Глава 6

Понедельник — он везде понедельник, будь то Садовое кольцо или окраина спального района. Но самое важное, что я всей душой не любил этот день! Ведь впереди было пять дней рутины. И покажите мне пальцем на человека, который не любил бы выходные…

Я стоял у окна в приёмной юрконсультации Когана, наблюдая, как капли стекают по грязному стеклу. Улицы Бутово заливало ливнем, и сегодня я впервые столкнулся с тем, что просто не мог перейти дорогу. Лило так, что невольно вспомнилась история Ноя. Но всё же до работы я добрался.

Тамара Петровна уже вовсю воевала с кофеваркой, которая плевалась кипятком и распространяла вокруг запах пережжённой робусты. За спиной слышался мерный стук клавиш: Денис пришёл раньше меня и сейчас яростно долбил по клавиатуре, готовя свои аргументы. К чему? А кто его знает.

Ещё в субботу, перед уходом из библиотеки, я отправил Когану краткую карточку обращения Самойлова и сканы основных документов. Поэтому появление клиента в офисе сюрпризом не было. Удивляло лишь то, как быстро Денис успел добраться до материалов и подготовить собственную позицию.

В девять ровно дверь кабинета Семёна Борисовича распахнулась, и он крикнул нам:

— Смирнов, Васильев, сюда.

«Ты бы ещё сказал: ко мне…»

Я первым шагнул в кабинет, привычно сканируя обстановку. Семён Борисович сидел за своим столом, заваленным папками. Рядом с ним, съёжившись на краю стула, сидел Игорь Владимирович Самойлов. В субботу в библиотеке он казался мне просто уставшим человеком, попавшим в беду. Сейчас, при дневном свете, он выглядел как человек, потерявший последнюю надежду. Лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени, а руки нервно теребили замок кожаной папки, которая лежала у него на коленях. Взгляд его блуждал по стенам, натыкаясь на потёртый портрет какого‑то юриста минувших лет. Наверняка каждый, кто садился в это кресло в ожидании вердикта, разглядывал этот портрет, ища в прошлом спасения от собственных ошибок.

Денис вошёл следом, попытался толкнуть меня плечом и сел на свободный стул с видом хозяина положения. Он пялился на меня, и, как мне показалось, у него подёргивался нос. Не думал я, что когда-нибудь у меня появится желание сломать вот этот самый нос. Я не любил конфликты, но если приходилось… то, как говорится, приходилось.

— Семён Борисович, — начал Денис, даже не дождавшись, когда тот заговорит, — я проанализировал материалы по иску банка к Самойлову. Дело сложное, но решаемое.

Коган поднял взгляд на моего коллегу, затем перевёл его на меня, словно ждал, что я первым заговорю. Но я молчал, ибо перебивать этого балбеса не имело смысла. Мне было интересно, насколько у него работает котелок. К тому же теперь я понял, к чему было то сообщение. Семён Борисович думал, кому из нас передать это дело, потому что доход с этого клиента должен был быть приятным. Для всех.

— Моя позиция такая, — продолжил Васильев. — Нам надо ударить по процедуре банка и доказывать, что Самойлов не мог контролировать действия однодневки. Но для этого дело должен вести юрист с опытом арбитражных споров. — Он бросил на меня косой взгляд. — Стажёр тут не справится, мы потеряем клиента и время.

«Ага, вот ты и на меня прыгнул. Забавно. Но твои жалкие попытки — глупы. Ты не представляешь, какой у меня богатый опыт, Дениска.»

Но Денис совершил классическую ошибку юриста: он смотрел только на верхушку айсберга. Он видел иск на пятнадцать миллионов, но не видел того, что видел я, когда сканировал документы в субботу. Он не видел того, что любой бизнес — это прежде всего люди. А люди, в отличие от бумаг, могут уйти, забрав с собой всё.

— Я согласен с Денисом только в одном, — произнёс я, когда тот закончил, — иск банка — это серьёзно. Но банк — не единственный и прямо сейчас не самый срочный фронт.

Денис выпучил глаза, затем выдохнул и фыркнул. Коган поднял руку, призывая к тишине:

— Продолжай.

Я повернулся к Самойлову:

— Игорь Владимирович, скажите честно, кто ещё давит на вас, кроме банка?

Самойлов вздрогнул. Его взгляд метнулся к Когану, потом обратно ко мне. Он открыл папку, руки заметно тряслись.

— Рабочие… — выдавил он. — Бригада по фасадам. Я должен им за два месяца. Они предупредили: к часу владелец автовышки заберёт машину, а сами они снимут инструменты и уйдут. Над входом остались две панели на временных захватах — штатные кляммеры не привезли, а без вышки до внешнего угла не добраться. И муниципалитет требует закрыть объект, иначе штрафы. Я разговаривал с бригадой час назад, и они знают, где я сейчас.

«Это он сейчас о чём? — меня зацепили его последние слова. — В смысле, знают? Нас ждёт какое-то шоу?»

Только никто, кроме меня, не отреагировал на эти слова.

