Глава 6

Ходовая рубка, куда привели ребят и фельдфебеля, поразила даже воображение искушенного всякими зрелищами Марта. Широкая, забранная в толстое бронестекло галерея охватывала ее с трех сторон, нависая широким выступом над верхней палубой и обеспечивая отличный обзор. Заполненная солнечным светом, она открывала поистине бескрайние горизонты. Отсюда, с более чем трехкилометровой высоты, на которой шел «Варяг», даже облака оказывались далеко внизу, а корейская земля выглядела топографической картой с белыми пятнами облаков.

Такая броня от прямого попадания тяжелого снаряда защиты не обеспечивала, но, по крайней мере, от взрывной волны и легких осколков прикрыть должна.

В центре для командира и двух младших пилотов стояли удобные кресла со штурвалами и многочисленными приборами на пультах управления кораблем. Позади них — такие же для штурмана, старшего артиллериста, начсвязи и бортинженера. Во всяком случае, именно так здешнюю расстановку определил для себя Март. А еще он подметил, что, несмотря на недавно прошедший бой, в рубке царит немного расслабленная атмосфера.

— Господин капитан первого ранга, — почтительно доложил мичман. — Старший унтер из спасенного гарнизона и «радисты» по вашему приказанию доставлены.

— Добро, — отозвался командир «Варяга», и, повернувшись вместе с креслом, пытливо взглянул на странную троицу.

— Здравия желаю вашему высокоблагородию! — вытянулся Волков.

Тонко почувствовавший торжественность момента Ким тоже попытался встать по стойке «смирно», и даже предпочитавший сохранять дистанцию Вахрамеев опустил руки по швам и ел глазами начальство.

— Из господ офицеров никто не уцелел? — правильно понял ситуацию командир.

— Так точно!

— И ты принял командование?

— Так точно! — повторил фельдфебель и кратко доложил перипетии прошедшего сражения.

— Вот то, о чем я вам говорил, господа, — обернулся к подчиненным капитан первого ранга, — хороший унтер — тот, на ком держатся армия и флот Российской империи. Настоятельно рекомендую запомнить!

— А это что за гаврики? — закончив нотацию, снова повернулся к ним командир.

— Мы не гаврики, — насупился Витька, а только что стоявший навытяжку Март демонстративно засунул руки в карманы.

— Осмелюсь доложить, геройские хлопцы! — заступился за них Волков. — Вместе с нами обороняли вокзал. Сколько японцев перестреляли — не скажу, не до подсчета было, но не мало!

— Неужели? — иронически приподнял бровь офицер.

— Так точно!

— А оружие где взяли?

— В бою захватили! — буркнул обиженный в лучших чувствах Ким.

— А перед нами и впрямь герои, господа! — не удержался от улыбки один из лейтенантов. — Нет, в самом деле. Если для нас — людей военных, взять в руки оружие при начале боевых действий — прямая обязанность, то для гражданских, да еще столь юных, это, согласитесь, заслуживает уважения!

— А вы что молчите, молодой человек? — пристально взглянул на Марта командир.

— Прошу прощения, но нас не представили, и я не вполне уверен, как к вам правильно обращаться.

— Досадное недоразумение, — усмехнулся тот. — А впрочем, это легко исправить. Меня зовут Георгий Константинович Матвеев, и я капитан первого ранга Императорского Военно-Воздушного флота. Командую воздушным фрегатом «Варяг». А как прикажете обращаться к вам?

— Мартемьян Вахрамеев, — отозвался подросток. — Мы с моим другом Виктором Кимом — воспитанники приюта в Чемульпо.

— Каким образом оказались в Сокчо?

— Навещали моего крестного — Игната Вахрамеева.

— Бывшего старшину абордажников с «Паллады»?

— Да, — кивнул Март. — А вы знакомы?

— Имел такое удовольствие, — невозмутимо ответил под всеобщие смешки командир, после чего, видя в глазах мальчишки недоумение, счел необходимым пояснить. — Лет десять назад я пытался переманить вашего крестного отца на «Варяг», но, увы, не преуспел. Так значит это вы, молодые люди, передали сигнал тревоги?

