Глава 23. Друзья познаются в беде, если конечно их удается при этом найти…
— Доброе утро, — произнес голос у него за спиной.
Царь обернулся.
— Приветствую, – сказал он. — Ты, наверное…
— Смерть, — ответил Смерть.
— А я-то думал, что Смерть является в образе огромного трехглавого скарабея, — удивился царь.
— Что ж, теперь ты знаешь, что это не так, — пожал плечами Смерть.
— А что это у тебя в руке?
— Это? Это Коса.
— Странная штука, верно? Я думал, у Смерти с собой Цеп Милосердия и Серп Справедливости.
Смерть задумался.
— И где он это таскает? — спросил он, наконец.
— Кто таскает?
— Мы до сих пор говорим об огромном жуке?
Терри Пратчетт "Пирамиды"
Конкордия
Взрыв, несмотря на все слои магии, был оглушительный.
Только вот за ним ничего не последовало. Не было не битых стекол, ни взрывной волны, что отбросила бы и меня и машины у дороги и случайных прохожих. Нет, ничего этого не было.
Только огромный столб черного дыма и шум в ушах.
Я перестала рваться в объятьях Уинна и обмякла. Уткнулась ему в грудь и завыла.
На шум взрыва из особняка выбежало много народу. Они обтекали нас как река. Многие торопились уехать, и к нам двоим, рванул Эдмунд. Он пробрался сквозь толпу и обнял нас с Уинном.
- Эд? Может можно что-то сделать? Эд! Может быть он жив?! - я развернулась к нему и схватила его за лацканы фрака.
- Кора, врыв был просто чудовищной силы. Если бы мы не локализовали его, то он разрушил бы особняк, разворотил половину улицы, и задело бы еще несколько домов. Виктор это понял и поэтому поймал ее, не дал упасть и сработать.
- Почему он её поймал?! Зачем?!
- Если бы она упала, сработала бы тут же. Он все равно бы погиб, только вот и пол улицы за собой утянул. Помнишь, как восемь лет назад в России взорвали этот их Зимний Дворец? Хотя как по мне так у них все Дворцы Зимние*. Там погибло одиннадцать человек и почти шестьдесят были ранены и покалечены.
- Я не помню – покачала я головой, следя за столбом черного дыма, что поднимался у выхода на улицу.
Там бегали полицейские, толпа что-то выкрикивала, только вот мы трое так и стояли, обнявшись, а Эд продолжал говорить и при этом слезы бежали у него из глаз. Эд вцепился в меня, а сзади меня подпирал как огромная колонна Уинн. Они сейчас оба были моей опорой, моими столбами, без них я упаду и больше не поднимусь. А мне нужно стоять! Сцепить зубы, но стоять!
- А потом помнишь, они своего царя проводившего реформы тоже убили бомбой семь лет назад? Кажется Александра.* Он тоже проводил реформы, был преобразователем. Так вот там взрыв был на улице, и тоже не смогли локализовать, и бомба была поменьше. И там погибли помимо Александра шесть человек, и пострадало одиннадцать.
Эд говорил, только вот я плохо понимала, о чем это он? Какая Россия? Она очень далеко, а вот столб поднимающегося в небо дыма – вот он. Рядом.
- Я вообще думаю, что в ближайшее время – это войдет в моду* – вдруг донеслось до меня.
- Мода? Какая мода?
- Мода на взрывы – и Эд вдруг поднял голову и расхохотался.
А я со всей силы влепила ему пощёчину.
Хохот прекратился, а в его глазах появилось осмысленное выражение.
- Прости… - сказал он, а я крепко обняла его.
- Как же так, Эд? Как же мы это допустили? – горестно причитала я, гладя его по спине и крепко обнимая.
- Кора, он ходил по краю. Я предупреждал, но он даже слушать не хотел. Эти его реформы, борьба с взятками и казнокрадством. У него враги росли в геометрической прогрессии. Каждый день их было всё больше. Он собирался посадить за решётку несколько глав весьма достойных домов. Я предупреждал, Кора. Нужно было постепенно. Где-то отступить и не лезть. Применить дипломатию, а не рубить с плеча. Но он так не умел. Не умел.… Не умел…
По щекам Эдмунда продолжали бежать слезы, а вот я заплакать не могла. Не получалось. Я сухими глазами обвела толпу. В их глазах было любопытство, потрясение, но мало у кого было подлинное сочувствие.
