Глава 5

Утро четверга я встретил на полу посреди комнаты. Нет, я не был пьян, не потерял сознание… Ну а что тут ещё можно предположить⁈ В общем, лежал я по одной простой причине: тело Смирнова, непривычное к физическим нагрузкам, решило, что двадцать отжиманий — это перебор. Хотя… это было понятно ещё на первых «десяти», но я хотел выжать из тела максимум.

Я лежал на полу, смотрел на потолок, где желтоватым пятном расплывался след от старой протечки, и ждал, пока пройдёт тремор в руках. Сердце колотилось так, словно я только что пробежал кросс, а не сделал жалкую разминку.

«Долго мне придётся мучиться с тобой, — обратился я как-то по-странному к самому себе. — Аль… Алексей, как тебя так угораздило запустить себя?»

В прошлой жизни я посещал тренажёрный зал три раза в неделю, у меня был личный инструктор, который следил за моим питанием и режимом. А сейчас мне достался организм, отравленный дешёвым пивом, никотином и хроническим недосыпом. Но я больше не воспринимал это тело как чужой, мешающий мне скафандр. Это был мой актив. Пусть запущенный, требующий срочной реструктуризации, но актив. И я приведу его в порядок.

К слову, у меня не было позывов к табаку. Что в моём теле, что в этом. Как будто, когда моя душа перенеслась сюда, она проигнорировала эту привычку. Помнится, был у меня один клиент, который пыхтел как паровоз и выкуривал по три пачки в день. Мне было тяжело с ним работать, и постоянно на всех встречах приходилось проветривать офис.

Занимательным фактом было то, что я порекомендовал ему одну книгу. Автора я, к сожалению, не помнил, но суть была проста: «Бросить курить легко!» Я советовал её не только «клиенту». Были и другие люди. Но, увы, из десяти бросили лишь трое, и я не раз слышал, что рекомендовал полную ерунду. Ради интереса я прочитал её и быстро отыскал логику в той книжке.

Там просто повторялась одна и та же фраза… на всех трёхстах страницах. Психосоматика? Да, пожалуй.

— Что-то меня не туда понесло, — пробубнил я, откладывая все мысли о никотине.

Я поднялся, стряхнул невидимую пыль с коленей и подошёл к чистому участку стены. Посмотрел на неё, подумал…

«Планшет бы на всю стену… А квартира-то съёмная… Ладно, поклеим новые обои!»

Взял маркер и вывел строку: «Долги».

Ниже — сами задолженности:

МФО № 1 — 45000.

МФО № 2 — 35000.

МФО № 3 — 60000.

Расписка — 10000.

Итого: 150000 рублей.

Дальше шёл мой мизерный оклад и обязательные расходы: проезд, базовая еда, мобильная связь, оплата части коммуналки… которую я, кстати, ещё должен был проверить. Оставалось не так уж и много…

Итог — крупная цифра «10» в самом низу. Что она означала? А то, что мне нужно было десять платных консультаций в месяц по полторы‑две тысячи рублей каждая. Для того чтобы закрыть долги за полгода и начать дышать ровно.

Десять клиентов… казалось бы, пустяк для того, кто вёл сделки на миллионы…

Только вот я в Бутово. И эти десять человек из воздуха не появятся. Так что мне придётся самому их отыскать. Как? Хм… любопытный вопрос.

И пока я стоял и оценивал свой финансовый ликвидационный баланс, в дверь постучали. Я отложил маркер и пошёл открывать.

На пороге стояла Баба Зина — Зинаида Павловна, та самая соседка с первого этажа, что вчера приходила жаловаться на квитанции. Только вот она была не одна, а в сопровождении двух женщин того же возраста. Одна выделялась пуховым платком, а другая — клетчатым пальто, застёгнутым на все пуговицы. Зинаида Павловна держала в руках целую охапку квитанций, цветных бумажек и тетрадок.

— Лёшенька, — затараторила она, не дожидаясь приглашения и протискиваясь в коридор, — я тут Нине Николаевне рассказала, а Нина — Людмиле Фёдоровне. Они тоже с этими бумажками мучаются! Я им сказала, что у нас свой юрист, трезвый теперь, всё разберёт.

Её спутницы смотрели на меня с таким выражением лица, которое можно было описать то ли испугом, то ли недоверием. И тому была причина: думаю, репутация Лёши Смирнова в этом доме была… та ещё. Я посторонился, пропуская делегацию на кухню.

— Садитесь, — я указал на табуретки. — Зинаида Павловна, давайте ваши документы.

Я разложил квитанции на столе, и мой мозг мгновенно включил режим сканирования. Все бумаги были разные: за прошлый месяц, за позапрошлый… за декабрь. Я начал сравнивать.