— Не совсем так, — быстро ответил Март. — Сигнал передавала девушка-стажер по имени Таня. А когда ее ранили, к микрофону встали мы.

— Какая занимательная история.

— Все так и было, — вмешался второй помощник, отвечавший в числе прочего и за связь. — Сначала тревогу передавал женский голос, затем стал мужской.

— Причем имя девушки они узнать успели, а вот фамилию не удосужились, — продолжил иронизировать Матвеев.

— Господа, а я ее помню, — снова подал голос лейтенант. — Глазастая такая и шустрая.

— Еще бы вы и не запомнили, — ухмыльнулся, вызвав тем самым новый приступ веселья, бортинженер.

— Ну, что ж. Надо бы наградить столь бравых героев. Говорите, чего желаете.

— Господин капитан первого ранга, — начал было Март, но Матвеев прервал его.

— Обращайтесь ко мне по имени-отчеству.

— Георгий Константинович, — легко поправился Вахрамеев. — Разрешите задать один вопрос?

— Извольте, молодой человек.

— Нам сказали, что «Варяг» летит в Пхеньян. Но что происходит в Сеуле? Вы могли бы мне рассказать? Началась война?

— Вполне вероятно. Но пока ничего определенного. Известно лишь, что японцы нанесли удар по нашей военной базе и королевскому дворцу. На их беду большая часть нашей эскадры находилась в воздухе и не попала под удар. Так что, когда корабли вернулись, это стало сюрпризом для высадившегося японского десанта.

— Мы их разбили? — не смог удержаться от вопроса Ким.

— Вне всякого сомнения, — благосклонно улыбнулся его горячности Матвеев. — Именно поэтому наш фрегат и сочли возможным послать на помощь Сокчо.

— А «Цесаревич» цел? — спросил Март.

— Да, наш флагман в полном порядке. А позвольте осведомиться, почему он вас так интересует?

— Я видел его в небе над Чемульпо и …

— Понимаю, величественное зрелище. Нравятся воздушные корабли?

— Очень! Но так близко мы с Виктором их видим впервые.

— Что ж, на ваш вопрос я ответил?

— Да, спасибо большое, Георгий Константинович.

— Хорошо, стало быть, награда нашла героя, — не без иронии заключил Матвеев.

— А мое желание? — отчаянно блестя глазами, спросил Ким.

— Говорите. По одному на каждого из героев. Это справедливо.

— Покажите нам фрегат? Если не секретно, конечно…

— Да, пожалуй, устроить вам небольшую экскурсию можно, — капитан первого ранга обернулся ко второму помощнику. — Лейтенант Веселаго, ваша вахта скоро завершится. Не сочтите за труд провести молодых людей по отсекам.

— Есть! — молодцевато отозвался тот, приложив ладонь к козырьку легкой фуражки.

— Что-то раньше ваше высокоблагородие не устраивали променадов для случайных пассажиров, — немного желчно прокомментировал приказ старший инженер, по сохранившейся традиции военно-морского флота носивший кличку «дед».

— Прежде у нас таких, как вы изволили выразиться, «пассажиров» не случалось, — загадочно ответил ему командир.

Лейтенант Веселаго оказался улыбчивым молодым человеком примерно двадцати пяти лет от роду, в идеально сидевшей на нем форме военлета империи, которую он носил с непередаваемым изяществом. Несмотря на видимую в его аристократической осанке породу, держался он с доверенными ему подростками запросто, ничуть не кичась собственным положением и происхождением.

— Как там в Сеуле? — как бы невзначай спросил его Март.

— Тяжело, — немного помедлив, отозвался лейтенант. — Много зданий разрушено. Один из пригородов выгорел почти полностью. К счастью, нам удалось отбиться, но что будет дальше, не знает никто. Противник подтягивает к столице свои наземные силы. Артиллерию, танки, пехоту. Ударь они одновременно, нам бы пришлось худо.

— Так почему же не ударили?

— А вот это решительно невозможно, — со знанием дела улыбнулся Веселаго. — В Японии уж так заведено. Флот смертельно враждует с армией, а все вместе — с летчиками. Не было случая, чтобы они договорились.

