Глава 9. Цварги и полуцварги

Ульяна Ласка

Через огромные, от пола до потолка, стёкла виднелись восхитительные пики муассанитовых гор. Они блестели и переливались всеми цветами радуги, а кусочки неба между пиками окрасились в фантастические оттенки от нежно-лилового до лососевого, но не потому, что звезда клонилась к закату, а потому, что между горами раскинулось озеро с коралловой гладью – солнечный свет отражался от воды и окрашивался во всевозможные оттенки розового.

– Здесь потрясающе красиво, Мишель. Спасибо ещё раз, что позвал и помог оформить визу на Цварг, но я сразу хотела бы оговорить, что деньги за хлопоты я отдам и этот обед ничего не значит.

– Деньги не нужны. – Юрист улыбнулся, задвигая за мной обитое шёлком кресло и садясь напротив. – Мне это ничего не стоило. Парадокс в том, что впустить девушку на Цварг в разы проще, чем выпустить цваргиню за пределы планеты. Ко всему, у меня есть некоторое влияние в АУЦ*.

– Ясно. Всё равно спасибо, я впервые на Цварге.

– Я знаю.

Что? Пока официант раскладывал приборы и меню, я подняла изумлённый взгляд на Мишеля. Его резонаторы явно уловили моё удивление, так как он смущённо улыбнулся и пожал плечами:

– Ты говорила, когда мы летели во флаере к тебе домой, что моя планета очень красивая и ты хотела бы её увидеть.

Гравитационный колодец, как стыдно!

Я вспомнила, как полуцварг уткнулся в мою ключицу носом и прикрыл глаза. Я тогда подумала, что он отключился из-за выпитого алкоголя; представила себе, как буду тащить эту необъятную тушу до подъезда, и в сердцах пробормотала что-то не очень приличное. Вместо того, чтобы он пригласил меня на Цварг и показал драгоценные горы, я волоку эту хвостато-рогатую пьянь к себе, чтобы ознакомить с жизнью в дешёвой двушке на границе с изнанкой Тур-Рина.

– Прости… я думала, что ты заснул… и вот вырвалось… – пробормотала, отводя взгляд от мужчины в деловом костюме и галстуке.

«Надо же. Он, оказывается, тогда меня внимательно слушал…»

– Да это я, скорее, виноват, что повёл себя как последний свин. Ульян, тогда утром, когда я обратился к тебе…

Не знаю, что именно собирался сообщить Мишель, но мне вдруг показалось, что сейчас он начнёт говорить о своей бывшей, и ещё не дай Вселенная сравнит нас! За соседними столиками важно восседали красивые цваргини в брючных костюмах и дизайнерских платьях со сложными причёсками и в драгоценностях. Если эта неизвестная Сисиль хотя бы на треть такая же элегантная и грациозная леди, то вряд ли сравнение будет в мою пользу.

Желая перевести тему как можно скорее, я тут же торопливо перебила:

– Мишель, ты мне ничего не должен. Секс был по обоюдному согласию. Я сама виновата, что не распознала, насколько ты пьян, хотя вроде как понимала. Предлагаю больше не возвращаться к этому вопросу.

Полуцварг кивнул:

– Да, конечно. Как скажешь.

За исключением начала диалога, весь обед прошёл просто замечательно. Такой вкусной еды я не пробовала не то что на Тур-Рине, где зарплаты бармена на излишества и деликатесы в пафосных ресторанах не хватало, но даже и на Танорге, хотя правительство время от времени баловало граждан и дарило путёвки в дорогостоящие места. Тартар из угря с яблоками, кедровыми орешками и кунжутными семечками; тёплый салат с авокадо, сельдереем и миттарскими креветками; мидии в сливочном соусе… Я перепробовала всё, пытаясь угадать ингредиенты и способ приготовления, а Мишель бесконечно шутил и улыбался, рассказывая о том, как и что принято есть на Цварге, а также какие красивые места здесь есть ещё.

Я так увлеклась дегустацией, что невольно потянулась к блюду Мишеля, когда перед ним нарисовался гигантский краб в алом медово-ягодном маринаде.

– А можно?.. – Я так и не договорила вопрос, сообразив, что не каждому мужчине нравится, когда у него просят что-то попробовать из тарелки. Был у меня бывший, который буквально впадал в ярость от этого. Но полуцварг угадал моё желание без лишних утонений.

– Конечно, но предупреждаю: вещь весьма специфическая. Обычно тем, кто пробует в первый раз, не нравится. Я просто с детства люблю это блюдо.

Я кивнула, наблюдая, как юрист с помощью щипцов ловко отделил крупные лилово-красные клешни, затем постучал по панцирю молоточком, заставляя треснуть, и вынул зубчиками вилки светлое мясо. Стоило потянуться к его руке – я это сделала не задумываясь и на автомате, – как Мишель за долю секунды скинул мясо в отдельную тарелку и протянул мне.

– Это твоя порция, Ульяна. Приятного аппетита.