— Вот видите, — Денис раздражённо повернулся к Когану, — бытовуха. Семён Борисович, мы занимаемся юридической защитой, а не благотворительностью. Пусть Смирнов бегает по стройкам и разгоняет работяг, а я буду выбивать пятнадцать миллионов из банка!

— Если мы не решим вопрос с рабочими сегодня, — я упёрся ладонью в спинку пустого стула, и тот скрипнул по полу, — к часу с объекта уедет автовышка, а бригада заберёт инструменты и уйдёт. Над входом останется незавершённый участок, который без вышки нельзя ни закрепить по проекту, ни безопасно демонтировать. Если панель рухнет и заденет прохожего, следствие придёт к Самойлову раньше банковских юристов. Банк получит готовый довод о том, как он распоряжался кредитными деньгами и управлял объектом. Сегодня уедут люди и техника — завтра устранять опасность будет некому и нечем.

В кабинете все разом замолчали. Коган смотрел на меня, и тут я заметил, как у него дёрнулся глаз. А вот «клиент» побледнел больше, если такое было физически возможно. Денис подался вперёд, готовясь возразить, но в этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.

Тамара Петровна вскочила со своего места.

— Вам нельзя туда! — кричала она вслед ворвавшимся. — Да что вы вообще себе позволяете⁈

В кабинет ввалилась женщина лет тридцати пяти. На ней была рабочая куртка, испачканная белой известью и грязью. За ней маячили трое крепких с виду мужчин в строительных касках и телогрейках.

— Ты думал, мы не знаем, куда идти, Самойлов⁈ — рявкнула она, перекрывая гул. — Мы второй месяц кормимся твоими обещаниями!

Самойлов вскочил со стула, едва не опрокинув его.

— Зоя, я же просил подождать до среды! У меня сейчас…

— У тебя сейчас ничего нет! — отрезала та самая Зоя. — Мы пришли забрать свои инструменты. И если твой юрист, — она кивнула в мою сторону, не зная, кто из нас адвокат, — думает, что мы будем бесплатно висеть на этих лесах, он глубоко ошибается. Владелец автовышки сказал, что к часу свернёт опоры и уедет. Я оставила на объекте человека: проход под фасадом перекрыли, к панелям никого не подпускают. Если их сорвёт ветром — это уже твоя проблема, Самойлов!

Коган побагровел. Он встал, опираясь руками на стол.

— Что за цирк⁈ Охрана! — рявкнул он, хотя никакой охраны у нас не было.

— Стоять! — Мой голос прозвучал резко, отрубая панику. Я шагнул к Зое. — Вы бригадир?

Она смерила меня взглядом с ног до головы. У неё тоже, как и у Когана, был нервный тик глаза. Но выражение лица после моего вопроса смягчилось, она переключила внимание на меня и ответила без крика.

— Зоя Руденко. А ты кто такой?

— Алексей Дмитриевич, юрист консультации Когана, — представился я, встав между Зоей и Самойловым. — Зоя, ваш инструмент никто удерживать не собирается. Но ответьте: две панели над входом сейчас установлены по проекту?

— Нет, — настороженно сказала она. — Они стоят на временных захватах. Штатные кляммеры Самойлов так и не привёз.

— Если автовышка уедет, с лесов вы сможете безопасно закрепить панели или снять их?

— Нет. Леса до внешнего угла не доходят. Оттуда захваты видно, но работать с панелью нельзя.

— Тогда оставить всё как есть тоже нельзя. Позвоните на объект: работы остановить, проход перекрыть, панели и захваты не трогать. Дальше техническое решение принимаете вы как бригадир. Но раз штатного крепежа нет, безопасный вариант один — снять обе панели до того, как уедет автовышка.

— А платить за это кто будет? — спросила Зоя.

— Самойлов. Отдельно — за дополнительное время автовышки и аварийный демонтаж. Я не собираюсь объяснять вам, как работать с фасадом. Моя задача — зафиксировать договорённость и не позволить Игорю Владимировичу через пять минут от неё отказаться.

Зоя несколько секунд смотрела на меня, потом достала телефон.

— Мишка, работы остановить, — сказала она. — Вход не открывать, к панелям никого не подпускать. Ждите меня.

Она сбросила вызов. Рабочие за её спиной переглянулись. Теперь мы хотя бы говорили об одной и той же проблеме.

— А нам что делать? — Зоя скрестила руки на груди. — Нам детей кормить надо, за квартиры платить! Он нам задолжал…

— Самойлов! — рявкнул Коган. — Почему вы мне не сказали про рабочих⁈

Игорь Владимирович вжал голову в плечи.

— Я думал, сначала банк отобьём… а там и рабочим заплачу… да и я говорил, что они знают, где я…

«Хм. Тяжёлый случай… хорошо, что работники пришли сюда, иначе пришлось бы из него всё клещами доставать, да и люди могли пострадать!»

— Вы не отобьёте банк, если вас посадят из‑за обрушения, — отрезал я. Я повернулся к Когану: — Семён Борисович, если мы берём это дело, то нужно расставить приоритеты. — А я по его лицу видел, что мы его берём.