— Но как же им тогда удалось скрытно напасть на корейскую столицу, да еще и такими крупными силами?

— Не знаю. Смогли усыпить бдительность. Отвлекли. Обманули, одним словом.

— А что с Чемульпо? — не выдержал Ким.

— Да что с ним сделается. Нет, с моря его, конечно, японцы заблокировали, но это ненадолго. А с суши он достаточно хорошо укреплен.

— Я думаю, что с нашим приютом все в порядке, — обратился Март к Киму, правильно понявший причину беспокойства приятеля. — Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Впрочем, у нас же экскурсия по кораблю, а не обсуждение войны. Интересно вам узнать побольше про славный наш «Варяг»?

Друзья немедленно заверили лейтенанта, что очень хотят прослушать развернутую лекцию.

— Наш фрегат построен по проекту типа «Паллада». Сто тридцать метров в длину, шестнадцать в ширину и двадцать в высоту, считая надстройку. Крейсерская скорость — двести сорок морских миль в час. Шесть орудий калибром сто пятьдесят два миллиметра в трех двухорудийных башнях. Ходовые двигатели на кормовой и носовой консолях с винтами диаметром в шесть метров заключены в кожухи, то есть являются импеллерами. Хотите посмотреть башню ГК[36]?

— Очень, — в один голос тут же ответили друзья.

— Тогда пошли туда.

Беседуя, они добрались сначала до верхней палубы, где лейтенант показал им вблизи башни главного калибра фрегата, затем спустились по металлическим трапам на две палубы вниз — к стоящим в полукруглых спонсонах скорострелкам. Поднялись на палубу выше, чтобы посмотреть через иллюминатор, как работают те самые, вынесенные на консолях ходовые двигатели.

— И все же удивительно, как такая громадина может летать… — не удержался от замечания Вахрамеев, внутри которого буквально бурлило сопротивление всему увиденному.

Лейтенант ничего не ответил на эти слова, продолжая показывать дорогу. Наконец, оказались в святая святых воздушного корабля — его машинном отделении, где их встретил один из младших инженеров: Дмитрий Карелин, ровесник и приятель Веселаго.

— Батюшки, — немного иронически встретил их процессию Карелин, — какие люди к нам пожаловали!

— Да вот, — обезоруживающе улыбнулся провожатый. — Командир попросил показать этим любознательным юношам, как у нас тут все устроено.

— Да ладно!

— Мамой клянусь! — попытался изобразить кавказский акцент лейтенант, после чего они оба засмеялись какой-то понятной им одним шутке.

— В общем, так, ребята, — показал на своего друга Веселаго. — Если кто и сможет поведать вам, как и за счет чего летает наш «Варяг», то только Дмитрий. Он на этом собаку съел. Хотя, в королевстве Чосон последнее не редкость.

— Ладно тебе, — добродушно усмехнулся инженер и с немалой гордостью показал на закованный в броневой кокон агрегат, с подведенными к нему толстыми электрокабелями, — вот это, молодые люди, и есть ГДК-10/А, то бишь гравитационный двигатель Колычева десятой новейшей модификации и максимальной подъемной силы — что и значит класс А. У нас на борту таких установлено три. В носовом отсеке, в центральном и здесь, в кормовом. К слову, общая номенклатура включает и значительно менее мощные типы В и С. Их ставят на корветы, малые десантные корабли, часть транспортов, особенно частных, штурмовики и все виды ботов.

— По каким законам физики это все крутится? — не удержался от возгласа Март.

— Они работают по принципам энергофизики, — пожал плечами Карелин, после чего, заговорщицки подмигнув любопытному подростку, добавил, — которые, говоря по совести, толком пока никто системно не изложил.

— Но как это возможно?

— Был такой человек, даже не так — человечище! — с огромным уважением произнес инженер. — Гений. Самородок. Изобретатель. Иван Архипович Колычев. Да что это я, вам ведь о нем наверняка в школе рассказывали.

— Ну так, — неопределенно покачал головой Виктор.

— Вот он эти двигатели и придумал, хотя так и не успел научно сформулировать законы, по которым они функционируют. Говорил, что сам больше практик, чем теоретик. Мол, потомки пусть поймут, как эти законы работают.

