Глава 10. Фабрис Робер

Мишель Марсо

Что-то противно пикало над ухом и громко взвыло, стоило осознать, что я уже не сплю. Я дёрнулся от мыслей, что если отказники ещё валяются на полу без сознания, то у меня есть шанс обыскать их и таки уничтожить генератор бета-волн.

– Проснулся, проснулся! Держите его!

«В смысле – держите?!»

Я распахнул глаза и увидел, как трое сотрудников медперсонала бросились ко мне, двое схватили за руки, а третий приложил к шее шприц-пистолет с подозрительным содержимым.

– Что это? – Так изумился необычной обстановке и незнакомым цваргам, что даже сопротивляться перестал.

– Антидот. Вы надышались алисеном, у вас его всё ещё значительная концентрация в крови, мы выводим постепенно, чтобы не навредить организму. На самом деле это была предпоследняя доза антидота, всё уже в порядке.

– А-а-а… понятно, – пробормотал я и аккуратно сел в медицинской капсуле.

– Как себя чувствуете? – заботливо поинтересовался тот, кто поставил укол.

– Да… нормально вроде. – Я пожал плечами, прислушиваясь к себе.

Каких только жизненных ситуаций у меня не было, но попал в медкапсулу по состоянию здоровья я впервые.

– Ну и отлично. Ребята, можете идти. – Док сделал жест помощникам, и те испарились. Стоило только двери закрыться за мужчинами в белых халатах, как док снова обратился: – Господин Марсо… Я в курсе, кто вы… и бесконечно вам признателен. То, что вы сделали для отверженных на Цварге, – настоящий подвиг…

«Швархова праматерь, неужели этот кошмар не закончился?!»

По тому, как я резко дёрнулся, док всё понял. А может, по тому, что у него были развитые резонаторы.

– Простите-простите, я не хотел вас напугать! – Он даже на шаг отступил, демонстрируя пустые ладони. – Я не имею никакого отношения к тем пятерым больным отморозкам, что поступили в одно время с вами. Их даже наручниками к койкам пристегнули на всякий случай. Я сам чистокровный, и жена есть.

– Нестабильная сингулярность, док! С этого начинать надо было. – Я откашлялся и откинулся на выгнутую спинку в капсуле. – Тогда что вы хотели?

– Исключительно сказать «спасибо» за проведённую реформу. Несмотря на то что я работаю в сфере медицины и наша раса находится на грани вырождения, я считаю, что нельзя ограничивать женщин какими-то списками. Конечно, Планетарная Лаборатория не отменила их окончательно, но одно то, что на руку и сердце цваргини теперь может претендовать, в общем-то, любой гражданин Цварга – это благо. Это личное мнение.

Я кивнул, принимая благодарность, и потёр место укола. Задним числом отметил, что меня раздели, пока я был без сознания. Одежда сложена на стуле рядом, а на мне лишь безразмерные больничные штаны бледно-голубого цвета.

– Я могу одеться и идти?

– Не совсем. Ещё одна порция антидота через четыре часа, и тогда да, вы свободны.

– Ладно. – Со вздохом кивнул.

Четыре часа так четыре часа. Подождём. Не смертельно. Жаль, что коммуникатора нет… Узнать бы, как всё закончилось и насколько плачевна моя ситуация. Судя по тому, что наручниками не пристегнули, – пока эмиссариат обвинений не выдвинул.

– И… господин Марсо?

На морщинистом лице цварга в белом халате промелькнуло откровенное сомнение.

– Да?

– Я бы на вашем месте подумал за это время… – Он замялся и даже взгляд отвёл. – Я вам глубоко симпатизирую, но судя по разговорам в коридорах… не подумайте… но вроде как вас в сообщники преступников записывают… По обрывкам разговоров, конечно, всего не понять, но в клинику поступило множество граждан с отравлением алисеном, причём у мужчин ещё и крайне тяжёлое состояние из-за бета-колебаний определённого спектра. Там за дверью дежурит представитель СБЦ, а у вас всего несколько часов, чтобы придумать стратегию защиты.