Медовые глаза юриста сияли смехом, а я чуть не хлопнула себя по лбу, соображая, что то, что собиралась воспользоваться вилкой Мишеля – распространённое приемлемое действие для Тур-Рина, – мягко говоря, не по этикету для Цварга.

Марсо меня спас от конфуза.

– Ну как? – Глаза этого хитреца продолжали лучиться удовольствием. Похоже, ему понравилась мысль, что я могла перегнуться через стол и облизать его прибор.

«Облизать. Его. Прибор», – насмешливо повторил внутренний голос, подбрасывая картинки месячной давности. У-у-у, шварх, зачем я только об этом подумала?..

– Как крабовая палочка в кисло-сладком соусе, – поспешно ответила, наблюдая, как искры на дне необычных радужек из весёлых становятся обжигающими.

Мишель медленно кивнул, а через десять минут мы снова общались на тему редких природных явлений, искусственной терраформации планеты и прочих нейтральных, но любопытных вещах.

Официант как раз вносил десерт – манго-маракуйевый чизкейк, – когда Мишель посмотрел куда-то над моим плечом и переменился в лице.

***

Мишель Марсо

Ульяна Ласка была сама непосредственность, и это подкупало. Собственно, впервые в жизни я сидел в ресторане на Цварге и не чувствовал, что на меня оборачиваются как на полуцварга, потому что Ульяна занимала всё моё внимание. С ней оказалось неожиданно здорово. Я предполагал классический обед, на котором Сисиль обычно грустно вздыхала и сетовала, что повара разучились готовить или блюда приелись, а тут…

«Не знала, что небо может окрашиваться в оттенки сиреневого. У нас на Танорге и Тур-Рине закаты и восходы оранжевые и красные».

«Всё зависит от угла преломления и состава воздуха».

«Да, любопытно… хотя, я думаю, рельеф планеты и кристаллические осадки на вершинах гор тоже вносят свою лепту. А как образуются муассаниты?»

Как оказалось, Ульяне очень нравились драгоценные горы и она вычитала о них все доступные в инфосети данные. А как она ела… Вроде всё было в рамках приличий, но я и представить себе не мог, что поглощение пищи может быть настолько возбуждающим занятием. Невольно вспомнились ларки с их диковатой традицией, что совместный приём пищи мужчины и женщины может трактоваться как сексуальные игры. При взгляде на Ульяну эти традиции уже и не казались мне такими дикими.

Разговор как раз перетёк в более-менее безобидное русло о терраформации планеты, когда в зал ввалилась пятёрка полуцваргов. Не знаю, что именно меня так сильно напрягло, я сразу почувствовал грядущие неприятности. Причём связанные именно со мной. Возможно, это встроенная функция организма у юристов – ощущать угрозу заранее, – а может, лично развитое чутьё… Тут даже на рога не спишешь, потому что как раз резонаторы молчали и транслировали обычный для общественного места фон с шумными и хаотичными бета-колебаниями, каждый хозяин которых старался их скрыть от других, просто из вежливости.

Не то чтобы в фешенебельные рестораны не пускали полуцваргов… меня-то пустили. И даже Ульяну, которая и вовсе являлась человеческой девушкой.

Не то чтобы в этом месте была плохая охрана. Внизу здания нам даже пришлось пройти досмотр у охраны и проверку на наличие оружия.

Не то чтобы пятеро мужчин выделялись одеждой или какими-то другими признаками, помимо смешанной крови.

Но…

Бывают минуты, секунды и даже терции, когда ты понимаешь всё. По лихорадочно бегающему взгляду, нездоровому блеску в глазах, бисеринам пота на висках, торопливому облизыванию губ и какой-то невидимой, но явно существующей в другом измерении сияющей табличке: «Опасно!».

– Уль, иди в туалет.

– Что? – Девушка подвисла на полуслове и посмотрела на меня вопросительно. Не заистерила, не рассмеялась, подумав, что я шучу, а обдумала фразу и уточнила: – Зачем?

Полуцварги осматривались, к ним поспешил хостес с дежурно вежливой улыбкой. Время растянулось в бесконечность, и собственные удары сердца отмеривали отрезки ускользающей эфемерной материи.

Один из вновь прибывших гостей повернулся в профиль, и в голове молнией пронеслось воспоминание: «Вы в курсе, что в народе вам дали прозвище Защитник Отказников? Теперь вы покажете этим чистоплюям, где швархи зимуют?!» Я буквально всеми фибрами души ощутил, как секунды утекают сквозь пальцы, словно солнечный ветер. Стряхнул коммуникатор с запястья, разблокировал и сунул Ульяне в руки.

– Скорее, иди в туалет. Набери Фабриса Робера, скажи…

Таноржка нахмурилась, начала подниматься и замерла, так как в этот момент под сводами ресторана разнеслось несколько испуганных женских вскриков и громогласное:

– Всем сидеть на своих местах! Не двигаться!

– Скорее, – шепнул я Ульяне, понимая, что у неё есть лишь считанные секунды.

Туалет располагался ровно с противоположной от входа в зал стороны, поэтому у Ульяны были все шансы выскользнуть из помещения незамеченной. Опять же – витающие на аэроподставках фикусы и полупрозрачные перегородки – всё это скроет движения Ульяны, ведь ресторан большой, а полуцваргов всего пять. Чтобы у неё это точно получилось, я досчитал до трёх и шумно поднялся с места.