— Хорошо, пусть энергофизика. Но какова механика процесса?

— А, тут просто. ГДК создаёт гравитационное поле, которое отталкивает Землю от корабля, если вспомнить второй закон Ньютона. И тут возникает интересный и полезный эффект: всё, что приближается к кораблю снизу, тоже отталкивается полем. Например, артиллерийские снаряды, которые просто зависают в воздухе, не долетая до цели. Правда, из-за этого и штурмботы принять через люк в днище не получится, приходится делать в бортах сдвижные ворота и лацпорт[37] с аппарелью в корме — но за всё надо платить.

Все можно описать через классические силы. ГДК создаёт тягу с вектором, гасящим тяготение. Откуда сила берётся, то есть, какие сущности взаимодействуют? Помните: «сила всегда порождает противосилу», кто это сказал?

— Ньютон.

— Верно. В энергофизике это фундаментальное явление описывается через понятие «тёмной энергии», которая по теории есть сила отталкивания. ГДК создает избыточный «тёмный заряд» по отношению к «темному заряду» находящемуся с самом центре планеты и который имеет небольшой диаметр.

— Но почему не использовать гравитационные линзы для создания «толкающего луча» под углом к горизонту? — Не удержался Март от вопроса.

— Соображаешь, — с уважением и некоторым даже удивлением посмотрел на него бортинженер. — Жаль, но не выйдет каменный цветок у Данилы мастера. Тангенциальная проекция ядра незначительна, поэтому использовать ГДК для горизонтального полета воздушного корабля не получится, как ни старайся.

— Понятно. Получается, дно в принципе на сто процентов защищено? А если сразу и очень много залпом дать?

— Ишь какой дотошный, — засмеялся Карелин. — Никто не пробовал. Но, теоретически, могут и обнулить подъемную силу. Тогда, выходит, корабль упадет. Как и всякий иной предмет. Но ГДК у нас с большим запасом, так что…

— А если один двигатель все же выйдет из строя?

— Даже одна «ашка» позволяет нашему фрегату безопасно опуститься на поверхность. А любые два гарантируют полную работоспособность корабля.

— То есть у вас такой переизбыток мощности поддерживается? Богато…

— Можем себе позволить. А вот те же японцы больше двух «ашек» не ставят. Хотя, по правде сказать, у них больше «бэшки» и «цэшки». Этих много больше требуется. Их и расставляют иначе.

— Выходит, ГДК создают подъемную силу, а винтовые двигатели только работают толкателями или тоже помогают с набором высоты?

— Ну, вовсе избежать эффекта создания подъемной силы за счет набегания воздуха на планер корабля и тем более крыла консолей на скорости в шестьсот километров в час, конечно, невозможно.

То, что предельные скорости воздушных кораблей ограничиваются шестьюстами — шестьюстами пятьюдесятью километрами в час, Марта не удивило. Очевидно, местные еще не додумались до турбовинтовых двигателей и соосных винтов переменного шага, работающих в противоположных направлениях — по часовой и против часовой стрелки. И тут определенно крылся задел на развитие, которым мог воспользоваться Март. Он двигателистом никогда не был, но, безусловно, понимал саму схему и мог ее системно изложить, и, вероятно, даже запатентовать, став первооткрывателем.

— А где эти двигатели делают?

— И гравитационные и винтовые производят на заводах концерна Колычевых. Да и наш корабль на их верфях собран. Чего уж там говорить, почитай, все технологическое оборудование фрегата делается на колычевских предприятиях. Это, парень, силища! Они и артиллерию, и башни вырабатывают.

— Прям монополист российский.

— Бери шире — мировой! Прежде они и вовсе одни на весь свет белый гравитационники делали, теперь то уже иначе, но лидерство они крепко держат до сих пор!

Вскоре их разговор привлек внимание подчиненных Карелина — техников, обслуживающих основные и вспомогательные механизмы летающего корабля. Один из них — крепкий светловолосый парень с пытливым взглядом зеленовато-серых глаз и нашивками сверхсрочника на рукаве, улучив минутку, спросил у Марта:

— Я смотрю, ты хлопец головастый. К технике склонность имеешь.