— Говори.

— Сперва люди и безопасный объект, потом само дело. Зоя немедленно вернётся на объект, остановит работы и сохранит ограждение. Я закончу назначенную сделку у нотариуса и буду на стройке до часа, пока автовышка ещё там.

— И что ты там сделаешь? — хмыкнул Денис, явно наслаждаясь спектаклем. — Цемент мешать будешь? Смирнов, ты…

— Я удержу клиента, рабочих и стройку от взаимного уничтожения, — ответил я, глядя прямо в глаза Когану. — А свои глупые и неуместные комментарии, — я повернулся к Денису, — оставь при себе. Они тебе в жизни ещё пригодятся, в другой профессии.

Ох, как же его это задело! Надо же, сам Смирнов взял и подлил кое-чего на вентилятор, так ещё и при начальнике! Так ещё и при посторонних!

Семён Борисович молчал, ибо явно понимал: если клиента разорвут эти работяги прямо в кабинете, дело не получит никто. Я не знал, какой процент от выигранного дела он получал, но понимал, что он не хотел терять клиента.

— Ладно, — Коган провёл ладонью по лысине и ткнул пальцем в сторону Марины, появившейся у двери с папкой Селезнёвых. — Алексей, до вечера удерживаешь объект и собираешь документы. Марина проверяет каждый процессуальный шаг и ставит подпись под тем, что уйдёт клиенту, банку или в суд. Справишься — ведёшь дело дальше под её контролем. Денис…

— Я подготовлю альтернативу, — Денис улыбнулся, но как-то хиленько. — Я поговорю с банком. Предложу вариант без цирка на лесах.

Марина протянула мне папку через плечо Зои. На верхнем листе красной ручкой стояли её замечания к договору Селезнёвых, а под ними — короткая приписка: «Проверено. У нотариуса сверить редакцию пункта о просрочке и приложения».

— На объекте собери договоры с рабочими, накладные на материалы и любые распоряжения субподрядчика, — она задержала папку в пальцах, пока я не посмотрел ей в глаза. — Вечером принесёшь всё мне. Самойлову ничего на подпись без проверки.

Я убрал документы под куртку и кивнул Зое:

— Вы сразу возвращаетесь на объект. Работы не возобновлять, проход не открывать, а владельца вышки попросите дождаться меня до часа. Я закончу сделку у нотариуса и приеду следом.

Зоя согласилась подбросить меня к метро. Я записал адрес, куда должен был приехать после нотариуса, и посмотрел на часы. Было половина одиннадцатого. До встречи с братьями Селезнёвыми оставалось полтора часа.

У Зои была «Газель Некст». На удивление, вполне себе удобная машина. Не «Майбах», разумеется, но вполне терпимая, хотя в ней сильно пахло то ли лаком, то ли краской.

Зоя высадила меня у метро, и я рванул к нотариальной конторе, которая располагалась в соседнем районе. И я влетел в приёмную за пять минут до назначенного времени.

Сергей уже сидел на диване. Вид у него был… так себе. Он явно не спал всю ночь и думал о том, что будет, если сделка не состоится. А вот Андрея не было, зато в кресле у окна расположился незнакомый мужчина в дорогом пальто. Тут он был не к месту…

— Доброе утро, — я кивнул Сергею. — Вы готовы?

— Готов, — хрипло ответил он. — Но Андрей не пришёл… может, передумал?

— Не стоит об этом думать, время ещё…

Я не успел договорить, ведь именно в этот момент дверь открылась, и в приёмную ворвался младший брат.

— Я здесь, — бросил он, увидел меня, кивнул. И тут же его взгляд зацепился за мужчину в кресле: — Геннадий Петрович? Вы что тут делаете?

Мужчина в пальто поднялся, аккуратно поправил шарф. От него разило парфюмом, причём весьма неплохим. Я начал разглядывать его, и ещё до того, как он открыл рот, понял, кто он и для чего здесь.

— Андрей Васильевич, — вежливо произнёс он, — вы сами вчера назвали мне нотариуса и время. Просили не закрывать предложение до тех пор, пока брат не поставит подпись. Вот я и решил подождать здесь: вдруг вы измените мнение.

— Я уже… — только было ответил Андрей, но тот его перебил.

— Я предлагаю два миллиона наличными прямо сегодня. Без всякой бумажной волокиты!

Сергей, услышав это, аж дёрнулся. Он вскочил со своего места и, глядя на брата с явной ненавистью, просипел:

— Я же говорил… — начал было он. — Андрей, ты…

— Так, успокоились! — Я сделал шаг и встал между ними. — Геннадий Петрович, как я успел расслышать, в кабинет вас не приглашали. Подождите в приёмной. А вы оба идите за мной!

Покупатель скривился в усмешке, но послушно вышел. Глядя на то, как обоих братьев колотили эмоции, я открыл дверь кабинета и жестом указал им направление. Затем закрыл дверь и уставился на нотариуса.