– Кто? – Я тут же встрепенулся.

– Эмиссар высшего звена, Фабрис Робер. Тот ещё кровопийца, по слухам, – пробормотал док. – Я сообщил, что вам нужен покой после такого воздействия. Как-никак вы хотя и смесок, бета-колебания и вам нанесли определённый урон. Всё-таки почти девяносто минут вблизи генератора этой гадости.

– Он ждал всё это время под дверью, пока я очнусь? – изумился я.

– Говорят, он и неделю может не спать, если расследует дело. Бульдожья хватка.

– Впустите его скорее!

Док посмотрел на меня изумлённо:

– Вам бы сейчас спокойствие и положительных эмоций побольше…

– Да-да, поэтому впустите Фабриса, пожалуйста.

Цварг даже подошёл ко мне поближе – явно чтобы на уровне эманаций убедиться, что я не тронулся разумом. Но, видимо, так и не обнаружив серьёзных недочётов в моей структуре бета-волн, он медленно кивнул и вышел из палаты. Меньше чем через десять секунд в ту же дверь стремительным шагом влетел Фабрис. Подвижный как ртуть, как всегда в безупречной чёрной форме Службы Безопасности с платиновыми застёжками и узнаваемым издалека значком, с чёткими и скупыми движениями, как будто не его я в последний раз видел слабеющим за доли секунды с алыми разводами крови на лице.

– Мишель, как ты? – тут же спросил он.

В целом ответ на вопрос не требовался, так как его плечи уже заметно опустились. Всё же хорошо иметь чувствительные резонаторы – можно заранее уловить состояние собеседника ещё до того, как начнётся разговор.

– Нормально, – тем не менее вежливо ответил я. – А ты как?

Фабрис фыркнул.

– Нормально, – эхом отозвался эмиссар, – но Даня грозилась убить, как только я прилечу на Тур-Рин.

– Это она правильно, там срок за убийство меньше дают. – Я покивал, а Робер вновь повторно фыркнул.

– Вас, юристов, не разберёшь, когда вы шутите, а когда говорите серьёзно.

– Если что, это была шутка.

– Да понял я уже. – Он махнул рукой, пододвинул табурет и сел верхом. – Рад, что у тебя есть силы на юмор.

– Всё так плохо? – уточнил, собираясь с мыслями.

Как ни крути, а история, в которую я влип, вышла пренеприятнейшая и отдаёт зловонным дифреновым душком. Во-первых, десятки свидетелей подтвердят, что я оказывал содействие преступникам, и будет очень сложно доказать, что это не так и на самом деле я отчаянно тянул время до прихода Службы Безопасности. Во-вторых, пострадало очень весомое количество граждан: тут и цварги, и цваргини… Внутренний адвокат взвесил ситуацию и уже вынес вердикт, что за такого клиента он браться не стал бы.

– На самом деле не так чтобы очень, – внезапно перебивая мои размышления, ответил Фабрис. – Ульяна у тебя очень сообразительная, ты должен быть ей благодарен.

– Да, она позвонила тебе… – пробормотал я, – если бы позвонила в Системную Полицию, то всё могло бы обернуться по-другому.

– Разумеется, в разы хуже.

– Хуже? – Я озадаченно потёр лоб. – Но почему? Клянусь, я не сразу понял про генератор бета-волн, а сообразил, что он замаскирован под пряжку ремня главаря, уже и вовсе за минуту перед тем, как потерять сознание. Если бы в составе вашей команды были полуцварги…

– То неизвестно, чем бы всё это обернулось. Пока ты тут валялся без сознания, аналитический отдел эмиссариата пробил по своим каналам прошлое всей пятёрки и выяснил, что это лишь край кратера. За день до твоего обеда в ресторане Кевин Керо-Савой связывался с капитаном Системной Полиции Митце, чтобы узнать твой адрес и перемещения, зафиксированные общественными камерами…

– Кто-кто?