- Ворон.
- Красный ворон.
- Он был черным, а теперь красный.
- Даже тела не осталось.
- Смотри, какая чудовищная воронка.
Доносились возгласы со всех сторон.
- Я хочу уйти – прошипела я сквозь зубы.
- Мне нужно работать. Эдмунд, уходите. Ты официально никто. И не имеешь к этому никакого отношения. А я Начальник Полиции. Да и поиски нашего маньяка никто на сегодняшнюю ночь не отменял – и Уинн отстранился от нас.
- Иди – шепнула я ему – Уинн? – окликнула я его, когда он сделал шаг в сторону – Пожалуйста, заклинаю тебя. Будь осторожен!
- Буду, Кора. Эд, уведи Кору, пока эти шакалы журналисты не понаехали. Вон Натали путь рыдает на публику. У нее это лучше получится.
И Уинн пошел вперед, рассекая пространство и людей, руководить расследованием, ликвидировать панику в связи с гибелью еще одного Алфереш-Мора. А ведь еще и года не прошло. Проклятая должность. Не удивлюсь, если ее упразднят.
- Идем, Кора – и Эд потащил меня куда-то в сторону от особняка.
Почти сразу же к нам подъехал водитель на его алой машине. Водитель вышел подогнав машину нам и Эдмунд сел за руль, перед этим хлопнув того по плечу и скомандовав:
- К Уинну иди. Ему сейчас любая помощь понадобится.
Я села на пассажирское сидение и мы куда-то поехали. Куда? Мне было сейчас это абсолютно всё рано. Поэтому когда мы остановились рядом с самым шикарным рестораном столицы, я не удивилась, а только безразлично пожала плечами.
- Тут сегодня поет Матильда Элис Паулс.* То, что нужно для нас с тобой сейчас. Будет весело. Виктору бы это понравилось! – блестя глазами, сказал Эдмунд.
При входе в ресторан на меня обрушилась какофония запахов и звуков. Свет бил казалось отовсюду. Не было ни одного затемненного места. Все было очень ярко освещено. Я была в длинном вечернем платье украшенная драгоценностями, стоящими как месячный бюджет Центральной Городской Больницы. Не говоря уже о моем помолвочном кольце, которое наверняка составляло небольшой бюджет одной из стран Афганзии.
Все это переливалось на мне и сверкало, отражаясь в люстрах, зеркалах и настенных светильниках.
К нам тут же подскочил метрдотель, и с почтительной улыбкой повел к одному из центральных столиков, сразу же оценив и мои драгоценности, и вечернее платье и часы Эдмунда.
Мы сели, и я сначала и не поняла, почему он выбрал именно это место. И только потом я сообразила, что мы тут как на ладони. На меня сейчас уставились сотни глаз. Да и журналистов тут наверняка много, ведь новость о гибели Виктора еще не успела разлететься как вихрь по страницам газет.
И поэтому моя спина оставалась прямой, а выражение лица каменным. Как и много лет назад, когда я увидела ту сцену в бильярдной – этикет и выучка сдерживали подступающую истерику. Я не могла себе этого позволить. Не здесь.
И я сидела с прямой спиной и с плачущим кровавыми слезами сердцем. Но при этом мои глаза оставались сухими, улыбка слегка презрительной, а руки не дрожали и не теребили салфетки. Я сьера. Я не могу себе позволить ничего из этого.
Эдмунд сделал заказ. На приеме мы толком и не поели, но я лично сомневалась, что мне кусок полезет в горло.
Только вот Эдмунд сказал, когда нам принесли заказ:
- Кора? Я собираюсь много пить. Ты со мной?
- Да – кивнула я и взяла приборы.
Я быстро свалюсь, если не поем. Алкоголь на голодный желудок не самая здравая мысль. А продержаться, прежде чем окончательно вырубиться хотелось как можно дольше.