Им была женщина в причудливых очках, лет пятидесяти, не меньше. Она сидела за одним из двух столов, которые были здесь. За вторым была её копия, правда, лет на двадцать моложе. Я не раз слышал, что в небольших городах и «отдельных» районах нотариусами были целые поколения людей.

Мы сели на стулья перед «старшей». Нотариус вынула окончательную редакцию, собранную из подготовленного мной проекта, замечаний Марины и правок, которые Андрей прислал утром. Рядом лежали свежая выписка по однокомнатной квартире и подписанное арендатором соглашение о перечислении арендной платы.

Женщина надела очки и начала читать договор вслух. Цена, первый взнос, трёхлетний график и залог однокомнатной квартиры соответствовали уже согласованным параметрам, поэтому я следил прежде всего за новыми формулировками и приложениями. Когда нотариус дошла до пункта об обеспечении, Сергей уже был готов всё подписать: это было видно по его лицу и по тому, что он сразу же схватил ручку. Только вот в договоре было кое-что… плохое. И я очень вовремя это заметил, положил ладонь на лист, и покачал головой:

— Подождите, — сказал я. — Сергей Васильевич, вы читали пункт 4.2?

Он замотал головой.

— Там сказано, что в случае просрочки более чем на один день продавец вправе потребовать досрочного взыскания всей оставшейся суммы и обратить взыскание на предмет залога. — Я посмотрел на Андрея. — Андрей Васильевич, вы это серьёзно? Любой технический сбой банка — и ваш брат останется ни с чем!

Андрей нахмурился.

— Это стандартная формулировка! Я же говорил, мне нужны гарантии!

— Гарантии нужны всем, — отрезал я. — Но так дело не пойдёт. Я не требую убрать обеспечение, потому что Андрею нужна страховка. Но давайте сделаем её человеческой?

Нотариус, как мне показалось, посмотрела на меня с какой-то злобой.

— Возвращаем согласованный срок: письменное уведомление и пять рабочих дней на устранение случайной просрочки, — я придвинул нотариусу лист с пометками Марины. — Залог регистрируется вместе со сделкой и продолжает обеспечивать долг. Однако право требовать весь остаток возникает после повторной просрочки либо после того, как Сергей пропустит срок, указанный в уведомлении.

Нотариус всё же кивнула, понимая мою логику:

— Это разумно. В судебной практике часто возникают споры из‑за однодневных задержек.

— Второе приложение уже подписал арендатор. — Я вынул из папки отдельное соглашение и положил его рядом с договором. — Двадцать одна тысяча рублей ежемесячно поступает прямо на счёт Андрея. Сергей доплачивает разницу до сорока пяти тысяч восьмисот, а в последний месяц — до общей суммы в сорок семь тысяч. При смене жильца Сергей обязан либо заключить такое же соглашение с новым арендатором, либо перечислять весь платёж самостоятельно.

Андрей сверил подпись арендатора с копией договора найма, провёл ногтем по банковским реквизитам и вернул лист нотариусу. Теперь ему не требовалось каждый месяц выбивать из брата всю сумму и гадать, куда исчезли арендные деньги.

В этот момент дверь приёмной скрипнула, и в кабинет заглянул Геннадий Петрович.

— Андрей Васильевич, — протянул он с улыбкой, — я готов предложить два миллиона сто тысяч. Прямо сейчас. Зачем вам рисковать с рассрочкой?

Сергей аж в стул вжался, когда услышал это. Андрей перевёл взгляд на покупателя. И на какую-то секунду мне показалось, что жадность возьмёт верх. Двести тысяч сверху — это соблазн. Но я вовремя включился.

— Геннадий Петрович, — я перегородил ему проход к столу, — вместе с долей вы покупаете будущие разбирательства о вселении и порядке пользования. А вы, Андрей Васильевич, уже выбрали цену выше прежнего предложения, первый взнос и залог, который стоит дороже остатка долга. Здесь вам не приходится верить брату на слово.

Андрей помолчал, посмотрел на Сергея, потом на меня.

— Уберите покупателя, — сказал он мне. — Мы подписываем.

Геннадий Петрович удалился ни с чем. Нотариус внесла правки, распечатала новую редакцию и заново прочла изменённые пункты. Сергей дрожащей рукой вывел фамилию под договором и соглашением о залоге, Андрей расписался следом. Электронные документы нотариус направила на регистрацию перехода доли и обременения однокомнатной квартиры.

— Запись появится в реестре после регистрации, — нотариус собрала экземпляры в отдельные папки. — С этого момента начнётся срок для первоначального взноса.

Братья разошлись, едва документы покинули стол. Сергей выбрал дверь в общий коридор, Андрей задержался у помощницы, забрал расписку о подаче и вышел через соседний проход.

Я опустился на диван в приёмной и провёл ладонями по лицу. Покупатель ушёл, подписи стояли на окончательной редакции, а дальнейшее зависело от регистратора и первого перевода Сергея. Гонорар конторе начислят после расчёта; в моём кошельке по-прежнему гулял сквозняк. Сейчас же у меня не было ни копейки, а часы показывали половину первого. Мне нужно было бежать на стройку, где люди уже были готовы решать проблемы кулаками.