– Господа, что вы здесь забыли?

Этим выстрелом я ловил сразу несколько метеоритов: во-первых, сосредотачивал внимание на себе, а во-вторых, увеличивал себе обзор на то, что происходило в ресторане.

А что-то точно было не так…

Чтобы произвести впечатление на Ульяну, я пригласил её в один из лучших ресторанов планеты, куда обычно запись составлялась за несколько недель, а то и месяцев. В финансовом плане позволить поход в такое место могла лишь наиболее богатая прослойка населения.

Мужчины в помещении все как на подбор неестественно откинулись на высокие спинки и не производили вообще никаких звуков. Бледные и напуганные состоянием спутников цваргини молча сидели рядом. Несколько девушек моложе выглядели растерянными, кто-то дрожал и комкал салфетку, кто-то зажмурился от страха, а на нескольких по-аристократичному красивых личиках застыли гримасы презрения.

В чём же дело?

– О, Мишель Марсо собственной персоной! Вас-то мы и искали! – выкрикнул тот самый полуцварг-полупикси, которого я уже видел на парковке у Серебряного Дома. Он бросился через весь зал, и ещё один смесок чуть более торжественным, но всё равно быстрым шагом отправился за ним.

Трое оставшихся, не обращая внимания на приятелей, явно действуя согласно какому-то плану, принялись обходить столики и внимательно рассматривать гостей. В горле запершило, во рту образовалась неприятная горечь. У всех пятерых визуально не было никакого оружия, они даже ничем не угрожали, но всё это мне как никогда напомнило ситуации в голобоевиках, когда преступники врываются в банк или любое другое защищённое помещение и берут живых заложников.

– Мишель! – первым обратился пацан помладше. – Защитник Отказников! Мы снова с вами увиделись. Я так и знал, что это произойдёт достаточно скоро!

Он протянул руку, и мне ничего не осталось, как дать ладонь в ответ, хотя скулы сводило от этой необходимости. Мальчишка вцепился в кисть и лихорадочно затряс её с неистовой силой. При этом у него сияли глаза, а на лице то и дело мелькала счастливо-придурковатая улыбка.

– Защитник Отказников! Вы мой кумир!

Больше всего на свете я терпеть не мог это прозвище. Конечно, Фабрис предупреждал, что многие полуцварги примут мою работу с законодательной базой и заседания с Аппаратом Управления Цваргом как то, что я в первую очередь хочу помочь именно им… Гуманоиды – эгоисты по своей натуре и редко могут вообразить, что что-то происходит не потому, что они являются центром Вселенной.

Неестественная для наполненного ресторана тишина начала ощутимо давить. Голова заболела. Надеюсь, Ульяна скрылась в туалете и уже звонит Фабрису… Понятия не имею, что задумала эта пятёрка, но точно ничего хорошего.

– Деннер, это точно он? – хмуро уточнил мужчина, вставая рядом с мальчишкой.

Он, прищурившись, разглядывал меня из-под кустистых бровей неопределённого цвета, и этот взгляд мне совершенно не нравился… Я повидал немало преступников, несколько лет подряд являлся в переговорную тюремного изолятора как на работу, да и просто в силу специфики профессии с первого мгновения привык оценивать мимику и телодвижения потенциального клиента. Наше тело порой говорит куда больше, чем слова, и есть такие работодатели, с кем не стоит иметь дел ни за какие кредиты. Этот прищуренный взгляд определённо принадлежал личности с психическими отклонениями.

– Да, Кекс. Он! – бодро отозвался Деннер. – Неужели ты не узнал? Посмотри же!

Пацан засуетился и вытащил из-за пазухи целую стопку с фотокарточками, выполненными на дешёвых огрызках пластелей – похоже, кто-то вырезал мои изображения из новостных листков.

– Вот, такие же скулы, такие же веснушки, смотри-смотри, а вот тут в анфас, на ступенях у главного зала суда… – радостно принялся перечислять мальчишка, а лично мне стало не по себе.

– Хм, да, действительно он, – пробормотал Кекс, лишь мельком мазнув взглядом по коллекции мальца. – Рад познакомиться.

Он протянул ладонь, и под взглядами десятков свидетелей мне пришлось пожать и её тоже.

«Демонстрация сотрудничества с преступной группировкой», – мысленно отметил мой внутренний адвокат.

Голова гудела. Несмотря на то что мои резонаторы в сравнении с чистокровными цваргами работали весьма посредственно, я ощущал повисшую в воздухе густую, замешанную на страхе ненависть. Впрочем, тут и рогов-то не надо было иметь, чтобы услышать, как судорожно всхлипнула одна цваргиня, попыталась вскочить с кресла другая – но её жёстко вернули на кресло, – смяла и порвала салфетку в клочья третья… Мужчины же в большинстве своём продолжали сидеть на своих местах со стеклянными невидящими взглядами, хотя кто-то и оперся на локти, кто-то тяжело дышал, приоткрыв рот.