— Есть такое. Нравится с железом возиться и руки, вроде, откуда надо растут.

— Смотри, у меня тут гироскоп[38] забарахлил, знаешь, что это такое?

— Это трехстепенной роторный?

— Верно, да не совсем. Это авиационный гироуказатель курса или гирополукомпас. Что в нем может сломаться, представляешь?

— Всего скорее шарикоподшипники, так-то вещь дубовая и надежная, как молоток.

— Ну, давай, бери отвертку.

Март легко откликнулся на подначку и, быстро разобравшись, привел аппарат в порядок. За этим наблюдали уже все свободные от вахты борттехники. Ким, гордый до невозможности, стоял рядом и внимательно наблюдал за ловкими действиями друга. И молчаливо недоумевал: «Вот откуда он все это умеет и знает? Неужели Сила настолько могущественна, чтобы наделять так щедро?»

— Сделано. Теперь работает, хотя надо, конечно, протестировать толком.

— Это да, только времени нет. Мы, считай, уже в Пхеньяне, вон как уши закладывает, значит, идем на посадку. Ну ты, парень, удивил! Сколько ж тебе лет?

— Шестнадцать.

— Силен! — покачал головой техник. — Ты вот что, если что, приходи в трактир «Вегигун» — мы там часто бываем, спросишь у бармена Тимофея Лозового — это, стало быть, я и есть. Ну, до встречи, Мартемьян Вахрамеев!

Перезнакомившись со всеми технарями, друзья вместе с остальными пассажирами сошли на землю. Вокруг царили мир и тишина. Ясное солнце светило посреди редких облаков, стрекотали кузнечики, порхали бабочки и стрекозы. И уже почти не верилось, что где-то рядом идет война.

Едва успевший приземлиться «Варяг» встречали кареты скорой помощи, военное начальство и жандармы. С первыми было все просто. Погрузив на носилки тяжелораненых и прихватив тех, кто мог передвигаться самостоятельно, они покинули летное поле.

Представители командования тоже управились быстро. Получив доклад командира фрегата, бегло осмотрели эвакуированных из Сокчо военных и зенитные орудия. Отдали распоряжение все сберечь и ничего не потерять. После чего с чувством исполненного долга удались. Несколько дольше задержались трофейщики, один из которых обратил внимание на все еще сжимавшего винтовку Кима.

— Эй, парнишка, давай сюда винтарь! — безапелляционно потребовал средних лет рябоватый боец в изрядно заношенной гимнастерке.

— С чего это вдруг? — взъерошился Витька, успевший прикипеть к Арисаке сердцем.

— С того, — с чувством превосходства поведал солдат, — что таким сопливым, да еще и узкоглазым не положено с оружием шастать!

— Она моя, — непреклонно ответил ему подросток. — Я ее у японцев в бою взял!

— Хорош заливать-то, Аника-воин! Не то как надеру уши, будешь знать!

— Оставь парнишку в покое! — веско сказал незаметно подошедший к ним Волков. — Что в бою взято, то свято!

— Да в каком еще бою, — отмахнулся было трофейщик, но наткнулся на суровый взгляд фельдфебеля.

— Тебе, крыса тыловая, никак зубы жать стали?! — с вызовом в голосе поинтересовался старый служака. — Коли так, то я враз могу поспособствовать твоему горю!

— Никак нет, господин фельдфебель! — вытянулся тот.

— Тогда гуляй отседова!

— Есть!

— Спасибо вам, — искренно поблагодарил своего заступника Ким.

— Не за что, — усмехнулся Волков. — Я, вообще, попрощаться подошел.

— А вы куда сейчас? — спросил Март.

— Известно куда. В казарму здешнюю, а там в запасной зенитный полк или на переформирование. Была бы шея, а хомут сыщут! Так что, прощевайте ребятки и не поминайте лихом. Даст Бог, свидимся.

— Обязательно увидимся, — почти хором пообещали ему мальчишки и по очереди пожали твердую, как будто деревянную, солдатскую ладонь.

К несчастью, на этом их проблемы только начались.

