Глава 8. Если человек знает, чего он хочет, значит, он или много знает, или мало хочет
- И когда у них родится мальчик…
- А если у них родится не мальчик?
- Не мальчик? А кто????!!!!
«Сильва» 1981 год.
Мы уже садились в машину, когда к Уинну подлетел перепуганный парнишка разносчик и протянул ему запечатанный конверт. Тот разорвал его, выругался и кивнул мне:
- Планы поменялись. Садись.
Я быстро села в машину и спросила.
- Что?
- Ребенка не могут успокоить. Он захлебывается в плаче. Чувствует, что его бросили. Селена, что бы ее…! Она ушла из больницы, два часа назад. Не стала дожидаться утра. Сразу после того как я привез все ее вещи начала собираться и упорхнула в неизвестном направлении. Все это время ребенок был в соседней комнате. А тут она ушла и младенец сорвался. Не могут успокоить – пояснил он, гоня машину по пустым вечерним улицам.
- Ох.… А как же мы? А няня? Они же придут только завтра?
- Ну,… почесал затылок Уинн – Я ловлю преступников. Ты химик и патологоанатом. А еще у нас Нэнси есть. Одну ночь то мы как-нибудь справимся? Тебе завтра на работу?
- Нет. Я тебе все отчеты сдала и взяла отгул на три дня.
- Я тоже. По семейным обстоятельствам. Начальник полиции так улыбался при этом. И не описать словами – хмыкнул Уинн.
Он подъехал и остановил машину прямо возле центрального входа. В конце концов, было уже довольно поздно и народу возле больницы, как и машин, было не много. Мы выскочили из машины. Я не стала ждать, когда Уинн выйдет, откроет мне дверь, потом подаст руку и поможет выйти. Подхватив юбки от вечернего платья, и в душе проклиная их всеми словами, я неслась, перепрыгивая через две ступеньки. Уинн не отставал.
Мы влетели в отделение и только тут притормозили. К нам вышла пожилая монахиня в сером монашеском клобуке и жестом позвала нас за собой.
Значит, малыша уже определили к сиротам. Монахини только ими в нашей больнице занимаются. С остальными младенцами возятся медсестры.
Она открыла одну из дверей, и почти сразу же на нас обрушился детский плач. Я растерянно притормозила. В палате было пять люлек, в которых лежали младенцы. Я растерянно оглянулась. Но монахиня подошла к одной из люлек, взяла от туда отчаянно кричащего младенца и подошла к нам с Уинном.
- Вы уверены в своем решении? – спросила она.
- Да – твердо ответила я и протянула руки.
Монахиня осторожно передала мне сверток, закутанный в серые пеленки. Вообще все тут было серым. Даже одеяльце. Я взяла сверток и осторожно взглянула на сморщенное, красное от натуги личико. Малыш был не очень симпатичный. Во всяком случае, ничем не напоминал тех румяных карапузов, что демонстрировали мне бывшие подруги. Но правда там я ходила в гости в богатые дома. И младенец был укутан в дорогие кружевные пеленки и яркие одеяла. Этот же малыш в серых пеленках совсем не умилял. Только вот едва я выпустила магию, как коконом окутывая ею малыша – он почти сразу же успокоился. Крик прекратился, и он зачмокал и забавно сложил губки.
- Ой – только и смогла сказать я.
- Поздравляю вас, мамочка – сказала монахиня.
- Ага - ответила я, разглядывая младенца.
Слов у меня временно не было. Одни звуки. Ребенок был очень маленький. Ну,… на мой неискушенный взгляд. Я представляла себе младенцев гораздо большими по размеру. Малыш чмокал, потом попробовал открыть глазки. У него это не очень хорошо получилось, и он их снова так и не открыв закрыл и по моим ощущениям заснул. И что теперь?
- А он так до утра проспит? – с надеждой спросил Уинн.
- Нет, разумеется. Его нужно будет покормить. И делать это нужно по часам.
- Кормилица придет завтра – неуверенно сказал Уинн.
- Мы дадим вам с собой сцеженного молока наших кормилиц. На ночь вам хватит – ответила монахиня.
- Ага – снова выдавила из себя я.
- Что с бумагами? – задал вопрос Уинн.
- Девушка подписала их все, не задумываясь. Мы все оформили. Профессор Лориндж предупредил, что вы скорей всего придете за ребенком и даже настоял, что бы мы оформили все документы заранее. Так что вам осталось только поставить подпись – ответила монахиня.
- Да! Давайте – выразила я готовность.
Мы прошли в кабинет. При Центральной городской больнице был небольшой Храм Темного, а рядом с ним и располагался кабинет главной смотрительницы. Он был темный, мрачный, и всё в нем тоже было серого цвета. Только вот большое витражное окно, соединенное со стеной храма напоминало, что мы в сестринской обители Темного.
Монахиня протянула мне бумаги. Я села возле большого письменного стола, а Уинн поддерживал меня за локоть. Он и забрал бумаги вместо меня. Уинн быстро пробежал все документы глазами. А потом протянул мне, сдержанно кивнув.
- Вот тут и тут. А еще вот здесь в общем журнале – я расписывалась не читая.
Обычно я тщательно за этим слежу. Но тут все контролировал Уинн, а ему я доверяла. Да и не думаю, что монахиня что-то бы напутала в документах.
- Малышу сказочно повезло – сказала монахиня, и по-доброму нам улыбнулась.
Я встала.
- Мы можем идти? – уточнила на всякий случай.
- Да. Поздравляю. Как назовете-то? – спросила она, тоже вставая.
- Что?