Ледяная струйка пота пробежала вдоль позвоночника.

– Господа. – Я старался говорить всё таким же нейтральным голосом и игнорировать явно нездоровую атмосферу в ресторане. – Объясните, пожалуйста, что здесь происходит?

– О, мы вас искали… – начал мальчишка, но Кекс его одёрнул:

– Деннер, молчать, пока я не разрешу! – И через секунду кивнул троим оставшимся из группы: – Крот, Лис, Мурена, всех проверили? Двери заблокированы?

Только сейчас я заметил, что тройка полуцваргов не просто внимательно оглядывала гостей, а планомерно собирала коммуникаторы.

– Да, Кекс, всё отлично. Можно работать.

«Надеюсь, Ульяна сообразила выбраться по запасной лестнице для персонала и ей ничто не угрожает…»

– А эти, – кивок в сторону хостеса и двух официантов, которые оказались сидящими на диванчике при входе, – нам не помешают?

– Нет, надежно обездвижены. Только вон тому пришлось руки связать на всякий случай.

– Проверьте двери ещё раз. Не хочу, чтобы к нам кто-то случайно зашёл, пока мы будем перетирать за жизнь.

Я украдкой бросил взгляд на официанта и задался вопросом: почему именно он? И где оружие, с помощью которого банда из пятерых полукровок смогла вмиг нейтрализовать практически половину зала? Огнестрельного или лазерного оружия при себе у них явно нет. Может, смогли мимо охраны пронести дымовую гранату с бесцветным содержимым, а сами заранее приняли противоядие? Тогда почему я себя чувствую нормально? И цваргини? Ульяна рванула к туалету тоже весьма проворно. Если бы у неё было отравление, то её как минимум шатало бы, а организмы людей, кстати, ещё и слабее цваргов… Нет, не то. Что-то другое.

Пока Крот, Лис и Мурена обходили зал, закрывали двери в кухонный отсек и в курильню, я лихорадочно пытался сообразить, что же здесь происходит.

«Мы вас искали».

Это означает, что эти ребята взломали сеть и отследили заказ. Судя по всему, ресторан подвергся нападению пятерки именно из-за того, что я запланировал здесь пообедать. Хорошо, что я не уточнял с кем и Ульяна Ласка не всплыла в разговоре с хостес при бронировании столика… Но почему они решились на беспрецедентное правонарушение на глазах у толпы? Могли бы отловить меня на парковке, где никого нет, и свести счёты.

Я вновь бросил взгляд на Деннера и фотокарточки, которые он сложил в аккуратную стопочку, и поправил себя: нет, это не ненависть, а практически щенячий восторг.

Выходит, толпа – не оплошность и не усложнение уравнения, а необходимая переменная. Заложники им всё-таки нужны, а следовательно, основной вопрос на повестке дня: как преступники удерживают мужчин в таком состоянии?

В висках противно гудело, так как я одновременно пытался отследить действия всех пятерых, убедиться, что никому видимого телесного вреда не нанесено, беспокоился об Ульяне и старался не привлечь внимания к задней двери. Тот, к кому обращались «Лис», как раз только что помахал ладонью перед датчиком движения и небрежно ткнул в кнопку запирания на панели рядом.

– Теперь всё точно закрыто! – крикнул он низким басом Кексу. – Все тут, никто не выйдет и не зайдёт!

– Что ж, отлично… – ответил главарь банды, заметно расслабился и приглашающим жестом предложил сесть за мой стол.

Доля секунды ушла, чтобы понять: если он сядет на место таноржки, то по пустой тарелке быстро задастся вопросом, а где, собственно, моя спутница.

– Спасибо, я постою, – ответил со спокойствием, которого на самом деле не ощущал ни капельки, и на всякий случай шагнул чуть вбок, концентрируя внимания на себе, а не на обстановке.

Пульс громогласным колоколом стучал в голове. Ульяна уже должна была связаться с Фабрисом. Вряд ли она поняла, что требуется передать, но Робер носит звание эмиссара высшего звена не за красивые глаза. Одно то, что вызов идёт с моего коммуникатора, и короткая история о том, что я посередине обеда выгнал девушку из ресторана, заставит его рыть землю. Конечно, остаётся вопрос, сколько времени уйдёт на всё про всё…

Я мысленно прикинул: пять минут на то, чтобы девушка дозвонилась до эмиссара и пересказала суть нашего странного свидания; ещё пять или десять – на сомнения Фабриса и аккуратные расспросы, а вот на определение географического положения может уйти до часа легко… Горы, розовые озёра – на Цварге таких живописных мест полно, и Ульяна не знает, куда именно я её привёз. Ещё полчаса на обдумывание ситуации и проверку. В сложных случаях обычно пускают дронов… Если же Ульяна перепугалась и набрала номер Системной Полиции, то цепочка значительно удлинится. Итого, два часа при самом благоприятном раскладе событий.

Время. Надо тянуть его так долго, как только получится.

