Глава 8. Даня

Месяц спустя. Ульяна Ласка

Данька вертелась на барном стуле у меня на кухне, вгрызалась в яблоко зубами, громко и аппетитно хрустела, умудряясь одновременно смеяться и тарахтеть о последнем деле, которое они закрыли с Фабрисом:

– …в розетке! Ха! Представляешь? Эмиссариат все стены простучал, найти тайник не мог, а я торшер попыталась включить – не работает, и сразу сообразила, что преступники в спешке электричество подвести не успели, и объяснила, что это не перегоревшие провода, а мини-сейф!

Она крутилась на высоком стуле и весело болтала ногами в воздухе, рассказывая о работе. Её глаза сияли, и не надо было быть экстрасенсом, чтобы понять, что подруга счастлива. Пожалуй, я впервые за долгое время видела её настолько удовлетворённой жизнью, без печати усталости на лице из-за отсутствия выходных и нужды хвататься за любой грошовый заказ, без лёгкой грусти из-за очередного разговора с родителями или нездорово лихорадочного блеска, когда ей пришла очередная «гениальная» мысль проследить за кем-то. Что уж тут говорить, но Фабрис Робер, эмиссар высшего звена Службы Безопасности Цварга, какой бы суровой и неприступно-идеальной глыбой льда ни выглядел со стороны, оказался тем самым мужчиной для лучшей подруги.

– Слушай, я тут что-то тараторю-тараторю, – внезапно оборвала саму себя Даня и стала предельно серьёзной. – А как ты-то? Я ведь на Тур-Рине теперь больше пролётами – куда нас с Фабрисом только ни посылают…

Я хмыкнула. В отличие от меня, Данька действительно всей душой обожала Тур-Рин и, кстати, именно поэтому продолжала платить аренду за свою квартиру, хотя и не каждый месяц прилетала сюда.

– Всё нормально. Из новостей, пожалуй, только вот месяц назад переспала с нашим общим знакомым Марсо.

– С Мишелем?!

Даня даже очки на переносице поправила и уставилась на меня так, будто… ну я не знаю, рогов вроде у меня не выросло, хвоста тоже.

– Да, с Мишелем. Ты же меня с ним и познакомила как-то… в квартире напротив. Забыла уже?

Даня смутилась:

– Да нет, не забыла, просто… как-то не ожидала… Мишель… он такой… правильный, что ли… Мне всегда так казалось, по крайней мере. Он, конечно, полуцварг, но воспитание у него что ни на есть самое цваргское.

Я фыркнула:

– Да говори всё уже своими словами, Дань. Преданный, верный, и классическое: «У цварга может быть только одна любовная любовь всей жизни». Не переживай, она у него одна и есть. Там ему какая-то Сисиль отказала, вот он со мной и переспал.

– Погоди, он тебе что, за всё время после той ночи ни разу не звонил и не пытался связаться? – ахнула подруга.

Я неопределённо повела плечом:

– Почему не пытался? Там, в прихожей, уже четвёртый по счёту веник засыхает, и сам Мишель меня позвал, кажется, на всё что только можно и нельзя. Последний раз приглашал даже в оперу… Ума не приложу, откуда у него мой номер коммуникатора, я ж его не давала.

Даня поперхнулась яблоком, а я почуяла неладное:

– Погоди, так это ты дала ему мой номер?

Подруга продолжала активно кашлять и изображать смерть от обыкновенного фрукта.

– Даниэлла!!!

– Да что Даниэлла-то?

Она приподняла очки и принялась старательно вытирать несуществующие слёзы. Актриса недоделанная она, а не белая медвежатница!

– Ты дала ему информацию обо мне или не ты?

– Кому – ему? – И глазками хлоп-хлоп.

– Слушай, я не Фабрис, со мной это не прокатит! – Я почувствовала просыпающуюся злость. – Зачем ты это сделала?!

– Так Мишель просил… Он что-то заумное юридическое выдал, я сразу и не поняла, но он же хороший полуцварг и нам с Фабрисом очень-очень помог. Что я, не могу, что ли, ему твой номер дать? Тем более вы вроде как у меня в квартире как-то раз или два пересекались. Он же не маньяк какой-то… – И тихо добавила: – Не я, в общем.