— Так, Нина Николаевна, — я поднял глаза на женщину в платке, — вот смотрите, в этой квитанции за март у вас графа «Содержание жилья» стоит сто двадцать рублей. А в этой за апрель — уже двести сорок. Плюс появилась строка «Дополнительные услуги по уборке мест общего пользования» — сто пятьдесят рублей. И реквизиты получателя изменились. Раньше было ООО «УК Южное», а теперь ООО «Жилищник‑Бутово».

— Да‑да! — подала голос Людмила Фёдоровна. — И у меня то же самое! А в подъезде убираются раз в месяц, и то только на первом этаже. Я сама мою свой этаж!

Я продолжал изучать бумаги. Юридическое лицо сменилось, но ИНН прежней управляющей компании — той самой, которую я привлёк в качестве ответчика по делу Завьяловой, проступал в реквизитах нового ООО. Они просто создали дочернюю структуру или переоформили договор, чтобы размыть ответственность…

Любопытно… и много таких «дочерок» в обычных районах и городах?

— Тут нет актов выполненных работ, — я постучал пальцем по столу. — Ни единого. Они просто выставляют счета… и… — я задумчиво постучал себя указательным пальцем по подбородку. — Знаете, что это означает?

Женщины переглянулись, но ни одна из них не выдала какое-либо предположение.

— Это означает начисление за не оказанные услуги. Но прежде чем мы пойдём писать жалобы в жилищную инспекцию и прокуратуру, нам нужны факты.

Женщины переглянулись.

— Какие факты? — насторожилась Баба Зина.

— Во‑первых, нам нужно составить акт о состоянии мест общего пользования. В том числе нужно зафиксировать, что подъезд не убирается. Для этого нужно вызвать представителя УК, а если он не придёт в течение двух дней… составить акт в одностороннем порядке с подписями минимум двух собственников. Вот вы трое и подпишете. Во‑вторых, мне нужны копии всех квитанций за последний год от всех соседей, кого сможете собрать. И протоколы общих собраний собственников, если они вообще проводились.

— Но зачем? — удивилась Баба Зина. — Лёшенька, у нас времени-то…

Времени-то? Чего? Нет? Я сомневался в этом, если честно. Не хотел бы обидеть старушек и дедушек, но что ещё делать на пенсии?

— Поймите, — обратился я сразу ко всем. — Мы не можем просто прийти и сказать, что они воры. Мы должны доказать, что услуга оплачена, но не оказана. Поэтому сначала нам нужно собрать факты, а потом уже выносить обвинения. Иначе они просто отмахнутся от нас… ну, например, какой-нибудь формальной отпиской.

Я видел, как загорелись глаза у этих женщин. Из молча недовольных пенсионерок, покорно платящих за воздух, они превращались в организованную группу. У меня появилось первое самостоятельное районное дело. Только вот бесплатная юридическая помощь соседям пока не приносила денег, а, наоборот, отнимала время.

Хотя чего это я раньше времени огорчаюсь? Выиграем, и это дельце сделает мне репутацию.

В офис я пришёл к девяти. Тамара Петровна уже вовсю гремела чашками у кофеварки. Увидев меня, она как‑то странно посмотрела и потянулась к своему столу.

— Алексей, — она понизила голос, когда я проходил мимо, — тут такое дело… Утром звонили… мужчина. Говорил, что по рекомендации Завьяловой. У него вопрос по наследству, хотел записаться к тебе на консультацию.

Я остановился. Вот тебе и раз!

Потенциальный клиент. Тот самый первый шаг к закрытию финансовой ямы на стене.

— Отлично. Вы его записали?

Тамара Петровна отвела взгляд и начала нервно перебирать бумаги на столе.

— Нет… то есть звонок поступил на общий номер, а Денис был в приёмной. Он снял трубку, поговорил с ним и сказал, что передаст дело себе. Сказал, что ты в суде и ему некогда заниматься новым обращением.

Моя челюсть напряглась. Я медленно повернул голову в сторону стола Дениса, а тот сидел, закинув ногу на ногу, и что‑то сосредоточенно печатал, глядя в монитор. Я сделал два шага к нему и встал, закрывая собой свет потолочного светильника, бросая на него тень.

— Денис, — голос у меня был максимально «холодным», — Тамара сказала, ты принял звонок по моему делу. Верно?

Он оторвался от экрана и посмотрел на меня с улыбкой, в которой сквозила уверенность человека, знающего, что ему ничего не будет.

— Смирнов, ты чего завёлся? Какое твоё дело? Звонок на общий номер был, ну а я в офисе. Кто первый взял трубку, того и клиент.

— Ты ничего не перепутал?

— А чего? — он напрягся. Не знаю, что было на моём лице, но по глазам было понятно, он испугался. — Блин, Лёха, ты ж знаешь правила, формально обращение общее. А ты, между прочим, стажёр! Тебе бы с братьями разобраться, а не на платных клиентов зариться.