Без пяти час я добрался до объекта. Муниципальное здание, облепленное строительными лесами, выглядело уныло. Типичная стройка, типичный мусор вокруг… Ливень почти закончился, но с карнизов всё ещё текло, а настилы блестели от воды. Перепрыгивая через лужи, я остановился у автовышки, которая стояла у подъезда. Её владелец, здоровый мужик в брезентовой куртке, уже втягивал гидравлические опоры.

Зоя стояла чуть поодаль, держа за отворот куртки одного из рабочих, который пытался забраться на леса.

— Стоять, козёл! — кричала она. — Я тебе сказала, инструмент снимем вместе, а крепежи не трогаем!

Самойлов тоже был здесь — зачем, правда, я не знал. Он носился по грязи, размахивая руками. И когда до меня донёсся его голос, я тут же понял, что проблем становится всё больше и что я приехал вовремя.

— Вы не имеете права увозить технику! — вопил он. — Я заплачу завтра! Или всех уволю, слышите⁈

Я подошёл к ним, чувствуя, как в ботинках стало сыровато. Они протекали, и это было чертовски неприятно! Слякоть начала просачиваться к ногам, напоминая о том, что я больше не тот богач, который вообще в таких местах не бывал.

— Прекратить! — рявкнул я так, что аж послышалось эхо моего голоса. — Всем немедленно успокоиться!

Рабочие замерли. Зоя отпустила куртку парня. Самойлов обернулся, уставился на меня, и на миг мне показалось, что он уже слюну пускает от злости.

— Алексей Дмитриевич, они все сошли с ума!

— Стоп, — я поднял руку, обращаясь к Самойлову. — Игорь Владимирович, замолчите. Вы только всё портите. — Я повернулся к Зое. — Зоя, покажите мне участок, где панели держатся на временных креплениях. Без автовышки вы сможете сегодня закончить работу?

Зоя мотнула головой в сторону третьего этажа.

— Вон тот угол. Две керамогранитные плиты уже выставили на направляющих, но штатные кляммеры так и не привезли. Самойлов велел временно прихватить их монтажными захватами и ждать до завтра… — Она сделала то, чего я от женщины не ожидал: смачно сплюнула. И на этом замолчала.

— Я так понимаю, это те крепления, которые не привезли?

Она кивнула и тут же продолжила:

— Если ветер поднимется, эти плиты полетят на тротуар. А там люди ходят.

Я посмотрел на указанный участок и увидел, что тяжёлые керамогранитные панели держались лишь на временных монтажных захватах. Так оставлять их было нельзя! Я повернулся к владельцу автовышки.

— Здравствуйте, мы с вами не знакомы… Алексей Дмитриевич Смирнов, юрист консультации Когана.

— Да я понял уже, — недовольно буркнул мужик. — Чё надо?

— Вы забираете машину?

— Уже опоры складываю. Этот хрен, — он кивнул на Самойлова, — не платит за аренду, а у меня простой. Нахрен оно мне надо?

Ох уж этот рабочий разговорный язык. Придётся к нему привыкать.

— Я понимаю, — кивнул я. — Вы имеете право. Но если вы сейчас уедете, бригада не сможет безопасно снять эти две панели: леса до внешнего угла не доходят. Штатных кляммеров на объекте нет, поэтому закреплять панели сегодня нечем. Мы просим продлить аренду на два часа, чтобы монтажники добрались до внешней стороны, сняли плиты и опустили их на землю. Самойлов погашает долг по аренде и отдельно оплачивает дополнительное время — после этого вы уезжаете, не оставляя за собой опасный участок.

Владелец автовышки замялся, глядя на Зою.

— Ну… я бесплатно оставлять не буду.

— Никто не просит бесплатно. — Я повернулся к Самойлову. — Игорь Владимирович, доставайте деньги.

Самойлов отшатнулся.

— Какие деньги⁈ У меня на счету… там всё под арестом! Это мой первый платёж вам!

— Был ваш, — отрезал я. — Теперь это плата за то, чтобы ваша проблема не стала уголовным делом. Вы погашаете долг перед владельцем автовышки и оплачиваете два дополнительных часа. Бригаде отдельно платите за аварийный демонтаж и выдаёте часть задолженности за прошлые работы — под расписки каждому, кто получит деньги. Зоя организует снятие панелей и освобождает опасный участок. Если через два часа плиты будут лежать на земле, я начинаю работать по иску банка. Если нет — вы остаётесь один на один с муниципалитетом и прокуратурой.

— Но это же все мои свободные деньги! — Самойлов был в отчаянии.

— Это цена того, что у вас завтра будет бизнес, который можно защищать, — ответил я.

Самойлов стоял, переминаясь с ноги на ногу. Он мок под дождём, как и все мы… Он ведь понимал, что у него нет выбора и что я прав. Только вот зачем было тянуть резину? Понятное дело, ситуация у него была очень тяжёлая, но ведь все эти люди — тоже люди! И они не виноваты, что их «наниматель» не проверил всё сразу перед тем, как заключать договоры!