Я закатила глаза. Вот же!..

– И вообще, гуманоиды с веснушками должны помогать друг другу!

«Г» – значит «логика».

– Ещё немного, и кто-нибудь обязательно назовёт заболевание в твою честь. «Синдром Дани». Я прямо так и вижу.

Данька неожиданно светло улыбнулась, соскочила с барного стула и крепко меня обняла. В глазах предательски защипало.

– Я тебя тоже люблю, Уль. Знаю, ты позлишься, но потом отойдёшь. Что там Мишель ещё натворил, рассказывай. Или это всё?

– Всё. – Почему-то получилось шмыгнуть носом. Проклятый полуцварг не шёл из головы уже долгих тридцать дней…

– Может, согласишься на обед с ним? Не ужин, это сразу настраивает на романтический лад, и всё такое, но обед? Выслушаешь его? – спросила Даня и задрала голову. Я была почти на голову выше неё, поэтому она сейчас со всей силы сжимала мои рёбра. Пожалуй, именно от этой крепкой хватки я вспомнила, почему её прозвище «Медведь».

– А толку-то? Особенно если он любит другую? Пойми, я не хочу быть удобной заменой.

– Быть такого не может. Цварги воспринимают мир через бета-колебания, у них есть механизм э-э-э… привязки, назовём это так. Когда мужчина долго и много проводит времени с женщиной, которая ему нравится, организм перестраивается на восприятие в первую очередь именно её колебаний. Если бы Мишель физически был привязан к Сисиль, то он не смог бы переспать с тобой. Ему было бы противно. По крайней мере, мне так объяснил Фабрис. И, опять же, Мишель полуцваг, то есть, скорее всего, у него эта привязка будет ещё и формироваться в разы дольше, чем у чистокровных собратьев, потому что резонаторы улавливают лишь узкий спектр и частоту эманаций других гуманоидов…

Я покивала, слушая сумбурные объяснения Дани, но вздохнула:

– Дань, ты знаешь, мне плевать, что там и как у цваргов устроено, как функционируют их организмы. Я просто не хочу быть запасной, понимаешь? Не хочу, чтобы через меня закрывали гештальты, и что там ещё бывает… Я хочу нормальных честных отношений. Это всё.

– Хм-м-м. – Подруга тоже тяжело вздохнула, посмотрела на внезапно завибрировавший коммуникатор и нехотя меня отпустила. – Уль, мне сейчас уже лететь надо, Фабрис ждёт внизу, но… ты подумай над тем, чтобы встретиться с Мишелем и хотя бы дать ему шанс. Он действительно хороший парень.

Я прикрыла глаза, чувствуя вновь подступающие к горлу слёзы. Хороший, наверняка ж… Успешный, симпатичный, остроумный даже подшофе и, судя по букетам, умеет красиво ухаживать. Вот только зачем ему я-то? Теперь, когда он сам добился реформы в законодательстве Цварга, у него ещё больше возможностей выбрать себе в жёны чистокровную цваргиню – не Сисиль, так ещё кого-то, кто будет ему идеально подходить.

– Улья-я-ян, – протянула Даня, заходя в прихожую, – а что это у тебя? Шэйтарри? Настоящий?! Ого, тебя босс на работе ценит, если такое даёт на дом. Знаешь, сколько стоит одна бутылка?

Я не стала говорить, что бутылка принесена всё тем же Марсо, и вздохнула:

– Да знаю, конечно. Я же бармен. Вкус у него, кстати, совсем как у мятной настойки. Я им мороженое и фрукты поливаю и чуть-чуть в тирамису на прошлой неделе добавляла.

– Мятной? – Коричневые брови подруги взлетели на лоб. Она, так и стоя одной ногой в кроссовке, а другой в носке на полу, глотнула из горла бутылки. – Да нет, что ты! Вкус потрясающего свежемолотого кофе с орехами, – заявила она, возвращая бутылку.