Я смотрел на него и понимал одну очевидную вещь: скандалить прямо сейчас было бессмысленно. Коган не отменил бы это решение без основания, и формально Денис был прав. Безусловно, если бы я просто пошёл к начальнику жаловаться, чтобы доказать, что это некрасиво, это выглядело бы как бегство к учителю с жалобой на обидчика. Я не Громов, который мог уволить сотрудника одним щелчком. Пока что.

Я вернулся к своему столу. Денис хмыкнул и вернулся к печатанию. Проиграв эту стычку, я приобрёл кое‑что более ценное: понимание. Денис перешёл от насмешек к прямому перехвату. Он пытался лишить меня профессионального доверия и денег. Следовательно, мне нужен собственный канал клиентов вне чужого стола. И этот канал нужно было создать сегодня. Вне своего офиса.

Я достал телефон и открыл вчерашнее фото объявления на двери библиотеки. Набрал номер.

— Центральная районная библиотека № 12, слушаю вас, — ответил скрипучий женский голос.

— Добрый день. Меня зовут Алексей Смирнов, я юрист юридической консультации Когана. Я видел ваше объявление о бесплатных консультациях по субботам. Подскажите, правда, что вы ищете специалистов для проведения этих вечеров?

— Да, — голос оживился, — но, признаться честно, желающих немного. Народ у нас простой, вопросов много, а толковых юристов в районе не хватает…

Это было мне только на руку.

— Я вас понял, — невольно улыбнулся я. — Могу ли я предложить вам свои услуги? Мы могли бы провести первичные бесплатные консультации для жителей района. Это принесёт пользу библиотеке в виде мероприятия, а мне даст возможность поработать с обращениями! Но я хочу провести это под контролем нашей консультации, чтобы всё было прозрачно и легально.

На том конце провода замялись.

— Ну, если от Когана… мы Семёна Борисовича знаем. Он разрешил вам?

— Я прямо сейчас уточню этот вопрос и перезвоню вам, — ответил я и сбросил вызов.

Я поднялся и направился к кабинету Когана.

— Семён Борисович, — я постучался и вошёл без приглашения, — я наткнулся на объявление о бесплатных юридических консультациях для жителей. В районной библиотеке. Я бы хотел провести один вечер там, в субботу.

Коган снял очки и потёр переносицу. Он смотрел на меня так, будто я сказал, что собираюсь лететь на Марс, или признался, что именно я виноват в повышении цен на бензин.

— Э-э-э… бесплатные консультации? Ты серьёзно⁈ Смирнов, мы благотворительной организацией не занимаемся! Э-э-э, у нас как бы есть ещё и аренда, налоги. Я не буду тебе это оплачивать!

— Это инвестиция в клиентскую базу, — парировал я. — Люди придут с мелкими вопросами. Часть из них перерастёт в полноценные платные дела. Я не прошу оплату за это. Я лишь хочу, чтобы у нас стало больше платёжеспособных клиентов.

Коган помолчал. Побарабанил пальцами по столу и кивнул.

— Один вечер, — наконец сказал он, — но при условии: все дела и договоры, которые вылезут из этого вечера, оформляются прозрачно, через нашу кассу и наши бланки. И чтобы ни одного скандала. Ясно?

— Ясно. Спасибо.

Я вышел из кабинета и по пути к своему столу встретился взглядом с Мариной Викторовной. Она молча наблюдала за нашим разговором и явно всё прекрасно слышала. Когда Коган закрыл за мной дверь и пробурчал мне вслед, мол, я не в лифте родился, она встала, подошла к столу Тамары Петровны, что‑то взяла и направилась ко мне. В её руке был ключ на брелоке с большой пластиковой биркой.

— Это от переговорной, — она положила ключ мне на стол. — Для братьев. — Она посмотрела мне в глаза. — Только не дай им разгромить там всё…

Я кивнул.

— Спасибо! Не переживайте, я уверен, всё пройдёт как по маслу.

Марина вернулась на своё место, ну а я спрятал ключ в карман и подумал над произошедшим.

Да, увы, но сегодняшний клиент и возможный гонорар были потеряны, а первый библиотечный вечер ещё нужно было наполнить людьми. Однако я ответил на «удар» Дениса кое-чем интересным: созданием собственного канала. Если всё пройдёт удачно, появятся первые клиенты. И тут Денис уже ничего не сделает.

Послеобеденное время я посвятил подготовке к вечерней встрече. Нужно было распечатать два экземпляра основных параметров сделки, подготовить чистые листы для расчётов. Вечером мне предстояло посадить за один стол Сергея и Андрея, которые два года не могли спокойно просидеть в одной комнате.

Вернувшись домой к пяти вечера, я застал у подъезда ожидаемую картину. На лавочке сидели Витёк и Санёк. Увидев меня, Витёк сплюнул на асфальт и поднялся.

— Лёха, — он заложил руки за голову, — я чего стою, жду тебя… ёпт, время-то идёт. Десять штук когда отдашь? Или опять сказки рассказывать будешь?