— Ну вот мы и снова встретились, — улыбнулся им как старым знакомым тот самый ротмистр, что прилетал на маяк. — Здравствуйте, господа.

— И вам не хворать, — тяжело вздохнул Март, чуйка которого просто заверещала о грядущих неприятностях.

— Я слышал, вы отличились в бою?

— Не, мы так, мимо проходили.

— Господи Боже, да вы еще и скромный! Просто какой-то кладезь положительных качеств…

— Господин ротмистр, у вас к нам какое-то дело? — хмуро спросил Вахрамеев.

— Да не то чтобы. Просто выясняем все обстоятельства случившегося и вдруг видим, что двое хорошо знакомых нам подростков снова оказались в центре событий. А вы что-то имеете против?

— Ну что вы. Просто мы устали и хотели бы отдохнуть.

— Законное желание. У нас тут и помещение есть неподалеку со всеми удобствами.

— И крепкими решетками на окнах?

— Можем найти и такие.

— Что здесь происходит? — строго спросил только что сошедший с трапа Матвеев.

— Ничего особенного, господин капитан первого ранга, — вытянулся ротмистр. — Проводим дознание.

— С несовершеннолетними?

— Увы. Военная необходимость.

— В таком случае, поторопитесь. Я должен немедленно отправиться в штаб.

— Не смею задерживать.

— Молодые люди, за мной, — скомандовал каперанг[39] и решительно направился в сторону поданного для него автомобиля.

— Но…

— Бывшие воспитанники приюта Вахрамеев и Ким изъявили желание служить на «Варяге». Сейчас мы отправляемся в штаб, чтобы надлежащим образом оформить все необходимые документы.

— Я не знал.

— Теперь знаете. Впрочем, если у вас остались вопросы к ним, вы всегда сможете задать их. Если будет время.

— Не премину, ваше высокоблагородие, — закаменел жандарм и отдал честь небрежно козырнувшему ему командиру.

Присланный за командиром фрегата автомобиль разительно отличался от того, который подростки угнали у бандитов в Чемульпо. Закрытый, блестящий черным лаком и обилием хрома кузов. Мерно урчащий мощный двигатель под длинным капотом и два ряда пассажирских сидений, отделенных от водителя стеклянной перегородкой. Изнутри салон оббит кожей и, вообще, интерьер, что называется, — «дорого-богато».

— Не припомню, когда это я «изъявлял желание» поступить на военную службу, — буркнул Март, когда их роскошный лимузин тронулся.

— Хотите вернуться к жандарму? — усмехнулся Матвеев.

— Нет.

— Но служить тоже не желаете?

— Если честно, то не очень.

— Странно. Вы не похожи на пацифиста.

— Просто люблю свободу.

— Это понятно. Но послушайте старшего товарища, молодой человек. Началась война и, так или иначе, вступления в строй вам не избежать. Так что мы в любом случае еще встретимся.

— А мы с вами товарищи? Хотя, в любом случае, благодарю за столь лестную характеристику.

— Если я хоть что-то понимаю в людях, — внимательно посмотрев на него, сказал капитан первого ранга, — то да. Впрочем, я не стану вас неволить. Не желаете поступать на службу сейчас, я подожду. А пока вот вам моя визитка с номером телефона. Позвоните, скажем, завтра. У меня будет для вас небольшой сюрприз.

То, что командир «Варяга» — одаренный, Вахрамеев понял сразу. Вокруг все еще разгоряченного боем офицера так и полыхала яростными протуберанцами «сфера», причем она была почти такая же, как у Марта — небесно голубая, лишь с редкими вкраплениями красного. Не желая выдавать незнакомым людям своей тайны, подросток поспешил выключить свои способности, но то ли не успел, то ли Матвеев оказался слишком опытным.

— Я подумаю над вашим предложением, Георгий Константинович.

— Подумайте, — легко согласился командир. — Причем не только за себя, но и за своего друга.

— Конечно.

— В таком случае, не задерживаю.

— А что вы скажете жандарму?

— Господь с вами, юноша. Ротмистр Лукомский, конечно, человек своеобразный, но отнюдь не идиот, чтобы требовать у меня отчета. Мало ли какая причина могла найтись, чтобы не позволить прием на службу несовершеннолетних. Однако, если он вас встретит где-то помимо моего корабля, я не смогу вас защитить.