— Ладно, — выдавил он. — Зоя, я переведу вам сумму.

— Мне — наличными, — Зоя скрестила руки. — Никаких переводов.

Причин для такого требования могло быть сколько угодно: арестованный счёт, неофициальное оформление бригады или обычное недоверие к Самойлову. Делать выводы без документов я не собирался.

— Тогда каждый распишется за ту сумму, которую получит, — сказал я. — Оплата демонтажа и старый долг — отдельно.

— Хорошо. — Самойлов достал телефон и начал названивать знакомым. В конце концов он дозвонился до давнего партнёра по другой стройке и попросил краткосрочный заём наличными.

Через полчаса знакомый Самойлова привёз конверт с деньгами. Владелец автовышки получил долг и оплату за два дополнительных часа. Рабочие расписались за часть прежней задолженности и отдельную сумму за аварийный демонтаж. Часть наличных осталась у Самойлова на непредвиденные расходы. После этого Зоя расширила ограждение под фасадом, поставила одного человека у входа и только тогда разрешила готовить автовышку к работе.

— Эй, юрист! — крикнула Зоя. — Иди сюда. До начала надо зафиксировать, как они стоят.

Я посмотрел на неё, потом на леса.

— Мне туда лезть? — уточнил я.

— С земли временные захваты толком не видно. С верхнего настила сфотографируешь панели до демонтажа. Самойлов завтра скажет, что это мы их расшатали, а я потом доказывай обратное.

— Пусть сфотографирует кто-нибудь из ваших.

— Ага, а потом он скажет, что мои люди и фотографии подделали. Ты представляешь его интересы — ты и снимай. Пока ты наверху, никто к панелям не полезет.

В её рассуждениях была своя неприятная логика. Я посмотрел на металлическую конструкцию, уходящую вверх на три этажа. У меня, Артура Громова, никогда не было боязни высоты. Но тело Смирнова, отравленное дешёвым пивом и малоподвижным образом жизни, явно не было готово к таким испытаниям.

— Без страховки я туда не полезу.

— И не полезешь, — отрезала Зоя.

Она выдала мне каску, сигнальный жилет и страховочную привязь. Один из рабочих принёс запасные ботинки с рифлёной подошвой, а затем показал внутреннюю лестницу, анкерную линию и место, где можно перестёгивать карабин. Зоя заставила меня расписаться в журнале целевого инструктажа.

Полностью правильным допуск случайного юриста на леса от этого, конечно, не стал. Но по сравнению с тем, что творилось здесь полчаса назад, техника безопасности хотя бы перестала выглядеть покойницей.

Я полез наверх.

Уже на втором ярусе руки начали дрожать от непривычного напряжения. На третьем, стоя на мокром настиле и вцепившись пальцами в металлическую стойку, я осознал всю иллюзорность своего всемогущества. Ветер тянул за куртку — не штормовой, но моему нынешнему телу хватало и этого. Внизу люди казались меньше, машины медленно проплывали по лужам, и весь мир продолжал вращаться, совершенно не заботясь о том, что какой-то юрист в чужом теле ползает по лесам, пытаясь удержать чужой бизнес от падения.

Зоя стояла на соседнем настиле, пристёгнутая к анкерной линии, и показывала мне временные захваты. С этой точки всё становилось понятно: внутренний край панелей ещё можно было осмотреть с лесов, но внешний уходил за угол над козырьком. Без люльки автовышки монтажники туда действительно не доберутся.

Я сделал несколько общих снимков, потом отдельно сфотографировал каждый захват, направляющие и маркировку на обратной стороне плит.

Внизу Самойлов что-то кричал в телефон, размахивая руками.

— Он что там делает⁈ — крикнул я.

— Пытается ещё раз поторговаться с владельцем вышки, — ответила Зоя. — Не отвлекайся. Снимай второй захват и спускайся.

Обратный путь оказался ничуть не приятнее подъёма. Когда мои ноги наконец коснулись земли, колени дрожали, а предплечья сводило так, словно я весь день таскал мешки с цементом. Зоя проверила снимки, удовлетворённо кивнула и только после этого разрешила начинать.

Проход под фасадом перегородили сигнальной лентой и пластиковыми конусами. Мишка встал у входа, направляя посетителей к боковой двери. За ограждением, в парковочном кармане, осталась старая «Лада». До неё опасная зона не доходила.

Рабочие подали люльку автовышки к внешнему углу. Первую панель освободили от захватов, осторожно сняли с направляющих и опустили на подготовленный поддон. Когда добрались до второй, я впервые позволил себе немного выдохнуть.

И зря.

Один из монтажников начал освобождать короткий отрезок временной направляющей. Металл неожиданно вышел из паза, ударился о поперечину лесов и отскочил в сторону.

— Берегись! — заорала Зоя.

Звон разбитого стекла резанул по ушам. Направляющая перелетела через сигнальную ленту и пробила лобовое стекло припаркованной «Лады». Сигнализация взвыла на весь двор.