– У нас не так много времени, – словно эхом на мои мысли откликнулся Кекс, нервно облизал губы и пригладил волосы. – Но, думаю, даже если Системная Полиция выйдет на нас раньше, чем мы рассчитывали, с учётом количества заложников, мы даже немного ускоримся в достижении нашей цели.

«Заложников».

Вот и прозвучало это слово, которое сбросило маски. Если до сих пор я мог притворяться, что не замечаю очевидных вещей, то теперь уже преступники пошли на абордаж, и игнорировать их действия, пускай и без демонстрации оружия, откровенно глупо.

«Господа, давайте вы выдвинете требования и отпустите хотя бы женщин», – уже рвалось у меня с языка, но одна из цваргинь опередила. Оглушительно вскрикнув, она поднялась со своего места:

– Заложники? Заложники?! – Её голос звенел от напряжения и срывался на фальцет. – Да как вы посмели сюда явиться?! Да ещё и в каких-то обносках…

– Заткнись! Сама ты в обносках, снобка голубых кровей! – гаркнул Крот, и в чём-то он был прав.

Вся пятёрка смесков была вполне прилично одета, иначе бы их не пустили в это заведение. Да, никаких кричаще дорогих аксессуаров, муассанитовых запонок, платиновых булавок для галстуков и прочих атрибутов роскоши, но передо мной были далеко не нищие. Все полуцварги надели вполне приличные деловые брюки и рубашки. У Кекса даже блестел кожаный ремень с массивной пряжкой и гравировкой известного бренда. Не дизайнерский, не штучное производство и не на заказ, но натуральная кожа, которая стоит немалых кредитов.

Тем временем цваргиня продолжала истерить, переходя чуть ли не на ультразвук. Крот растерянно шагнул назад и с надеждой оглянулся на Кекса, явно не представляя, что делать с невротичкой. Из-за плачевной демографической ситуации** цваргини официально возведены в ранг «сокровище нации», и даже он не смог преступить годами выпестованное поклонение перед чистокровным женщинами расы. Главарь банды не растерялся, метнулся к крикунье и дал лёгкую, но отрезвляющую пощёчину.

От шока у аристократки пропал голос. Она выпучила огромные глазища и раззявила рот, как рыба, выброшенная штормом на берег. Её грудь часто-часто колыхалась в глубоком декольте, а муассанитовое колье на шее заметно подрагивало, от чего по потолку скакали неуместные сейчас солнечные зайчики.

– Ка-а-ак… – прошептала она потрясённо. – Вы до меня дотронулись… даже не спросили разрешения… а ведь вы всего-то…

К счастью, ей хватило ума не произносить слово «отказник». Ещё секунду она смотрела на хмурого полуцварга, а затем захлопнула рот и скуксилась на обитом шёлком кресле.

– Вот и замечательно. Теперь нам точно больше никто не помешает нормально разговаривать, – произнёс Кекс, чуть наморщившись. – Не люблю делать больно женщинам, но, похоже, некоторые совсем уже попутали берега.

Крикунья запоздало потёрла красноватую от пощёчины щёку. С её регенерацией и плотностью тканей удар не представлял собой физически серьёзного вреда, однако цваргиня впала в подобие транса.

– Итак, – тем временем по-деловому продолжил Кекс, – Защитник Отказников, мы пришли с предложением…

– Прошу прощения, называйте меня Мишель. Мне так привычнее.

Мужчина приподнял удивлённо брови:

– Вы правы. «Отказник» всё-таки весьма оскорбительное слово. Может быть, Юрист Отверженных? Так вас устроит?

– Мишель. Просто Мишель, – повторил я с нажимом и тут же ухватился за случай потянуть время и узнать о главаре банды побольше. – А вас как зовут?

Может, психологический приём подействует и он назовёт своё настоящее имя? Но уловка не удалась. Мужчина отрицательно покачал головой:

– Кекс, просто Кекс, не хочу называть своего имени.

– Ла-а-адно, – на этот раз протянул я. – Итак… господин Кекс, какое у вас предложение?

Полуцварг неожиданно издал короткий смешок.

– Ну какой я тебе «господин», мальчишка? Хотя, впрочем, оно и понятно, ты слишком уж привык служить чистокровным. «Господ» и «леди» придумали эти, – короткий кивок в сторону крикуньи, – чтобы ещё больше подчеркнуть разницу между нами.

Я мог бы поспорить, что обращение на Цварге устоявшееся, является данью вежливости и употребляется в равных пропорциях как к цваргам, так и к полуцваргам, но разве фанатиков можно в чём-то переубедить? И фамильярное «мальчишка» тоже не проскочило мимо ушей, другое дело, что и тут лучше помалкивать и не злить Кекса.

– Так вот, Мишель, ты просто фантастично провёл реформу, и от лица всех отверженных планеты я хочу принести тебе благодарность за то, что ты сделал.

«От лица всех отверженных».

Скромно, однако. Я кашлянул:

– Спасибо. Но, уверяю, для выражения благодарности заложники не нужны.