— Благодарю.

Стоило автомобилю остановиться перед зданием штаба, его со всех сторон окружили проведавшие откуда-то о недавней героической победе репортеры и, как только показался Матвеев, стали наперебой спрашивать о произошедших в Сеуле и Сокчо событиях. Капитан первого ранга в ответ охотно им попозировал, улыбаясь при этом не хуже, чем Кларк Гейбл[40], заслуженно наслаждаясь минутой славы и взлетевшей к небесам популярностью. После чего представителей прессы оттеснила охрана.

— Валим, пока не началось, — пихнул товарища Март, и они вылезли в другую дверь.

В другое время двое подростков в изрядно потрепанной после боя одежде, один с японской винтовкой, а второй и вовсе с трофейной катаной, наверняка, привлекли бы к себе внимание окружающих, но сегодня все их мысли были заняты персоной каперанга Матвеева. К тому же, на улицах и без того хватало испуганных беженцев в разной степени потрепанности, увешанных оружием военных, так что никто не обратил на них никакого внимания.

Единственными, для кого была очевидна несообразность их экипировки, оказались они сами. Так что молодые люди поспешили как можно быстрее убраться с оживленных улиц и найти себе какое-нибудь пристанище.

— Марик, — осторожно поинтересовался Витька, когда они достаточно удалились от штаба. — А что может начаться?

— В каком смысле? — не понял Вахрамеев.

— Ну как же, — даже остановился Ким. — Ты сказал: «Валим, пока не началось», вот я и спрашиваю…

— Я тебе потом объясню, — хмыкнул Март, сообразив, что его друг не знает этот анекдот[41].

— Все потом, да потом, — пробурчал Виктор. — И вообще, куда мы идем?

— Не знаю, — честно признался Мартемьян. — Нужно где-то остановиться и привести себя в порядок.

— Так вот гостиница!

— Где?

— Ну, вот же, — показал Ким на скромную вывеску «Меблированные комнаты вдовы Пак».

— Черт, даже не подумал, — озадаченно почесал голову Вахрамеев.

Если что в королевстве Чосон и было хорошо развито, так это малый бизнес. Все улицы городов казались заполнены мелкими магазинчиками, лавчонками, щиктанами и прочими заведениями общепита от крохотных забегаловок до вполне приличных рестораций. И уж, конечно, наличествовали места, где одинокие или семейные путешественники могли остановиться на ночь.

Одни больше напоминали ночлежки, вроде тех, что описал в пьесе «На дне» пролетарский писатель Максим Горький, отличавшиеся разве что восточным колоритом, другие выглядели вполне фешенебельными отелями с полным пансионом. Третьи представляли собой что-то вроде домов свиданий «с шлюхами и блек-джеком». В общем, при желании, можно было найти пристанище на любой вкус.

Семейное предприятие почтенной вдовы Пак находилось примерно в центре этого треугольника. Комнаты, которые она сдавала своим клиентам, были вполне приличны, но без лоска. Поскольку роль горничных выполняли ее дочери, открытого разврата она не позволяла. Но если почтенный господин останавливался с «племянницей», то, разумеется, никто не чинил ему в этом препятствий.

— Что вам угодно? — достаточно любезно встретила их госпожа Пак, сразу же разглядевшая, что потрепанные наряды потенциальных клиентов некогда были вполне приличными костюмами.

— Мы только что прибыли из Сеула, аджума, — горестно вздохнул Ким, прислонив к стойке свою винтовку. — Наш дом разбомблен, мы остались совсем одни и со вчерашнего дня ничего не ели. Не найдется ли у вас крохотного уголка для нас?

— Конечно-конечно, — засуетилась хозяйка, мгновенно проникшаяся симпатией к двум сиротам. — Проходите, мальчики, я вас покормлю.

После сытного обеда и горячего душа их разморило на сон. «Сиеста, епт», — не очень понятно прокомментировал Март, скидывая модные туфли и заваливаясь на кровать. Витька примеру друга не последовал, а, разложив на столе винтовку, принялся ее разбирать и чистить.