Я не стал просить очередную отсрочку. Это унижало и меня, и мою профессию. Поэтому я убрал с лица всякие эмоции и подошёл к нему вплотную.

— Виктор, — я посмотрел ему в глаза, — мы уже с тобой говорили, да, у меня есть перед тобой долг, но денег прямо сейчас нет.

— Ну всё, Лёха, ты достал… — начал он, но я поднял руку.

И тут меня «ударили» воспоминания тела. Картина всплыла в голове резко, будто кто‑то включил проектор прямо перед глазами. Тот же самый двор, та же самая лавочка. Прежний Лёха Смирнов, то есть я, сидел рядышком с Витьком, и мы в четыре руки опустошали пластиковую баклажку с дешёвым пивом. Рядом на корточках сидел отец Витька и курил, жалуясь на жизнь.

Он тогда рассказывал, что, отработав десяток лет на местном заводе, попал под сокращение. И при расчёте их «кинули»: не выплатили положенное выходное пособие за последний месяц, да ещё и премию срезали, пользуясь тем, что человек наизусть не знает Трудовой кодекс.

Батя Витёка тогда просто махнул рукой, поплакался сыну в жилетку и ушёл пешком на другой конец города, потому что не было денег даже на проезд. А прежний Смирнов, пьяный и жалкий, лишь сочувственно кивал, икал и говорил: «Ну, суки, ну суки…», даже не подозревая, что всю эту сумму можно было взыскать через суд в трёхкратном размере с компенсацией морального вреда.

Воспоминание схлынуло так же быстро, как и накрыло. Я медленно опустил поднятую руку и чуть прищурился, глядя Виктору прямо в его налитые злобой глаза.

— Я предлагаю обмен. Я помню историю твоего отца.

— Какую?

— Ту, что его при увольнении с завода не рассчитали полностью. Не выплатили выходное пособие.

Витёк нахмурился. Он явно не ожидал такого поворота.

— Ну, было дело. Кинули их, как всегда. Он ходил, ругался, да бросил. Бесполезно.

— Это не бесполезно. Это невыплаченный расчёт, который можно взыскать через суд, плюс проценты, плюс компенсация морального вреда. Я бесплатно, прямо сейчас, разберу его документы, составлю иск и подам в суд. А когда мы выиграем дело и твой отец получит деньги, ты согласуешь со мной график возврата моего личного долга. Я готов начать отдавать с моей первой зарплаты, а потом буду платить частями. Это не погашает расписку сразу, конечно же, но даёт тебе кое‑что взамен.

Витёк смотрел на меня, открыв рот. Санёк на скамейке присвистнул.

— Ты чё, серьёзно? — Витёк недоверчиво сощурился. — Бесплатно сделаешь?

— Серьёзно. Принеси мне его трудовую, приказ об увольнении и расчётные листки. Завтра разберусь.

Витёк помолчал, потом кивнул. Конфликт был исчерпан. Точнее, он был переведён в русло взаимной выгоды.

— Слышь, Смирнов, — подал голос Санёк, — а ты, типа, теперь юристом заделался? Круто. Тебе, может, чё помочь надо, а, Лёха?

А ведь и вправду… они могут. И это мне на руку! Я достал из внутреннего кармана куртки распечатанное объявление, которое набрал на принтере в офисе.

— Надо! — улыбнулся я. — Я устраиваю бесплатный вечер юридических консультаций в эту субботу! В районной библиотеке! Если у вас с Сашей есть возможность пройтись по дворам, по подъездам…

— Зачем это? — Витёк нахмурился.

— Я прошу вас развесить вот эти объявления. — Я указал на бумаги. — На информационные доски! Если у вас, друзья, есть такая возможность, я буду очень признателен!

Пацаны переглянулись.

— Да без проблем, — Санёк хмыкнул, сделал шаг вперёд и выхватил у меня бумаги. — Мы щас быстро. В каждый подъезд сунем! Как эти… это… а! Бабисты!

«Ну… почти.»

Когда они ушли, я развернулся к двери подъезда, в меня чуть не влетела Катя. Она как раз возвращалась с работы, сжимая в руках пакет с продуктами.

— Привет, — она улыбнулась. — Это ты тут шумишь? Я слышала, пацаны про какую‑то консультацию орали на весь двор.

— Привет. Да, пытаюсь привлечь людей в библиотеку. Бесплатные первичные консультации.

Катя поставила пакет на скамейку.

— Слушай, а можно я приду? Мне как раз на практике нужно увидеть, как настоящие юристы работают с реальными людьми, а не только учебные задачи решать. Я на вечернем учусь, но нам таких вещей не показывают.

Я подумал, но недолго. Студентка — это лишние глаза и уши. Но с другой стороны, мне нужна будет помощь, чтобы фиксировать обращения, пока я буду разговаривать с людьми.