Наскоро обулась, зашнуровалась, прихватила ветровку и уже в дверях крикнула:

– Уль, ты всегда учила меня брать от жизни всё. Согласись на свидание на Цварге, честное слово, ну хотя бы ради того, чтобы муассанитовые горы увидеть. Это действительно настоящее Чудо Мира!

***

Мишель Марсо

Даниэлла выбежала из знакомого подъезда и плюхнулась на переднее сиденье рядом с Фабрисом.

– Ну что? – спросил я с надеждой.

– Цветы она получала, – пожевав губу, ответила девушка. – Приглашения тоже.

Фабрис завёл двигатель, щёлкнул тумблерами взлёта и молча поднял истребитель в воздух. Я давно заметил, что эмиссар высшего звена предпочитает не разговаривать, если обстановка позволяет. Зато Даниэлла в противовес характеру цварга просто обожала болтать.

– Почему ни на одно сообщение не ответила?

– Потому что. Ты вроде как и сам знаешь.

Я со стоном откинулся на спинку заднего сиденья. Да, швархово имя Сисиль сорвалось с языка утром после чудесной ночи с Ульяной, вот только думал-то я об Ульяне! Её эмоции смаковал, на её бета-колебания… не подсел, отнюдь, но реагировал, и ещё как. И ведь я не цварг, а полуцварг, и спокойно мог жить и дальше, позабыв об этом случае, вот только мне совершенно не хотелось выкидывать темноволосую барменшу из головы. За этот месяц я узнал о ней всю возможную информацию и чем больше узнавал, тем больше восхищался.

Ульяна Ласка не имела братьев или сестёр, но всё равно поддержала меньшинство таноржцев, которые проголосовали против введения квот на рождение детей. Будучи жительницей Танорга, она активно участвовала в политике, пыталась подбить население остановить ввод кощунственных мер, где государство накладывало вето на рождение более одного ребенка на семью*. Именно из-за активной гражданской позиции Аппарат Управления Планетой и выдворил Ульяну за пределы орбиты с размытой формулировкой «представляет угрозу обществу Танорга».

Девушка, однако, не растерялась и тут же обосновалась на Тур-Рине, где всего за два месяца нашла работу – вначале массажисткой при спа-отеле, потом барменшей в «Ториевом реакторе», а кроме того, регулярно раз в квартал высылала петиции протеста на родину. Из проверенных источников я узнал, что Ульяне неоднократно предлагали вернуться, если она изменит своё мнение и во всеуслышание объявит о том, что заблуждалась и новые меры планеты разумны. Разумеется, Ласка так не соглашалась, и это мне импонировало. Она не была юристом, но рьяно отстаивала свои права и мнение и обладала чертой, которую я больше всего ценил в гуманоидах: никогда не изменять себе.

Я чувствовал, что чем больше о ней узнаю, тем сильнее увязаю… и дело было даже не в умопомрачительных вишнёвых эманациях, а в том, что она мне действительно нравилась. Как же я хотел бы повернуть время вспять и вместо того, чтобы напиваться шэйтарри как последний придурок, пригласить Ульяну на Цварг.

– Так пригласи, – неожиданно пожала плечами Даниэлла.

Я вскинул взгляд на подругу Ульяны и осознал, что последнее предложение сказал вслух.

– Думаешь, она согласится?

– Думаю, что если ты ещё немного просидишь в моём истребителе с таким настроением, то я выпишу ордер на её арест и силами эмиссариата доставлю её на Цварг, – неожиданно произнёс Фабрис Робер и усмехнулся. – А обосную это тем, что собственные резонаторы не справляются с депрессией моего адвоката.

________________________________________

*  Формулировка «не более одного ребенка на семью» – общая. Сам закон формулируется сложнее, в нём участвуют коэффициенты и поправки, учитывающие такие нюансы, как раса и место проживания родителей, их социальное состояние – в официальном браке или нет. Закон о квотах ввели не из-за перенаселения, а из-за того, что граждане Танорга привыкли ни в чём себе не отказывать, иметь большие площади жилья в собственности, штат из личных роботов-обслуги – то, что на других планетах считается уже роскошью. Первое упоминание о квотах на Танорге в хронологии цикла встречается в книге «Агент таурель-класса».