, разом лишив его доброй половины артиллерии.

А вслед за этим русские перешли на беглый огонь и нашпиговали борта и боевую рубку вражеского корвета фугасами. Но, к счастью для военлетов страны восходящего солнца, двигатели их корабля не пострадали, и он, содрогаясь под градом взрывов, попаданий снарядов и осколков, стремительно превращающих его борта и надстройки в дуршлаг, все-таки сумел оторваться от земли и, отчаянно маневрируя, переместиться за частично уцелевшие ангары аэродрома, и поставить дымовую завесу.

Под ее прикрытием ему все-таки удалось забрать уцелевших бойцов своего десанта, значительная часть которого погибла в первую же минуту внезапного удара русского корабля. Едва хлопнули, закрываясь за последним из бойцов, люки, как «Яхаги», выдавая на форсаже всю мощь своих двигателей, устремился на восток, в сторону Японского моря и родных берегов.

— Военное счастье переменчиво, — подытожил Март, наблюдая за перипетиями развернувшейся перед ними эпической битвы.

— Кто это был? — спросил вернувшийся к другу чумазый как трубочист Витька, явно подразумевая сражавшегося с другом японца.

— В некотором роде, мой коллега.

— Одаренный?

— Типа того.

— Тогда понятно, почему я в него так и не попал.

— Так это твои пули то и дело свистели над нами?

— Ага!

— Я так и думал, — вздохнул Март, припомнив, как они отвлекали его. — Вот чтобы я без тебя делал?

— Пропал бы! — убежденно отвечал ему Ким.

Вместе они увидели, как из-за горки вырастает могучий силуэт корабля с хорошо различимым Андреевским флагом и горящей золотом надписью «Варяг» на борту.

— Какая ирония судьбы. Японцам надрал задницы «Варяг»! — устало хмыкнул Вахрамеев. — Поздравляю, Вить.

— С чем? — искренне удивился приятель.

— Мы выжили в первом бою. И наши шансы стремительно ползут вверх. До второй драки точно.

Орудия фрегата сделали еще несколько выстрелов по стремительно исчезающему в синей дали противнику и замолчали. Преследовать изрядно побитого врага русские не стали. И не потому, что проявили никому не нужное благородство. Просто риск налететь в ходе преследования на спешащие на выручку «Яхаги» силы японского воздушного флота был слишком велик. А им еще следовало оказать помощь уцелевшим.

«Варяг» приземлился и встал посреди взлетного поля. Раздраив бортовые люки, наружу по откинутым пандусам выбежали бойцы абордажной команды. Несколько групп рассредоточились, создавая внешний периметр безопасности вокруг корабля. Двое волчьей побежкой устремились к руинам аэропорта.

Март спокойно сунул Маузер в кобуру и выставил руки ладонями вперед.

— Вить, будь другом, положи винтовку. Мужики работают, не будем им делать нервы. И если прикажут мордой в пол и руки за голову — не нервничай. Такая уж у них служба. Разберутся, и все будет ровно.

Но обошлось без резких движений с обеих сторон.

— Кто такие? — спросил коренастый абордажник-мичман с одинокой звездой на погонах.

— Вахрамеев Мартемьян, Виктор Ким. Пассажиры рейса Сокчо-Сеул. Несостоявшиеся. Правда, билеты не успели купить. Мы — подданные Российской Империи.

— Принимали участие в бою?

— Так точно. Пришлось немного пострелять.

— Понятно. В таком случае хватайте свои вещи и бегом на борт. Командир приказал всех наших вывезти в безопасное место.

— А куда полетим?

— На север.

— А почему не в Сеул?

— Вопрос не по окладу, — ухмыльнулся мичман. — Выполнять!

— Хорошо, только, если позволите, мы сначала перенесем на корабль раненую девушку-стажера. Это она передала сигнал о нападении на базу.

— Действуйте, — кивнул офицер. — Немного времени у нас есть, пока будем подбирать убитых и раненых.

— Убитых тоже?

— Конечно. Привезем на базу, похороним по-человечески.

— Своих не бросаем?

— Только так.