– Он представился тебе как Кекс. Верхушка реактора, так сказать.

– Та-а-ак… а господин Митце?

– Ещё один фанатик-отказник, устроившийся на службу в Системную Полицию семь лет назад. На хорошем счету, кстати, был. Если бы не вся эта история, то мы бы никогда и не узнали, какой бунт постепенно готовился на планете. Если бы в ресторан прилетела Системная Полиция, то велика вероятность, что кто-то вроде этого Митце оказывал бы помощь отверженным.

– Вселенная! – Я схватился за голову. – Моя реформа, получается, вышла катализатором всей этой дряни?

– Катализатором, – согласился Фабрис, но тут же добавил: – Однако это и не так плохо. Реформа была нужна, и я до сих пор тебе за это благодарен.

Тихий смешок вырвался из горла. Ещё немного, и я отдельным пунктом в договорах буду указывать, что клиенты не должны испытывать благодарности. Как хотят, пускай так и выполняют. Фабрис заинтересованно приподнял левую бровь.

– Да так, это личное, – торопливо сказал я, – продолжай.

– Что ж, изволь. Но если бы не твоя реформа, то неизвестно, когда бы это всё бомбануло и как много отказников Кевин Керо-Савой перетянул бы на свою сторону, а так у нас сейчас множество нитей. Муравейник резко вскрыли, всех букашек пока ловим, теперь это больше дело аналитиков.

– Ясно… – пробормотал я и спохватился: – А как цваргини и цварги после алисена?

– Цваргиням после алисена ничего не будет. Это очень щадящая версия усыпляющего газа, как раз для таких деликатных случаев. Именно поэтому многие долго кашляли, но не отрубались. Сильнее мы использовать не могли, сам понимаешь – цваргини.

Я кивнул.

– А мужчины?

– С ними сложнее, конечно. Кровь от алисена уже почти всем очистили, а вот последствия бета-волн… – На лице Фабриса промелькнула боль. Впервые за жизнь я порадовался тому, что родился лишь наполовину цваргом и мои резонаторы не настолько развиты, как у чистокровных собратьев. – К сожалению, воздействие оказалось достаточно длительным, тут только ждать и слушать доков. У всех прогнозы разные, вероятно, кто-то навсегда потеряет чувствительность к бета-колебаниям, но смертей нет. Моих ребят и вовсе облучало всего пару минут, а не полтора часа…

Я встрепенулся:

– Да, кстати, а как вы так быстро-то? Я думал, что придётся в лучшем случае часа два ждать тебя с подкреплением… Нет, не подумай, что я не рад, просто изумлён.

Чёрные глаза собеседника блеснули, а губы сложились в кривую не то улыбку, не то ехидную усмешку.

– О-о-о, я же говорил, что Ульяна умница? Ты знаешь, я раньше задавался вопросом, почему такие две разные девушки, как Даня и Ульяна, дружат, да ещё и столько лет… – Он почесал затылок. – Признаться, с Улей у нас как-то не очень сложились отношения. Она меня считает страшным и опасным…

«Как, в общем-то, и подавляющее большинство граждан на Цварге…»

– А я до сих пор воспринимал её взбалмошной и недалёкой, особенно если учитывать её работу в ночном клубе. В общем, после этого случая, наверное, извинюсь.

– Что она сделала? – спросил я, смутно чувствуя, что ответ мне не понравится.

– Она выбежала из ресторана по запасной лестнице, набрала меня, после чего почти моментально настроила свой коммуникатор на передачу геолокационных данных и оставила его снаружи здания, чтобы сигнал был чистым и мы могли ориентироваться. Сама же гражданка Ульяна Ласка вернулась и положила твой коммуникатор на пол у самых дверей в зал, предварительно настроив устройство на максимальную чувствительность к звукам. Кроме того, она скачала и установила приложение диктофона на запись. Таноржка, одним словом. – Фабрис усмехнулся. – Итого: мне не пришлось тратить время ни на поиск ресторана, ни на расспросы, что именно случилось, ни на согласование применения алисена, так как Кевин Керо-Савой сам произнёс слово «заложники». Вообще я смог организовать всё так быстро только благодаря помощи Ульяны.