— Как она тут крепится, забыл совсем… — задумчиво прошептал он себе под нос, но так, что Вахрамеев услышал сквозь навалившуюся дрему.

— Вот ты неугомонный, — едва не разорвал рот от зевка Вахрамеев. — Потом наведем блеск на трофеи…

— Нет, я так не могу. Лучше подскажи, как ее разобрать.

Кряхтя, как старый дед, Март нехотя поднялся и без малейших усилий быстро раскидал Арисаку.

— Запомнил или повторить?

— Теперь точно не забуду. И давай, я твои пистолеты тоже почищу, — вместо ответа предложил Ким.

— Лучше отдыхай. Я после сам все сделаю.

— Не, мне в удовольствие с этими железками возиться. Мы с дедом Игнатом твой Маузер разбирали и чистили перед отъездом, так что не беспокойся, я ученый.

— Ну, дело ваше, господин профессор. Охота пуще неволи.

Отдав другу оружие, он уселся на кровати и принялся крутить в руках доставшийся в бою меч, время от времени поглядывая на Виктора.

— Да, не того назвали марсианином… не того…

— Ты о чем?

— Да так… Знаешь, как переводится с латыни мое имя?

— Нет. Даже не задумывался никогда, — словно извиняясь, ответил Ким.

— Посвященный Марсу. Богу войны. Так что мы с Барсумом[42] одной крови.

— Что еще за Барсум?

— Я так понимаю, марсианские хроники Берроуза ты тоже не читал?

— Нет вроде.

— О, брат, это надо исправить. Вот найдем толковый книжный магазин в городе и купим тебе всякого годного чтива.

— Не, лучше тогда про баллистику и конструирование стрелкового оружия и не так, просто почитать, а научную книгу. С чертежами и расчетами.

— Чего бы это вдруг?

— А мне нравится! — не без вызова ответил Витька. — Я тут думал, что если бы у всех наших солдат были автоматические карабины, как у деда Игната? Представляешь, как бы мы японцам навтыкали?!

— Это да. Плотность огня была бы совсем другой. Автомат — вещь нужная, — задумчиво протянул Март. — Только калибр надо менять. Винтовочный патрон слишком мощный.

— Вот я хочу сделать такой автомат! Ну, пусть под маузеровский патрон, как у тебя. Тоже будет хорошо!

— Верно мыслишь! И чего дальше делать планируешь?

— Хочу отыскать в городе оружейную мастерскую. И попроситься к ним на работу.

— А чего не на базе? Там, наверняка, можно вольнонаемным пойти.

— Тоже хорошо! Но я еще думал, в Пхеньяне должна быть крупная рембаза для починки винтовок и пулеметов для королевской армии. Понимаешь, враг напал на мою страну. На мой народ. Нет, даже сразу на обе мои страны и оба моих народа. Я ведь русский кореец. Наверное, больше русский, но и кореец тоже. И я видел, что они творят на моей земле, с нашими людьми. Мы жили мирно, развивались, трудились, росли. А они… Корейцы с восточными соседями столетиями воюют. И я хочу помочь родине. И России, и Корее. Готов и с винтовкой в руках драться! Но думаю, что больше пользы принесу, если сделаю такой автомат. Простой, надежный, удобный и дешевый для массового производства. Дед что говорил? АКС — всем хорош, но его не взяли в армию, потому что сложный очень. Много деталей. Дорого и долго его делать. И обслуживать простому солдату трудно. А надо такой автомат, чтобы всех вооружить и бить врага!

— Я смотрю, ты с оружием успел разобраться? Давай тогда поспим пару часов.

— Ага, — устало согласился Ким.

Засыпая, Витька в полудреме вспомнив о важном, приподнял голову от подушки:

— Надо Таню навестить завтра.

— Какую еще Таню? — поначалу отмахнулся Март, занятый своими мыслями, но потом понял, о ком речь, — Ты про стажерку? Господи, кто о чем, а вшивый о бане!

— Зачем так говоришь? Она хорошая девушка, это сразу видно. И добрая…

— Это да. Ладно, сходим, а то мы так с ней и не договорили. Странная какая-то у нас вышла экскурсия…