— Помощь пригодится, — я поднял её пакет со скамейки и передал ей. — Будешь встречать людей у входа, объяснять очередь и записывать имя с телефоном лишь после согласия посетителя. Во время самой консультации дверь останется закрытой.

— Договорились! — Катя прижала пакет к боку и закивала. — Я приду раньше и принесу тетрадь.

Я поднялся к себе. Денег я так и не заработал, но долг получил понятный путь к погашению, а Катя сделала первый шаг к тому, чтобы стать моей помощницей.

Но впереди меня ждало главное испытание этого дня. На часах было половина седьмого. Через полчаса в переговорной офиса Когана должны были встретиться Сергей и Андрей.

Я пришёл в офис первым. Марина и Тамара уже ушли. Денис задерживался, наверное, где‑то допечатывал украденное дело. Я открыл переговорную комнату ключом, который дала Марина, включил свет и посмотрел на длинный стол, покрытый зелёным сукном, а затем на шесть стульев. Я расставил их так, чтобы братья сидели не друг напротив друга, а под углом друг к другу, буквой «Г». Если посадить их напротив, это будет поединок. Если рядом — это будет совместная работа над проблемой.

На столе перед каждым местом я положил по чистому листу бумаги и ручке. Свои материалы я оставил во главе стола.

В семь минут восьмого дверь открылась. Первым пришёл Сергей. Он был в своей рабочей куртке. Он остановился на пороге, огляделся и сел на крайний стул, стараясь занять как можно меньше места.

Через три минуты пришёл Андрей. Он был в дорогом пальто, с кожаным портфелем. Увидев Сергея, он скривился, но промолчал. Сел на другой край, максимально далеко от брата.

Я закрыл дверь в переговорную и повернулся к ним.

— Добрый вечер, — я сел во главе стола. — Прежде чем мы начнём, я хочу ввести одно-единственное правило, которое даже не обсуждается.

Оба посмотрели на меня.

— Сегодня мы не обсуждаем, кого мать любила больше. Мы не говорим о том, кто за ней ухаживал, кто украл её пенсию и кто не пришёл на похороны. У этого спора нет доказательств, нет срока давности и нет победителя. Если вы начнёте вспоминать прошлое, я немедленно прекращаю встречу, а завтра утром Андрей идёт к нотариусу и продаёт долю постороннему. Поймите, перед вами выгодная сделка для каждого из вас!

Сергей опустил глаза. Андрей приподнял уголки рта, но кивнул.

— Отлично. — Я положил перед каждым из них лист. — Перед каждым из вас лежит отдельный документ. Это основные условия. Сергей, вот ваш экземпляр.

Я повернулся к старшему брату.

— Сергей Васильевич. На вашем листе указана цена сохранения вашего дома. Общая сумма выкупа доли — один миллион девятьсот пятьдесят тысяч рублей. Ваш предельный первый взнос, который вы готовы внести в течение трёх дней, это триста тысяч. График погашения остатка… надеюсь, понятен: тридцать шесть месяцев, ежемесячно по сорок пять тысяч восемьсот рублей.

Он скривился.

— И обеспечение этой сделки — ваша однокомнатная квартира. В случае нарушения графика платежей Андрей получает право обратить взыскание на эту недвижимость. Взамен вы получаете полную единоличную собственность на квартиру вашей матери.

Сергей смотрел на лист. Его пальцы, с въевшейся под ногтями заводской грязью, впились в бумагу. Я повернулся к Андрею.

— Андрей Васильевич. На вашем листе общая сумма, и она выше, чем была. Один миллион девятьсот пятьдесят тысяч.

— Да, знаю, — хмыкнул младший брат. — На двести пятьдесят тысяч больше реальной оценки, которую определил независимый оценщик.

— Да. Также напомню вам, что вы получаете первый взнос в триста тысяч. Сумма приятная, согласитесь? — Тот кивнул. — Ну и остаток будет выплачиваться через ежемесячные платежи в течение трёх лет. И обеспечение, не зависящее от обещаний вашего брата, — его ликвидная однокомнатная квартира, которая стоит в три раза больше вашего долга. Залог будет зарегистрирован в Росреестре.

В переговорной стало тихо. И Андрей первым нарушил молчание, буквально через полминуты:

— А если он перестанет платить? — он кивнул на Сергея. — Он всю жизнь только обещает!

— Я отвечу, — я пресёк попытку Сергея взорваться. — Если он пропустит платёж, залог вступает в силу. Вы спокойно подадите исполнительный лист, и квартира продаётся с торгов. Юридическая конструкция железобетонная. Но, Андрей Васильевич, давайте смотреть на альтернативу…

— Какую? — недовольно спросил он, хотя знал ответ. Ему просто нужно было это ещё раз услышать.

— Ваш сегодняшний покупатель даёт вам один миллион девятьсот тысяч разово. Но он покупает проблему, ибо через месяц он подаёт иск о вселении и определении порядка пользования. Сергей явно не будет пускать его в квартиру и тогда начнётся настоящая война.