Я не чувствовала вкуса. Еда была пресной и я вообще плохо понимала, что я ем. Но ела и пила. Вливала в себя алкоголь, разумеется, за Эдмундом мне было не угнаться, но я не сильно отставала.
Его взгляд периодически становился стеклянным, и я тут же поднимала бокал с вином. Мы пили Красное. Эдмунд распорядился. Именно так и сказал – «Много Красного!».
- Он несколько раз спасал мне жизнь – вдруг неожиданно сказал он.
- Я знаю. Это было и так понятно. И ты, и он наверняка не раз встревали в переделки. И ты ему наверняка тоже? – ответила я, отпивая глоток терпкого красного вина.
- Нет, не угадала. Я вот ни разу и не отличился. Он всё время выкручивался сам. Я был уверен, что у меня еще будет для этого много времени, и я если не сравняю счет, то хотя бы сумею приблизиться. Только вот не вышло. Виктор все делал основательно. Если уж встревал в смертельно опасные ловушки – то из них выхода не было – и он посмотрел на небольшую ресторанную сцену, на которой сейчас что-то пела певица.
Я взглянула на нее, только сейчас заметив.
Это была довольно молодая девушка, и она была переодета в мужской костюм и лихо отплясывала что-то, вращая при этом тросточкой.
- Это кто? – спросила я.
- Веста Тилли. У нее такое вот сценическое амплуа. Она переодевается в мужской костюм и поет от лица мужчины. Это модно. И многих это заводит. Публика с каждым днем становиться всё пресыщенней. Мало хорошо петь, мало хорошо двигаться. Нужно заставить о себе говорить – пожал он плечами.
- Согласна – кивнула я, продолжая рассматривать певицу – Это не ново. Кажется, Жорж Санд* первая это придумала?
- Да. Потрясающая была старуха – выдал он.
- Ты был с ней знаком?
- Да, ей было семьдесят или около того. Я встречался с ней незадолго до ее смерти. Она до последнего продолжала заигрывать с мужчинами и интриговать одним своим видом. Грандиозная женщина.
- Она умерла лет десять назад? Ты же был еще юнцом? – удивилась я.
- И что? Неважно сколько женщине лет - пять или семьдесят, как это было Жорж. Если она настоящая женщина – она будет интересна всегда. И всегда мужчины будут лететь к ней как бабочки на огонь. Я уверен, что ты и в восемьдесят будешь сводить мужчин с ума, так же как и Жорж – сказал на полном серьезе Эд.
- Неплохо было бы дожить, для начала – парировала я.
- Доживем. Ты мне поможешь? - и он протянул руку.
- А ты мне? – протянула я свою руку в ответ.
Он не ответил, но это было и не нужно. Руки мы пожали по-мужски, заключая именно такой союз. На фоне поющей женщины в мужском костюме – это было символично.
- Я спросил его в самом начале. Тогда когда мы стояли в том переулке и только познакомились. Ты уезжала на машине, а я подошел к нему и сказал - что ты просто потрясающая. Он тогда хмыкнул и сказал, что мне ничего не светит.
- Ну и ты, разумеется, возразил? – улыбнулась я.
Было понятно, что Эдмунду просто необходимо говорить. Иначе он сорвется.
- Нет, согласился. Спросил, не будет ли он против, если я все же попробую.
- И он сказал какую-нибудь шутку?
- Нет, снова не угадала. Он сказал, что только при одном условии – если я пообещаю сделать тебя счастливой.
- Неожиданно. Пожалуй, я плохо его знала, или он сильно изменился за те годы, что мы не виделись – сказала я, делая еще один глоток.
- Ты любила его? – вдруг спросил он.
- Да, очень сильно. Мне тогда казалось, что я не смогу без него жить. Но время всё расставило по своим местам. Я поняла - что смогу. Смогу жить, смогу больше не любить и смогу забыть.
- А сейчас?
- Сейчас я понимаю, что погиб очень сильный и смелый человек. Бесконечно дорогой мне человек. Но Эд, мы должны с этим справиться. Просто обязаны – и я снова протянув руку, сжала его ладонь.