– Заложники? – Кекс так удивился, словно позабыл, что на нас смотрит минимум три десятка пар глаз. У нескольких мужчин потекли тонкие струйки крови. Швархи меня задери, как же они их удерживают?! И что с ними будет через пару часов? – Ах, это… Ну тут да, чтобы нас приняли серьёзно, без них, к сожалению, не обойтись.

– То есть все эти граждане здесь для того, чтобы я согласился на ваше предложение?

По тому, как заулыбались Лис и Крот, я понял, что на этот раз попал впросак. Впрочем, мне было всё равно. Одна часть сознания пыталась затянуть переговоры настолько, настолько это вообще возможно, а вторая отчаянно размышляла над тем, как помочь большинству гостей. Цваргини, хотя и выглядели испуганными, по крайней мере шевелись, а вот у их спутников уже почти у всех без исключения пошла кровь носом. То же случилось с хостес и одним из официантов, третий же, испепеляя яростным взглядом пятёрку и меня за компанию, активно пытался вытянуть запястья из связывающих пут.

«Это точно не газ, это что-то другое. Думай, Мишель, думай! – мысленно пнул сам себя. – Надо понять, как они контролируют большинство посетителей ресторана».

Голова раскалывалась. Пульс в висках стал звучать чаще.

– Разумеется, нет. – Кекс даже фыркнул. – Заложники нужны, чтобы правительство Цварга внимательно выслушало и приняло в кратчайшие сроки твоё предложение, Мишель.

– Что? – Я с усилием заставил себя вырваться из вязкого тумана мыслей и накатившей пульсирующей боли.

– Твоё предложение. АУЦ наконец-то принял закон об уравнивании в правах цваргов и полуцваргов перед лицом Планетарной Лаборатории. Но этого же мало! Мы столько сотен лет страдали от этих унизительных тестов, по которым нас отбраковывало государство и говорило, что мы не должны размножаться! Мы терпели эти оскорбления, позорные штампы «отказник» на документах! А ведь не все из нас даже смески, некоторые не подошли Планетарной Лаборатории потому, что формой резонаторов не вышли! Мурена, подойди сюда.

Мужчина приблизился, и только сейчас я осознал, что машинально называл его полуцваргом, смотря на всю пятёрку. Именно Мурена, судя по внешности, являлся чистокровным, но если левый резонатор цварга был нормальным, то правый ближе к середине изгибался почти под прямым углом. Вселенная, если это результат несчастного случая, то удивительно, как он вообще не умер от болевого шока, когда кто-то или что-то дало ему по рогам.

– Они сказали, что это генетическая аномалия, и выбраковали меня из списков, – обиженно прогундосил Мурена.

– Вот! – Кекс ткнул пальцем в подчинённого. – Это ущемление наших исконных прав, которые должны иметь все граждане от рождения! Они запрещали нам иметь потомков!

– А кто вам мешал вылететь за орбиту Цварга и поискать женщин на других планетах?

Слова были произнесены раньше, чем я осознал, кому и что сказал. Швархова проматерь… Указывать психически нездоровым личностям на то, что в их логике есть пробелы, – это очень плохая затея. К счастью, Кекс принял вопрос за шутку.

– Разумеется, большинство отверженных так и делало, но мы же сейчас говорим о женщинах первого сорта.

– То есть вы оскорблены тем, что ваши гены Планетарная Лаборатория считала бракованными, но в то же время вы сортируете женщин на цваргинь и не-цваргинь?

«Мишель, твой труп делу не поможет», – шепнул внутренний адвокат, и мне пришлось с ним согласиться. Уголовный кодекс – это вообще не моя сфера.

– Так, я что-то не понял. – Крот задумчиво почесал затылок. – Юрист с нами или против нас?

– Господа-господа. – Я поднял руки, стараясь снизить градус напряжения в воздухе. – Я понял ваши обиды и претензии к АУЦ. Но теперь-то все отверженные могут претендовать на руку и сердце чистокровных цваргинь. Чем я могу вам помочь?

– Установить настоящую справедливость! – тут же сориентировался и выкрикнул Мурена.

«Нестабильная сингулярность, хоть бы Фабрис был уже в пути…»

– В юриспруденции нет термина «настоящая справедливость». Поясните, пожалуйста, чего вы хотите.

– Неужели не очевидно?! – буквально взвыл Мурена, но Кекс остановил его стенания одним взмахом руки.

– Наш друг Мишель, очевидно, уже получил «да» от своей женщины. – Главарь вдруг соизволил обратить внимание на два прибора на столе, за которым сидели мы с Ульяной. – Мы тоже хотим детей от чистокровных цваргинь, но, к сожалению, по тем или иным причинам даже после новой реформы цваргини нам отказывают. Мы посовещались и пришли к выводу, что было бы честно, если бы на ближайшие пятьсот лет ввели правило, что женщины нашей расы могут выходить замуж исключительно за тех, кого принято называть отказниками – таких, как мы.

Если бы на планете началось внезапное землетрясение, я и то чувствовал бы себя увереннее. Если бы меня обвинили в жестоком убийстве, то я бы и то понимал, как поступить: договориться с коллегией адвокатов, попросить показать имеющиеся доказательства, проанализировать улики, найти алиби… Но как работать с психопатом, который априори не способен осознать, что законы не переписываются просто по щелчку пальцев потому, что ему так захотелось?! А если «мы» – это не преступная группировка из пяти членов, а целый многоуровневый синдикат?!