Нестабильные атомы! Девушка рисковала жизнью, возвращалась обратно и подкладывала коммуникатор у закрытой двери… А если бы кто-то из отказников пошёл в туалет? А если бы они её просто услышали или учуяли ментально за тонкой перегородкой?! Вот же… бесстрашная!

– Ясно, – вздохнул я, переваривая всю информацию. – Хорошо, что всё закончилось.

– Тут как посмотреть, конечно. – Фабрис задумчиво покачал головой. – Но да, основные события завершились и, к счастью, без смертей с гражданской стороны. Однако вынужден предупредить, что мои люди ближайшие месяцы будут наблюдать за тобой. Мало ли кто-то из пока не пойманных фанатиков решит повторить подвиг Кевина.

– Что ж. Охрана так охрана. Повезло, что в изолятор не сажают ради моего же блага, – пробормотал я.

– Такие варианты тоже рассматривались. – Фабрис нахмурился. – Не все в АУЦ верят, что ты действовал так исключительно под давлением, а на самом деле сам не хотел помочь отказникам провести ещё одну реформу. Пришлось сакцентировать их внимание, что именно ты и уничтожил генератор бета-колебаний. Кстати, как ты его вычислил?

Я пожал плечами:

– Случайно. Уже когда почти отрубился от алисена. Наверное, интуиция сработала. А как они вообще его изобрели, это известно? Я имею в виду, что это же надо тщательно подбирать нужный спектр волн и их длину, тонко настраивать, чтобы колебания не затрагивали полуцваргов, но конкретно нейтрализовали чистокровных… Наверное, как-то методом проб и ошибок?

По лицу Фабриса пробежала тень. Он отрывисто кивнул:

– Да, тут ты прав, и мы до сих пор бьёмся над этой загадкой. Пришлось даже обратиться в таурель-отдел агентурной сети… Они выяснили, что за последние годы штамп «отказ» ставили и чистокровным цваргам с работающими резонаторами, которые, однако, не добрали в общих физических показателях, а также у которых финансовый уровень сильно ниже среднестатистического. Таурель-специалисты выдвинули теорию, что кто-то из таких отказников примкнул к полукровкам и дал замучить себя во имя «благого дела», чтобы оттестировать и идеально настроить генератор. По крайней мере, обыск квартир всей пятёрки уже произведён и подобных устройств больше не найдено.

– Да уж. Вот это история. – Я изумлённо покачал головой. – Но погоди, вряд ли ты пришёл, чтобы просто всё мне рассказать и предупредить, что какое-то время эмиссары будут за мной наблюдать. Ты ждал, когда я очнусь, а значит, у меня всё-таки есть проблемы. Что АУЦ мне предъявляет?

– Не волнуйся, АУЦ тебе ничего не предъявит. Повторюсь, благодаря Ульяне у нас есть запись происходящего в том зале, и все понимают, что на тебя давили. Другое дело, что запись слышал эм-м-м… жених Элен, и он далеко не пришёл в восторг.

– Кто?

Я даже не сразу понял, о ком идёт речь, и лишь через пару секунд сообразил:

– А-а-а… той цваргини, которая притворилась моей невестой?

– Да. – Фабрис кивнул. – Её жених занимает влиятельное положение в Аппарате Управления. Так что я здесь скорее неофициально и советую тебе как друг: объяви о помолвке с Ульяной как можно скорее, если не хочешь проблем. Тот цварг умеет доставлять неприятности.

Я вздохнул и нервно взъерошил волосы. Помолвка с Ульяной – это, конечно, хорошо, но… – Метеориты и астероиды! – у нас было всего одно свидание, и то закончилось не лучшим образом, а до этого она отказывалась даже встречаться. Эмиссар бесшумно встал и, скупо попрощавшись, вышел из палаты, а я подумал о том, что в целом всё могло бы быть гораздо хуже.