- Знаешь, он не страдал. Его смерть была мгновенной. А вот мы с тобой переживаем сейчас настоящую агонию – сказал он, снова стеклянными глазами смотря на сцену.
Со сцены по-прежнему раздавались веселые звуки музыки.
- Знаешь, где-то услышала. «Призрак бьющейся в агонии любви». Очень красиво. Только вот мы с тобой не имеем право быть ни призраками, ни биться в агонии чувств. Только сегодня. А завтра у нас есть дело. И это дело нужно сделать.
Он кивнул. И подтвердил:
-Только сегодня – и поднял бокал с ярко красным вином.
Потом мы снова много пили, много говорили, вспоминали Виктора. Смеялись, плакали и снова пили. Дальше помню плохо. Но точно знаю, что хозяин ресторана, подозвав шофера, усадил нас в машину. Алую красавицу Эдмонда мы оставили у ресторана.
Мы ввалились в «Юрту Ворона». И почти сразу же в холе стали целоваться. Я плохо помню, как мы поднимались по ступенькам и искали спальню Эдмунда. Но нашли.
Я стала стягивать с него фрак. Мы целовались и раздевали друг друга. Я провела руками по мускулистой груди и застонала от предвкушения. Давненько я не позволяла себе простые женские радости.
Но только вот когда я взялась за ремень его брюк, он меня остановил.
- Кора, завтра утром мы об этом пожалеем.
- Вот завтра утром и решим – быстро сказала я, продолжая тянуть руки к его штанам.
- Нет. Иначе ты сбежишь, и я тебя потеряю. Давай обсудим это утром? – и он снова поцеловал меня.
- Давай. Я на сегодня уже наговорилась – и я снова его поцеловала.
Только вот он вдруг подхватил меня на руки и вместе со мной рухнул на кровать.
- Нет, Кора. Я серьезно. Не хочу делать это так.
- Как так? – недовольно пробурчала я.
- Вот так – и он принялся укутывать нас двоих в одеяло.
- У тебя просто железная выдержка – хмыкнула я – Я пойду к себе – и я даже попыталась встать.
- Нет.
- Да, что ты заладил?
- Я так мечтал увидеть тебя в своей постели и не собираюсь отсюда выпускать. Только вот я хочу дождаться утра и увидеть твердое и трезвое подтверждение в твоих глазах. А сейчас спи! – и он крепко прижал меня к себе.
Я повозилась, но вскоре переживания сегодняшнего длинного дня, и выпитое вино сделали свое дело. Я провалилась в сон прижатая к крепкой, сильной мужской груди.
Проснулась я, поздно. Пропустив и завтрак и по моим ощущениям и обед тоже. Эдмунда рядом не было. Я выдохнула и принялась выбираться из кровати. Поискала глазами платье, но не обнаружила его в спальне. Мы вчера его всё же сняли? Смутно стала припоминать я. Но вскоре бросила это бесполезное занятия и отправилась в ванну. Очень хотелось принять душ.
Я стояла под струями воды, смывая с себя ужасы и черный столб дыма вчерашнего дня, понимая, что воде это всё равно не под силу. Но становилось легче. Нескольких заклинаний хватило, что бы снять похмелье и головную боль. Однако вот теперь очень хотелось есть.
Я сунула руки в длинный пушистый халат, что висел вот тут же на крючке, и вышла из ванной. Почти сразу же я попала в крепкие объятья и меня утянули в чувственный и страстный поцелуй.
- Эдмунд… - попыталась я его остановить, слегка отстраняясь.
Но он уже распахивал полы моего халата и, подняв мое лицо спросил:
- Ты хочешь, что бы я остановился?
- Нет – успела я вымолвить, перед тем как меня понесли к разворошенной кровати.
А дальше была страсть, яростная и все сжигающая на своем пути. Мы оба как будто были на войне, в которой нет ни победителя, ни проигравшего. Мы яростно набрасывались друг на друга, но в тот момент это было именно то, в чем мы так сильно нуждались.