Братья переглянулись, мне показалось, что они одновременно хмыкнули, ибо понимали, что да, так оно и будет. Я же продолжил:

— Да, вы получите свои деньги, но ваш покупатель, столкнувшись с реальностью, попытается оспорить сделку, сославшись на сокрытие существенных недостатков товара — а именно на категорический отказ другого сособственника пускать его в квартиру. Это риск. Моё предложение даёт вам ту же сумму и защищённую сделку на лучших условиях.

Андрей посмотрел на меня, потом на Сергея.

— Он правда готов заложить свою однушку? — спросил он с недоверием.

— Я уже подписал основные параметры вчера, — хрипло произнёс Сергей, не поднимая глаз. — Мне надоело это всё!

— Я не вижу вашей подписи, — Андрей кивнул на лист перед братом. — Вижу только пустую бумажку.

Я вмешался:

— Сейчас она появится, как только Сергей подпишет лист с основными параметрами.

Старший брат взял ручку. Рука его дрожала, но он чётко вывел свою фамилию и поставил подпись в нижнем правом углу.

Андрей долго смотрел на подпись брата. Я видел, как он пытается найти подвох, пытается понять, где его обманывают. Но его не обманывали, и вскоре он это и сам понял. Андрей достал мобильный телефон, набрал номер.

— Алло, Геннадий Петрович? — сказал он, не отрывая взгляд от листа. — Это Андрей Селезнёв. По поводу завтрашней сделки… да, в одиннадцать. Да, я передумал. Думаю, мне нужно время… я перезвоню.

Он положил трубку на стол. Посмотрел на меня.

— Я не буду это подписывать.

Сергей только было, открыл рот, но я поднял руку, показывая, что сейчас не стоит ругаться. Я-то понимал, чего хотел Андрей. Во-первых, немного подействовать на нервы брату, а во-вторых, всё было слишком просто: нотариус. И я не ошибся.

— Я не буду подписывать это прямо сейчас. Договор, который я подготовлю, я подпишу у нотариуса!

— Хорошо, — ответил я. — В понедельник встретимся. На этом, пожалуй, всё.

Братья не сразу ушли. Они несколько минут сидели молча и пялились друг на друга. Даже мне стало как-то неуютно в этой компании, хотя встречи подобного уровня, где две стороны люто ненавидели друг друга, у меня были. И таких эмоций я не испытывал. Может, дело было в том, что они родственники?

Может.

Встали они синхронно, по очереди пожали мне руки и направились на выход. Друг с другом они не прощались. Сергей вышел первым, стараясь не столкнуться с братом в дверях. Андрей задержался, убирая портфель в кожаный чехол, и вышел через минуту.

Дело было сделано. Сделка с чужаком в «этой» квартире пока отложена. Точнее, не пока, а её не будет. Я был уверен в своей победе, плюс ко всему, все основные условия были согласованы и остались лишь формальности.

Когда я вышел в коридор, чтобы запереть переговорную, из полумрака приёмной на меня уставился Денис. Я почувствовал на спине чужой взгляд. Как? Да просто! И дело тут было не в каком‑то мистическом озарении, всё гораздо прозаичнее. В коридоре было тихо, и в этой тишине я отчётливо услышал, как за спиной сменилась чья‑то поза на стуле — едва слышный скрип кожаного покрытия, потом шорох ткани. Кто‑то сидел неподвижно, а потом резко замер, будто поймал себя на том, что двигался.

Я обернулся и посмотрел на Дениса. Тот сидел за своим столом и, видимо, ждал, чем же всё закончится. Его лицо было безэмоциональным, но я видел — он понял. Брошенное им дело, которое он считал мёртвым и невыгодным, сдвинулось. И сдвинул его стажёр, которого он пытался задавить. С этого момента Денис будет воспринимать мой рост как прямую угрозу.

«И когда это он вернулся сюда?»

Я не стал с ним здороваться. Вынул ключ из замка, положил его на стол Марины и вышел на ночную улицу. Впереди была работа над договором, нотариальное оформление, прекращение судебных процессов и окончательный расчёт. Но первый раунд был выигран.

В субботу, к двенадцати часам дня, я стоял у входа в Центральную районную библиотеку № 12. В руках у меня был блокнот, пара гелевых ручек и остатки распечатанных объявлений, которые Витёк с Саньком честно расклеили по всем подъездам соседних домов.

Заведующая библиотекой, пожилая женщина в очках на цепочке, отвела мне маленькую комнату за читальным залом. Внутри помещались стол, три стула и шкаф с подшивками старых газет. Посетители ждали в соседнем зале, где Катя встречала каждого, объясняла порядок приёма и записывала имя с номером телефона только после устного согласия.