– Вы… что? – только и смог пробормотать, с ужасом осознавая, что не могу подобрать подходящих слов для ситуации.

– Нас же отбраковывали, – тут же вставил Мурена, – вот пускай их теперь отбракуют.

Он указал ладонью на мужчин, чьи бледные лица были уже полностью в крови. Я с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть. Кто-то завалился прямо в тарелки, но кровь… была везде. Одежда, скатерти, тарелки с едой, салатницы… Как будто безумный художник окунул в алый цвет широкую кисть и обильно сбрызнул полотно алой краской. Цваргини поголовно дрожали от страха в своих креслах. Бледные, как снег в горах, они боялись привлечь к себе лишнее внимание. Во рту запершило, и железистый привкус на миг затмил ноющую пульсацию в голове. Я сглотнул ком горечи и сказал:

– Боюсь, не в моей компетенции заставить цваргинь рожать вам детей. Текущие поправки позволяют, но не обязывает женщин выбирать в супруги полуцваргов и… других отверженных.

Собственный голос показался бесцветным, почти что мертвенно-отстранённым.

– Они всё равно не хотят рожать нам детей, – словно ребёнку, принялся пояснять Кекс. – Так что предлагаю вынести на референдум постановление, что цваргини обязаны выходить замуж только за нас. А для ускорения принятия нового закона, чтобы АУЦ не растягивало процесс на долгие годы, нам и требуется несколько прекрасных заложниц. Так, Мишель, они тебя услышат быстрее. Кстати, познакомь нас с будущей миссис Марсо, пожалуйста.

– Да-да, конечно. – Я кивнул и осмотрелся.

Доказывать пятёрке смесков, что нет у меня невесты-цваргини, – бессмысленно. Даже друзья были уверены, что я протащил этот закон ради какой-то красотки… В принципе, изначально я действительно рассчитывал на брак с Сисиль, но она отказала.

Очередная вспышка боли пронзила сознание, и внезапно меня озарило. Элитный ресторан, куда ходят в основном чистокровные цварги. Даже персонал практически из чистокровных. Тот единственный официант, которого связали… Я бросил взгляд. Ну конечно! Так и есть, он не разрезал на себе верёвки, потому что у него нет хвоста. Смесок, бракованный – неважно. Главное – не чистокровный. Ульяна – вообще человек без резонаторов, как и цваргини… Выходит, всё воздействие, которое преступники оказывают на цваргов – это не газ, не взрывчатое или холодное оружие, это генерация бета-колебаний определённой частоты и длины. Такое, какое могут почувствовать лишь чистокровные. Чем отличаются потомственные цварги от смесков? Тем, что у них рога-резонаторы развиты лучше, они улавливают эманации на большем расстоянии, чаще всего им не нужны прикосновения, шире спектр поглощения… Чтобы взять и нейтрализовать всех мужчин в этом ресторане, всего-то и надо было что создать ядовитые бета-колебания такого ритма, чтобы их ощутили лишь наиболее чувствительные представители нашего вида.

И моя головная боль – это следствие того же индуктора смертельных волн. Где же генератор? Какого он размера? Я цепко осмотрел главаря: ботинки, брюки, рубашка. Не похоже, чтобы в карманах брюк что-то было. Горка коммуникаторов гостей на одной из столешниц тоже выглядела невинно. Взгляд метнулся к остальным полуцваргам, одетым плюс-минус так же… Ни на одном отказнике даже пиджака не было, а значит… Взгляд снова вернулся к Кексу. Индуктор бета-волн у него.

Всё пронеслось в голове за доли секунды. Кекс смотрел, ожидая, что я сейчас представлю ему невесту, и ради того, чтобы не гневить банду, я обязан был это сделать.

«Интересно, сколько уже прошло минут с тех пор, как они изолировали зал? Сорок? Семьдесят? Надо тянуть время и во что бы то ни стало дождаться помощи от Службы Безопасности».

Ближе всего ко мне сидели две притихших молодых цваргини. Судя по обильному количеству пакетов и кофров рядом с креслами, подруги выбрались на обед после шоппинга. Мысленно попросив прощения, я взял под локоть одну из девушек и без усилий поднял её. Она даже не сопротивлялась. В огромных карих глазах застыл немой ужас.

– Вот. Это… – Я запнулся, думая, каким именем назвать девушку, но она неожиданно подыграла:

– Элен.

– Элен, – повторил за цваргиней и вновь аккуратно усадил её на место.

Кекс кивнул, словно ожидал, что именно это имя я и произнесу.

– Итак, предлагаю прямо сейчас накидать формулировки закона, – начал говорить Кекс, и в этот момент произошло немыслимое: одно из окон с грохотом разбилось и в просторный зал влетел квадрокоптер и бросил гранату с газом. Усыпляющий, судя по всему…

Завизжали и повскакивали со своих мест перепуганные женщины, что-то крикнул Лис, ему возбуждённо ответил Крот, главарь гаркнул, перекрывая шум толпы:

– Всем успокоиться! Даже если мы ненадолго потеряем сознание, то они всё равно не смогут приблизиться!