Даже не дав мне отдышаться, Эдмунд окунулся меня в чувственную ласку. Окружив меня мягкостью и нежностью, что на контрасте с предыдущей схваткой было особенно приятно и чувственно. Я забыла, на каком я свете полностью погрузившись в волшебный экстаз. Наши губы, руки и тела были отделены от разума, который даже не пытался пробиться сквозь какофонию эмоций.
Я не просто провалилась в сон, мне показалась, что я уплыла туда на волнах очередного чувственного экстаза.
Следующее пробуждение было гораздо приятнее. Я потерлась щекой об грудь Эдмунда и громко сказала:
- Я сейчас просто умру с голоду!
- Я не могу этого допустить – хмыкнул он вставая.
- А где мое платье?
- Там же где и мой вчерашний фрак.
- И где это?
- Понятия не имею – пожал он плечами.
Мы так в тот день из комнаты и не выходили, и только утром я отправилась завтракать с сыновьями. Эдмунд пошел со мной, и я стала рассказывать им о том, что случилось. Они слышали взрыв, он разбудил их, и видели столб чёрного дыма. Я рассказывала, видя как тяжело Эдмунду, и как тихо замерли мои мальчики.
- Мам? Он герой? – спросил Пьер.
- Да, дорогой.
- Я когда вырасту, тоже буду героем – сказал Винс.
- Я хочу, что бы вы запомнили сегодняшний день и этого человека. Я могу вас об этом попросить? – сказала я детям.
Те дружно кивнули. А я поцеловала и прижала к себе обоих. Мои дети еще малы. Им будет шесть, но рано им рассказывать о таком. Я постараюсь сохранить образ Виктора у них в памяти и обязательно всё им расскажу. Но пока смогу – я буду оберегать своих детей. Возможно, я не права и следует рассказать им все сейчас и будь им десять или больше я бы именно так и поступила. Но пока рано – и я покачала головой, отвечая на молчаливый вопрос Эдмунда. Тот нахмурился, но кивнул.
Следующие несколько дней были наполнены печальными событиями. Были и похороны и к нам приходили с соболезнованиями. Эдмунд и Уинн носились по городу, не успевая везде. Газетчики сходили с ума, но они просто взорвались, когда Уинн вышел на заказчиков и исполнителей. Всё оказалось просто до ужаса. Преступники даже не удосужились поменять машину и их отследили по ней.
Сначала организовывали слежку, а потом взяли и исполнителей, которые и не думали молчать и поспешили сдать заказчиков.
Ими оказались вполне респектабельные отцы трех семейств, своровавших в городской казне просто баснословную сумму.
И которым гораздо дешевле было убить Виктора, чем вернуть украденные деньги. Только вот теперь их ждала смертная казнь, а все имущество будет конфисковано в казну. Их семьи ждет несмываемый позор и незавидное будущее.
Уинну газеты пели заслуженную похвалу за столь стремительное раскрытие дела, но сам он ходил хмурый.
- Виктора это не вернет. А это за последние годы был первый не только умный начальник, но и честный. Второго такого теперь не дождёшься… - вздыхал он.
А ещё газетчики, вполне заслужено, воспевали заслуги Эдмунду. Если бы он не переплёл свою магию с магией Виктора - не известно, сколько жертв и разрушений принёс бы тот взрыв. Они превозносили магию Сьера Эдмунда Фредерика Рид-Абберлайна, и, порой, в очень грубой форме просили его невесту, то есть меня, задуматься о наследнике. Мол, такой род и такая славная фамилия не должны прерваться. И строили догадки о магическом потенциале наших детей. Ведь и я, и он очень сильные маги. «Ну, сьера Вантервиль, правда, всё-таки немного слабее, но вот сьер Рид…»… Все эти статьи меня злили до невозможности, ведь на самом деле наша помолвка до сих пор была фиктивной. Замуж меня по-настоящему так никто и не позвал…
И почти сразу же за арестом преступника в «Юрту Ворона» пожаловали нотариус, два поверенных и адвокат. Они пришли озвучить последнюю волю Виктора.
- Он написал завещание? – удивленно воззрилась я на лучшего нотариуса столицы.