— Ну что, юрист, народ собирается, — заведующая придержала дверь, пока я раскладывал бумагу и ручки. — В прошлый раз я напротив входа просидела четыре часа, а сегодня с утра уже три человека спрашивали.

К половине первого очередь выросла до одиннадцати человек. Катя стучала перед каждым новым посетителем, заводила его внутрь и прикрывала дверь, оставляя разговор за тяжёлой деревянной створкой.

Первым я принял мужчину с портфелем.

— Здравствуйте, — он сел напротив. — Я по объявлению…

— Добрый день, — легко улыбнулся я. — Меня зовут Алексей Дмитриевич. Я слушаю вас!

— У меня, — он замялся, и было видно, что он волновался. Он несколько раз оглянулся, посмотрел по сторонам, не решаясь заговорить.

— Не переживайте, — я говорил спокойно. — Вы, как и все остальные, пришли сюда, чтобы решить ваши проблемы. Верно?

Ответом был короткий кивок. Я улыбнулся и продолжил:

— Поэтому я вас слушаю. Если вам тяжело начать первым, вы можете подождать, пока обратятся другие.

— У меня… вопрос по алиментам, — всё-таки заговорил он, не желая пропускать перед собой других. — Короче, моя бывшая жена, она последняя… — он явно хотел матюгнуться или оскорбить её, но я покачал головой, показывая ему, что не хочу слышать оскорбления посторонних. — Короче, она подала на увеличение аликов!

— По какой причине увеличение?

— Говорит, ребёнку нужна репетиторша! Но… у меня нет денег на это! Я и так… в полной жопе! Вот чё мне делать⁈

Разобрав его доходы, прежний размер выплат и документы о расходах на ребёнка, я набросал перечень бумаг для суда. Мужчина перечитал список дважды, спрятал его во внутренний карман и долго тряс мне руку. Следующего посетителя Катя впустила лишь после того, как дверь за ним закрылась. На каждую беседу уходило по десять‑пятнадцать минут; сложные обращения я отмечал отдельно, чтобы продолжить работу уже в консультации Когана. Люди слушали внимательно, перебивали уточнениями и уходили с исписанными листами, на которых стояли конкретные действия и сроки.

И дело было в простом: они привыкли, что юристы говорили непонятно, заумными фразами, и сразу требовали деньги. А я объяснял им простым языком. Так, чтобы не было вопросов!

Зинаида Павловна и её подруги получили подробную инструкцию по их… по нашей управляющей компании. Я набросал для них шаблон акта осмотра подъезда и список документов, которые нужно запросить через ГИС ЖКХ. Они ушли в отличном настроении и пообещали мне, что соберут подписи со всего дома.

К трём часам дня поток немного схлынул. Я отхлебнул остывший чай из бумажного стаканчика, который принесла Катя, и посмотрел на её записи. Она исписала уже половину тетради.

— Лёша, — тихо позвала она, — там ещё один мужчина. Сидит, ждёт с самого начала. Но он не подходит. Я его спрашивала, он говорит, будет ждать, пока ты освободишься.

Я посмотрел в угол зала и увидел мужчину лет сорока, не больше. Он был одет в хорошее, но мятое пальто. И его волнение выдавало то, что он теребил в руках какую‑то папку, постоянно крутил головой по сторонам, но не подходил ко мне.

— Пригласи его, — кивнул я Кате.

Мужчина не сразу подошёл. Ждал чего-то… и всё же вскоре сел напротив меня. Положил папку на стол, но открывать её не спешил.

— Вы юрист? — спросил он, не поздоровавшись.

— Да. Алексей Дмитриевич Смирнов. А вас?

Он сделал очень странный жест: помотал головой, как будто бы не хотел представляться. Затем я обратил внимание, что у него бегал взгляд, а вот дальше он заговорил почти шёпотом:

— У меня… проблемы с фирмой. Точнее, с тем, что от неё осталось, — он провёл ладонью по лбу и оставил на коже красный след. — Моё ООО выиграло муниципальный контракт на ремонт фасадов. Для работ мы привлекли «СтройИнвестПлюс», а банк выдал нашей фирме целевой кредит. Я подписал личное поручительство. Деньги ушли субподрядчику, после чего его директор пропал, материалы пришли частично, а объект остался незавершённым.

Он осёкся, потянулся к моему бумажному стаканчику и выпил холодный чай одним глотком. Пальцы смяли тонкий картон, несколько капель попали на папку.

— Муниципалитет отказался принимать работы, — он вытер обложку рукавом и наконец поднял на меня покрасневшие глаза. — Банк требует с меня пятнадцать миллионов как с поручителя. Налоговая сняла вычеты по платежам этой фирме. Рабочим я тоже должен. Они ещё держатся на объекте, но надолго их терпения не хватит.

Пятнадцать миллионов? Нехило. Это был уже не какой-то там бытовой спор, и не разборка с соседями. А ловушка на хорошую сумму!