«Действительно, газ имеет временное действие, а бета-волны – постоянное, пока работает генератор. Если все пятеро уснут, то и некому будет его остановить, а цварги в помещении за это время точно умрут…»

Густой сизый дым добрался и до нашей части зала, кто-то закашлялся, веки налились свинцовой тяжестью, захотелось спать… Сидевшие ближе всего к окну цваргини одна за другой замолкли и упали там, где стояли. Среди женщин я заметил Лиса и мальчишку Деннера, которые, отчаянно кашляя и сопротивляясь, пытались выбраться в ту часть зала, где концентрация дыма была меньше. Пацан сделал каких-то три или четыре шага, облокотился на диван и там же потерял сознание. Значительно более рослый и крупный Лис продержался лишь немногим дольше.

А ещё несколько секунд спустя через то же разбитое окно в зал один за другим влетели тени – высокие подтянутые спортивные фигуры в чёрных нарядах с серебряными значками на груди. Стремительные, как истребители, чёткие, как атомные часы, беззвучные, как ветер. Элитное подразделение СБЦ, эмиссары, чистокровные цварги, швархи их раздери! Ни одного полукровки, ни одного хотя бы с короткими рогами… И на всех, разумеется, были надеты фильтрующие полумаски, вот только на этот раз против преступников они не помогли. Я с ужасом осознал, что сам заманил всех этих цваргов в коварную ловушку! Когда передавал коммуникатор Ульяне, я бы мог попросить набрать Системную Полицию, но я же – поглоти меня чёрная дыра! – попросил Фабриса Робера собственной персоной! Эмиссара высшего звена!

Мне хотелось отчаянно заорать «стойте, не надо, отступите!», но гораздо раньше Кекс развернулся ко мне и не то захохотал, не то закашлялся:

– Глупцы! Ха! Идиоты… Мы опасались Системной Полиции, где могут оказаться и полукровки, а тут Служба Безопасности, ха…

Робера я узнал лишь по силуэту – благо общались мы с ним много в последние годы, – но вот то, как он схватился за спинку кресла и замер, а его коллеги рухнули на пол словно подкошенные, стало для меня отвратительным сюрпризом. Индуктор ядовитых бета-колебаний явно действовал практически мгновенно, в отличие от медленно ползущего усыпляющего газа.

За миг до того, как у Фабриса пошла кровь из носа, мы встретились взглядами.

– Где?! – прохрипел я, стремительно оборачиваясь к Кексу.

– Что где? Кхе-кхе… да не переживай, поспим, проснёмся и продолжим. Кхе…

Мужчина закашлялся. Мерзкий газ, конечно.

– Где индуктор бета-колебаний?! – Я опёрся на столешницу, но тем самым помог себе переместиться ближе к главарю отказников.

– Ох, не переживай, юрист. – Он похлопал меня по плечу и тоже опёрся на стол. – Они его не найдут всё равно. А ты сообразительный малый.

Я поморщился. Скорее, я медлительный идиот, но если уничтожу индуктор, то у нас есть шанс. Собственное тело начало предавать и оседать на пол.

– Где?! – крикнул из последних сил, чувствуя, что падаю.

Кекс уже не ответил. Он рухнул на пол, а через секунду я – рядом с ним. Тело уже отказало, а вот мозг – нет. Это была бесконечность, свернувшаяся в ленту Мёбиуса.

Неужели это всё? Неужели из-за моей ошибки все эти цварги в помещении умрут? Пока смески будут спать от газа, ядовитые бета-колебания нанесут необратимые повреждения организмам большинства чувствительных к эманациям мужчин… Вселенная! Неужели мои действия невольно привели к массовому убийству?

Если бы я пригласил Ульяну не в элитный ресторан, а в обычное кафе или на пикник на природе, то этого не случилось бы.

Если бы я не отдал коммуникатор таноржке…

Если бы попросил звонить в Системную Полицию, а не в Службу Безопасности…

Так много «если бы»…

Чувствуя, как мозг охватывает вязкий туман, я в последний раз посмотрел на главаря отверженных полуцваргов, и вдруг взгляд упал на кожаный ремень. Пряжка, которую я принял за конвейерное производство известного бренда, была слишком массивной. Именно с этого ракурса, как я лежал, было понятно, что она слишком толстая. А что, если?..

Из последних сил я сосредоточился, послал мысленный импульс в хвост и дёрнул им. Собственная пятая конечность показалась невероятно, просто адски тяжёлой. Я всегда филигранно владел хвостом, но сейчас, скорее, получилось кое-как взмахнуть и отпустить, но, падая, остроконечный шип вонзился в пряжку ремня Кекса.

И мир померк.

______________________________________________________

*   АУЦ – Аппарат Управления Цваргом.

**  На Цварге очень редко рождаются дети, и не у каждой пары, а на десять мальчиков приходится две или три девочки. Раса находится на грани вымирания.