Машина, к счастью, была пустой. Её хозяин — мужик в спортивном костюме — выбежал из муниципального здания через несколько секунд и сразу перешёл на такой мат, что даже рабочие заслушались.

Картинка получилась почти кинематографическая. В социальных сетях подобные ролики собирали миллионы просмотров. Только восторг исчезал, стоило представить, что на месте пустой машины мог оказаться человек.

— Работы остановить! — крикнул я. — Никто ничего не трогает. Сначала проверяем, что все целы, потом фотографируем и составляем акт.

Оператор опустил люльку. Зоя пересчитала людей и осмотрела рабочего, у которого вырвало направляющую. Я сфотографировал разбитое стекло, положение металлического отрезка, ограждение и общий вид фасада. Затем на чистом листе мы зафиксировали время, обстоятельства происшествия и отсутствие пострадавших. Я сфотографировал проект акта и отправил Марине. Она ответила почти сразу, попросив отдельно указать положение ограждения и металлической направляющей. После этой правки акт подписали Зоя, монтажник, Самойлов и хозяин машины.

— Мне ваши бумажки до одного места! — орал владелец «Лады». — Кто стекло оплачивать будет⁈

— Игорь Владимирович сейчас возместит вам стоимость замены и установки, — сказал я. — Его компания организует работы на объекте, поэтому сейчас важнее всего закрыть ущерб перед владельцем машины. А с кого потом взыскивать эти расходы — с бригады, страховщика или конкретного виновника — будем разбираться отдельно.

— Да сколько можно платить⁈ — Самойлов чуть не плакал.

— Пока ошибки не закончатся, — ответил я. — Сейчас ваша задача — не спорить, а закрыть ущерб и получить расписку.

При владельце машины мы дозвонились до ближайшей мастерской, узнали стоимость стекла и работы. Самойлов передал деньги, а хозяин «Лады» написал расписку о получении компенсации. После этого Зоя отодвинула ограждение ещё на несколько метров и потребовала страховать каждый снимаемый элемент отдельным фалом.

Работа возобновилась. Вторую панель сняли без приключений и уложили рядом с первой. Временные захваты и направляющие спустили в люльке, опасный участок оставили открытым, но свободным от плохо закреплённой облицовки. Автовышка сложила опоры и наконец уехала.

Из вагончика я забрал копии договоров с рабочими, накладные на материалы и распечатки переписки с представителями «СтройИнвестПлюса». Отдельно сфотографировал упаковку и маркировку оставшихся плит.

До закрытия офиса оставалось мало времени, поэтому я позвонил Марине. Она велела сразу прислать снимки и сканы, а папку с бумажными копиями привезти утром. Я отправил материалы прямо с объекта и получил короткое подтверждение: «Принято».

Самойлов стоял у поддонов, прижимая руки к голове.

— Это цена не одной ошибки, — сказал я ему. — Это цена нескольких месяцев, в течение которых вы надеялись, что всё как-нибудь решится само. Но теперь панели лежат на земле, проход перекрыт, люди не дерутся, а автовышка уехала только после устранения опасности. Завтра я сяду за документы по банку.

* * *

Вечером, после смены, Зоя предложила зайти в придорожную столовую, которая лепилась к забору стройплощадки. Внутри пахло жареной картошкой, дешёвым маслом и мокрой одеждой. Мы сели за стол: я, Самойлов, Зоя и двое рабочих.

Самойлов сидел, втянув голову в плечи, и водил ложкой по нетронутому борщу. От рабочих мне требовались точные сведения: кто привозил материалы, чьи деньги шли на закупки, кто отдавал распоряжения от имени «СтройИнвестПлюс» и какие работы фактически выполнила фирма Самойлова. Эти показания вместе с накладными могли подтвердить целевое расходование кредита и реальность ремонта, а также вывести нас на людей, управлявших исчезнувшим субподрядчиком.

— Зоя, — начал я, — мне нужны люди, которые смогут подтвердить, кто поставлял материалы, кто отдавал распоряжения и какие работы действительно выполнялись на объекте. Вы таких знаете?

Зоя отложила ложку, вытерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на меня, потом на Самойлова.

— Знаешь, чего я никак не могу понять, юрист? — процедила она. — А с какого хрена я буду помогать этому уроду?

Самойлов вжался в стул.

— Я… я погорячился, — пробормотал он.

— Погорячился он, — Зоя хмыкнула. — Мы тут ползаем по этим лесам, не у всех даже страховка есть, а он по кабинетам ныкается. Короче, я кое-что знаю, но бесплатно вытаскивать его из дерьма не собираюсь.

— За показания никто платить не будет, — сказал я. — Самойлов и без того обязан рассчитаться за выполненную работу. Долг оформим отдельно. А от вас мне нужны только правдивые сведения и документы — без преувеличений и без попыток что-нибудь приукрасить.