Мой мозг мгновенно проснулся, сбрасывая усталость от трёх часов бесплатных консультаций. Это было куда интереснее, и это хорошо подогревало меня! Во мне проснулся тот самый я, Громов!

— Как называлась компания‑подрядчик? — спросил я.

— ООО «СтройИнвестПлюс».

— Минуту.

Я достал телефон, зашёл в базу ЕГРЮЛ, вбил название и получил нужную мне информацию. И тут… всё было слишком банальным.

А самым странным фактом было то, что этот «бизнесмен» не проверил подрядчика, а должен был! Причина была проста, и я был уверен, что многие предприниматели сталкивались с этим. Чем дешевле — тем лучше. Многие предприятия работали по такой схеме, а потом платили дважды, а то и трижды.

«Скупой платит дважды.»

— Учредитель — Иванчук Вадим Алексеевич, — прочитал я вслух. — Уставный капитал — десять тысяч рублей. Адрес массовой регистрации… так… вы знали, что фирма зарегистрирована за месяц до заключения договора с вами?

Мужчина кивнул.

— Да, я… проверил!

— Но не сразу же.

— Не сразу, а когда прилетел иск… но ведь я не знал!

«Иск… Так, банк же его подал?»

— А кто именно подал к вам иск?

— Банк, в котором я брал кредит на исполнение этого подряда…

Он замолчал, и мне показалось, что он вот-вот заплачет. Слишком много грусти было в его лице.

— А потом они растворились, — продолжил я за него. — И теперь банк потребовал погасить тело кредита и проценты. Верно?

— Верно, — тяжело выдохнул он. — И ещё налоговая начислила мне НДС, потому что платежи в адрес… этой однодневки…

— Признали недействительными, — вновь закончил за него.

Он кивнул и протянул мне папку:

— Вы сами посмотрите!

Я открыл его папку, достал оттуда бумаги. В общем, всё было понятно: исковые заявления, претензии от банка, требования от ФНС и прочие договоры.

Самым неприятным было то, что эта вот «однодневка» — классическая схема, которую использовали для вывода средств и навешивания долгов на честного, но юридически безграмотного подрядчика.

В этой схеме пахло уголовным делом по статье 159 УК РФ — мошенничество. И кто‑то всё спланировал так, чтобы крайним оказался этот человек.

Я поднял глаза на мужчину.

— Как вас зовут?

— Игорь. Игорь Владимирович Самойлов.

— Игорь Владимирович, я вам скажу честно, ваша проблема… не новая. Таких случаев по стране сотни. И решить её в этой библиотеке, увы, не получится. Однако…

«Дело не такое уж и сложное. Практика по таким делам достаточно обширная… интересно, сможет ли он пойти до конца?»

— Вы не должны признавать эти требования. Есть целый ряд оснований для оспаривания договора поручительства. Не буду сейчас вдаваться в подробности. В общем, мне нужно увидеть всю переписку, банковские выписки, акты приёмки. Вы готовы передать мне эти материалы для детального анализа?

— Да, — он схватился за папку. — Пожалуйста, только помогите мне!

— Помогу, — я указал на папку. — Оставьте мне копии всех документов и ваш контактный номер. Я свяжусь с вами в понедельник.

Он продиктовал мне номер, здесь же в библиотеке сделал копии и, пожав мне руку, вышел из зала. На его лице я увидел ту самую надежду, которую я видел у братьев.

Катя подошла ко мне, когда мы остались одни.

— Лёш, это же серьёзное дело! — прошептала она. — Ты понимаешь, что он… из-за таких долгов в петлю может полезть!

— Катя, подготовь отдельный лист с перечнем копий, — я убрал папку в портфель и застегнул оба замка. — В понедельник Коган решит, кто подпишет соглашение с Самойловым. А разбирать документы я начну сегодня. Теперь у него есть юрист.

Я смотрел на пустые столы библиотеки и понимал главное: этот день оправдал себя. Первые дела, первая помощь местным жителям… но главное… я зацепил дело, которое выводило меня за пределы соседских споров. Пятнадцать миллионов по личному поручительству. Целевой кредит. Налоговые доначисления. Стройка, на которой ещё оставались люди и незакреплённый фасад. Это была моя стихия!

Я надел куртку, застегнул молнию и вышел на улицу. Улыбаясь, я только было повернулся в сторону дома, как в кармане завибрировал телефон.

Достал смартфон и посмотрел на сообщение, которое пришло от Дениса:

«Коган вызывает в понедельник в 9:00. Говорит, у него к нам есть разговор».

— Разговор? — я улыбнулся. — Ну и пускай. Не знаю, что ты там ему наговорил, но дело братьев почти завершено, и наша контора будет участвовать в достаточно интересном дельце!

Я, Артур Альбертович Громов, очень известный адвокат, а ныне Алексей Смирнов, сделал первый шаг к возвращению в большую игру!