Больше всего Март опасался, что лестница, ведущая вниз, окажется завалена. И что тогда делать, он и сам не знал. Но, к счастью, все обошлось. Растащив по сторонам несколько обломков, они добрались до двери и вынесли все еще не пришедшую в себя юную летчицу. Дойти до корабельного лазарета им не дали, забрав раненую прямо у кормовой аппарели. Пришлось вернуться и принять участие в общей работе.

Убитых оказалось много. И русские, и корейцы дрались, несмотря на внезапность и силу нападения врага, очень стойко. И полегли почти все. Половина орудий ПВО оказалась безнадежно разбита, остальные они дотянули до широкой кормовой аппарели и передали с рук на руки команде фрегата. Потом носили убитых. Собирали оружие. И свое, и трофейное. Тем временем орудия «Варяга» неотрывно следили за горизонтом. Два разведбота ушли в сторону моря, расширяя зону наблюдения, третий завис над той самой сопкой, за которой так ловко укрылся фрегат.

Наконец все было сделано, и до предела утомленные люди потянулись на борт, рассаживаясь прямо на полу широкой десантной палубы. Корпус корабля едва ощутимо завибрировал и мягко оторвался от земли.

— Поехали! — не смог удержаться от улыбки Март. — Витька, мы летим!

— Ага! — улыбаясь на все тридцать два корейских зуба, подтвердил Ким. — Летим!

В тусклом свете электрических ламп пространство грузового отсека смотрелось почти величественно. Большую его часть занимали стоящие по своим квадратам туши штурмовых и разведывательных ботов, надежно закрепленные на тросы за специальные кольца, вмонтированные в палубу. Уцелевшие в бою люди разместились между идущими через каждый метр вертикальными ребрами шпангоутов, на закрепленных вдоль бортов сиденьях. Немного придя в себя, Март поднялся и принялся обходить ближайший штурмбот по кругу, осматривая кокпит, десантный отсек, высокий киль, консоль стабилизатора, закрылки, четырехлопастные пропеллеры и двигатели, расставленные по краям коротких «крыльев» — кормовой консоли. Отдельного внимания заслуживали вынесенные по бортам черные стволы пушек — калибр сантиметра четыре, как на глаз определил он.

По трапу приглушенно простучали каучуковые подошвы ботинок. На палубу спустился молоденький мичман.

— Эй, служивые, кто из вас радист?

В ответ лишь молчание.

— Командир приказал отыскать радиста, передавшего сигнал и сведения о противнике. Кто старший?

— Фельдфебель Сто второго отдельного дивизиона ПВО Волков. Офицеры все погибли. Значит, я за старшего.

— Проведи перекличку, сыщи радиста, Волков.

— Ни одного нет. Может, среди раненых в лазарете найдется? Из военных я тут всех знаю.

Март, получив острым локтем втык от Кима, который уже в нетерпении ерзал на лавочке, но, помня давний уговор с другом, молчавший о любых его делах, все же решил подняться. Соблазн оказаться в боевой рубке фрегата оказался слишком велик.

— Что тебе? — чуть пренебрежительно бросил ему, штатскому штафирке, недавний гардемарин.

— Это я радировал, — принципиально нарушая правила воинского обращения и даже не вытянувшись перед офицером по стойке смирно, что потребовало некоторого усилия и торможения от въевшегося в подкорку армейского уклада, ответил Март.

— Кто такой?

— Вахрамеев Мартемьян. Закончил учебу в приюте и направлялся с товарищем в Сеул.

— Знаешь радиодело?

— А как бы я иначе послал сигнал?

— Как отвечаешь? Почему вопросом на вопрос?

— Я не солдат.

— Тоже верно, — мичманец задумчиво почесал затылок, так что лаковый козырек новенькой фуражки наполз немного на нос.

— Кхе. Разрешите доложить, ваше благородие? — вмешался в диалог фельдфебель.

— Говори.

— Он и его друг — геройские парни. Я сам видел, и другие подтвердят, верно, ребята?

— Ага! Точно! Было дело! — полетело со всех сторон.

— Дрались вместе с нами против япошек. А «радист» их офицера срезал и со вторым дрался.

— Неужели? Вот что. Ты, Волков, и вы двое, за мной! Пойдем к командиру. Только тебе, Вахрамеев, искренне рекомендую придержать язык.

Март в ответ лишь молча пожал плечами.