Я повернулся к Самойлову:

— Игорь Владимирович, ваша компания должна письменно признать остаток задолженности перед бригадой. Укажем общую сумму, сколько выдали сегодня и что осталось. Затем составим график погашения.

— Но у меня нет…

— Денег сейчас нет, долг от этого не исчезает, — перебил я. — Сегодня вы уже выплатили часть. Остальное обязуетесь погасить в течение месяца. Если не можете обещать месяц — называйте реальный срок, но фиксируйте его на бумаге.

Самойлов долго смотрел то на меня, то на рабочих, но всё-таки кивнул. Зоя достала из сумки мятый список с фамилиями и суммами. Я вынул из папки два чистых листа и составил проект соглашения: основание долга, общая сумма, сегодняшние выплаты, остаток и даты следующих платежей.

Прежде чем отдавать документ на подпись, я сфотографировал обе страницы и отправил Марине вместе со списком Зои. Через несколько минут она вернула замечания: убрать расплывчатое «в течение месяца», указать конкретные даты и отдельно расписать старый долг и оплату аварийного демонтажа. Я внёс правки, переслал итоговую редакцию и только после её короткого «Можно подписывать» положил листы перед Самойловым.

Самойлов подписал документ от имени своей компании. Зоя и двое рабочих подтвердили суммы, относившиеся к ним; подписи остальных договорились собрать на объекте следующим утром.

Один экземпляр забрала Зоя, второй остался у Самойлова. Я сфотографировал обе подписанные страницы.

— Если опять нас кинешь, — предупредила Зоя, убирая бумагу, — я тебя за жопу поймаю и на крюк посажу.

На этот раз Самойлов даже не попытался возразить.

— Вот что я тебе скажу, — обратилась она ко мне, — я знаю одного человека — владельца ремонтной бригады, работавшей здесь до нас. Он знает всё и видел, как «СтройИнвестПлюс» передавал указания. Я могу его привести, думаю, он не откажется.

— Что он может дать нам помимо сведений об указаниях?

— Он знает, кто реально стоял за этой однодневкой. Это не просто Иванчук… там кто‑то побольше замешан.

Вот это было чем-то стоящим! Появлялся человек, который видел командную цепочку и мог вывести нас за пределы номинального директора. Само по себе это не отменяло ни кредит, ни поручительство, зато помогало подтвердить реальность работ, разобраться с налоговыми претензиями и найти тех, кто действительно управлял исчезнувшим субподрядчиком.

— Хорошо, — кивнул я. — Это очень важно для дела, приведите его, пожалуйста!

В этот момент телефон Самойлова зазвонил. Он взглянул на экран, пробормотал что-то невнятное и вышел в тамбур столовой, чтобы не говорить при рабочих.

Почти сразу завибрировал и мой телефон. Марина прислала фотографию банковского предложения и короткую приписку:

«Денис предлагает такой вариант: банк списывает часть начисленных процентов, но взамен Самойлов признаёт основной долг в пятнадцать миллионов, подписывает новый график, закладывает личную квартиру и отказывается от возражений по поручительству. При первой просрочке банк получает право взыскать остаток досрочно. Самойлов услышал только слова „без суда“».

Через минуту позвонил Самойлов. Судя по голосу, Денис уже успел изложить ему свою версию соглашения.

— Алексей Дмитриевич, Денис прислал предложение банка, — голос Самойлова дрожал в динамике. — Пишет, что можно закончить всё без суда.

Я открыл фотографию ещё раз и провёл пальцем по пунктам мелкого текста.

— За отказ от суда банк требует признать пятнадцать миллионов основного долга, отдать личную квартиру в залог и отказаться от возражений по поручительству. Обещанное списание части процентов этого не меняет. Первый сорванный платёж откроет им дорогу к досрочному взысканию всей суммы. Если вы сейчас подпишете предложение, спорное требование превратится в признанный долг.

— Денис уверяет, что платежи растянут на пять лет. Мне хотя бы дышать дадут.

— По предложенному графику первый взнос составляет два миллиона в течение десяти дней, — я постучал ногтем по экрану. — Сегодня вы отдали свободные деньги владельцу автовышки, оплатили аварийный демонтаж, частично погасили долг перед бригадой и возместили ущерб за разбитое стекло. Откуда возьмёте два миллиона?

Самойлов промолчал.

— Сначала сопоставим банковские выписки, акты, накладные и показания бригады, — я убрал папку под локоть. — Потом Марина даст письменное заключение по предложению банка. До этого вы ничего не подписываете.

Мы закончили разговор. Через запотевшее окно я увидел, как Самойлов убрал телефон и направился к парковке. Зоя тем временем записала мой номер и пообещала связаться утром.

А это дело принимало неожиданный оборот. У меня были живые участники реальных работ и первая зацепка об исчезнувшем подрядчике. А Денис… мутил что-то очень странное.

Самойлова я мог понять: он хотел сравнить мой выход и «способ» Дениса, который явно был ему не на пользу.

Я вышел из столовой, посмотрел на серое, но уже не дождливое небо и пробормотал сам себе:

— Посмотрим, кто кого, Денис… посмотрим.