- Разумеется, сьера Вантервиль. Сьер Виктор Марк Гальвангар оставил подробное завещание. Он был богатым человеком и помимо этого особняка владел немалыми денежными средствами, а так же золотоносными шахтами и еще несколькими рудниками, приносящими ежегодную прибыль. Помимо этого у него были акции многих компаний и принадлежали доли в нескольких фирмах. В том числе в строительстве метро и железных дорог – принялся перечислять нотариус.
- Эдмунд? – подняла я на него глаза.
- Ну да? У меня тоже есть завещание? Что ты удивляешься?
- Да нет, у меня тоже есть. Просто не думала, что Виктор этим озаботился. Мне казалось, что ему было не до этого. Он все время был занят и весь в делах – объяснила я и потерла лоб.
Мне нравилась «Юрта Ворона» и я не хотела бы отсюда уезжать. Да и квартиру я так и не купила новую. Может быть, я смогу договорится с новым владельцем о найме? Я бы сняла, а потом купила бы этот особняк. И я принялась внимательно наблюдать за достающими бумаги мужчинами.
- А разве нам не нужны его родственники для того что бы озвучить завещание? – сообразила я.
Что-то до меня поздно это дошло.
- Нет.
Последовал лаконичный ответ и нотариус посмотрел на меня и Эдмунда. А потом нацепил на нос очки и принялся зачитывать длинный список движимого и недвижимого имущества.
- Он оставил всё мне? – года нотариус замолчал, спросила я.
- Да. Вам теперь принадлежит все имущество покойного Сьер Виктора Марка Гальвангара. Кроме тех двух счетов, что он открыл на имя своих сыновей. Эти счета застрахованы и там идут довольно приличные проценты. К их совершеннолетию они будут довольно богаты. Детям он оставил только деньги. Сьер Эдмунд Фредерик Рид-Абберлайн отныне является распорядителем этих двух счетов на случай форс-мажорных обстоятельств. В случае вашей непредвиденной кончины, сьер Эдмунд Фредерик Рид-Абберлайн назначается опекуном ваших несовершеннолетних сыновей. Все остальное имущество теперь принадлежит вам.
Я ошарашенно откинулась на спинку кресла.
- Вы готовы принять наследство покойного Сьер Виктора Марка Гальвангара? – спросил нотариус глядя на меня поверх очков.
- Да, разумеется – кивнула я.
- Мои поверенные вручат вам бумаги. Вам необходимо все подписать и мы займемся переоформлением имущества. Кстати «Юрта Ворона» уже оформлена на ваше имя. Покойный еще при жизни оформил дарственную на ваше имя – и он протянул мне документы.
Я забрала документы, но буквы расплывались у меня перед глазами, только вот слёзы так и не потекли. Я вскинула голову и твердо спросила.
- Где мне нужно расписаться?
*Взрыв в Зимнем дворце феврале 1880г — бомба была приведена в действие с помощью запального шнура. В результате взрыва в нижнем этаже дворца погибли 11 военнослужащих нёсших в тот день караул во дворце, ранены были 56 человек.
*Убийство российского императора Александра II произошло 1 марта 1881 года. Царь был смертельно ранен в результате нападения, осуществлённого в Санкт-Петербурге на набережной Екатерининского канала с помощью самодельных метательных снарядов.
* В России в дальнейшем от взрывов бомб продолжали страдать люди. Так что циничное высказывание героя о «моде» на взрывы в некотором смысле имеет место быть. В результате взрыва на Аптекарском острове в августе 1906 года —27 человек погибло на месте, а 33 были тяжело ранены и многие впоследствии скончались. На Столыпина П.А. планировалось, и было совершено 11 покушений, последнее из которых достигло своей цели. В. К. фон Плеве — российский государственный деятель был убит бомбой, брошенной в его карету в Петербурге. И это далеко не полный список.
*Матильда Элис Паулс — популярная британская певица и актриса. Во времена Джека Потрошителя она выступала в Лондонском Кентербери-Холл под именем Веста Тилли.. Наиболее часто она исполняла мужские роли в комических пьесах и водевильных номерах.
*Жорж Санд, Амандина Аврора Люсиль Дюпен, баронесса Дюдеван — французская писательница. Умерла 1876 году за 12 лет до начала убийств в Уайтчепеле.