Я воззрилась на Уинна и только сейчас поняла, что так и не знаю. Кто же родился?
- У тебя сын, Кора. Как ты его назовёшь? – подсказал Уинн.
- Сын? У меня сын? – залепетала я.
- Это от радости. Мы пойдем – и Уинн забрав все бумаги, потащил меня на выход.
Уинн умудрился взять и документы и молоко и даже отдать пожертвование на храм Темного мага, которое было принято в подобных случаях. С пожертвованием он не поскупился, судя по довольным лицам монахинь, которые высыпали нас провожать. Я слышала их восторженно-удивленные возгласы: «Это надо же, как малютке повезло», «И выжил и семью нашел», «Всем бы так везло». Я с грустью вспомнила оставшихся младенцев в той палате. Их ждёт сиротский приют. Но как говорил папа «Я не могу помочь всем. Помогаю только тем, кто рядом».
И я крепко прижала сверток с сыном к себе.
Ну что сказать? Эту ночь я запомнила на всю свою жизнь. У меня еще впереди будет немало бессонных ночей. Но вот эта первая ночь, до мельчайших деталей в печаталась в мою голову.
Малыш просыпался не каждые два часа, как нам сказали. Он просыпался каждые полчаса. Он или хотел есть, или хотел магию. Как нам потом объяснили, ему все же магии не хватало, и поэтому и была такая большая потребность. Да и родился он все же слабеньким как физически так и магически. При этом имея просто огромный потенциал.
Я научилась за эту ночь мгновенно проваливаться в сон на пятнадцать минут. А потом снова просыпаться. Уинн помогал как мог. Его магию малышу было нельзя, поэтому он больше специализировался по еде. К утру он пропах молоком от носок до волос. Да, ходил Уинн по квартире в одних носках и на цыпочках. Ботинки шумели и стучали. А это будило и меня и ребенка.
Утром пришли няня и кормилица. Мы с Уинном были выжаты как лимон. Кругом был бардак и хаос, как будто прошелся ураган.
Няня покачала головой и аккуратно взяла на руки малыша. Кормилица продолжала стоять на пороге, переминаясь с ноги на ногу и прижимая к себе сверток со своим младенцем. «Еще один младенец» - пронеслось у меня в голове.
- Проходите – устало кивнула я на бывшую комнату Селены переоборудованную в детскую.
- Сьера Вантервиль, - начала было няня, но я ее перебила.
- Кора, я прошу вас. Давайте вы будете называть меня просто «Кора». Сьера Вантервиль долго и неудобно.
- Не к чему такое. Я вполне в состоянии это выговорить, Сьера Вантервиль. А вот вы обращаетесь к нам по именам. Ко мне Моник, а кормилицу зовут Жули.
- Хорошо – сил спорить у меня не было.
- Примите душ, позавтракаете и ложитесь спать. У вас будет немного времени – сурово припечатала она меня.
- Кора – позвал меня Уинн – Я поехал. Высплюсь и приеду вечером.
- Хорошо. Няню ночную поищешь?
- Я бы не советовала этого делать – вдруг сказала Моник, по-прежнему недовольно поджав губы.
- Почему?
- Младенец слаб. Еще одну женщину он рядом с собой не примет. К тому же вам все равно необходимо давать ему тепло и магию как матери. Иначе пойдут проблемы со здоровьем. Первый месяц так уж точно. Это конечно не мое дало, Сьера Вантервиль, и вам решать, но я бы рекомендовала вам самим заботиться по ночам о ребенке.
Я запустила руку в волосы и дернула себя за них. Уинн потер лицо.
- Уинн? Я беру отпуск за свой счет на три месяца. Потом выйду на работу. Днем ребенок будет с нянями, а вечером и ночью со мной. Ему и в самом деле нужна моя магия и тепло. Моник права.
- Я понял. У меня еще два дня. Я помогу.
- Спасибо. Дальше пойдет лучше – понадеялась я.
Уинн направился на выход, а кормилица сев в кресло принялась расшнуровываться. Я отвела глаза и пошла в коридор проводить Уинна.
- Пьеро, хорошенький мой. Давай я тебя покормлю, а потом…. Сьера Вантервиль? А как зовут ребенка?
Я прислонилась к стене. Ох…
- Вашего сына зовут Пьеро?
- Да – растянула улыбку кормилица.
Я выдохнула. Цирк и балаган у меня в квартире. Пьеро! А мне сына прикажите Арлекином назвать?
- Кора? Как ты назовешь сына? – задержался в дверях Уинн.
- Ви…
И тут я увидела, как нахмурился Уинн.
- Винсент Виллем Вантервиль – поспешила я закончить – В честь папы.
Уинн кивнул и вышел.
Три дня пролетели как один миг. А вот на выходных ближе к обеду ко мне заявился Френсис. С шикарным букетом цветов он стоял на пороге и с удивлением меня разглядывал. Да, выглядела я, скажем прямо не очень. А как еще может выглядеть молодая мама с младенцем на руках? Вряд ли в вечернем платье и драгоценностями в волосах.
- Кора?! Это что? – показывая на младенца в моих руках, спросил он.
- Это мой сын. Винсент Виллем Вантервиль.
- Ты все-таки взяла его?
- Как видишь.
- Мы же собирались в Ботанический сад – не веря сказал студенческий приятель.
- Извини Френсис. Мне теперь еще долго будет не до прогулок.
- Это все Селена! Та проститутка виновата! Не могла вовремя аборт сделать? А еще лучше амулет зарядить? – зло бросил друг.
- Френсис, прости. У меня нет сил это обсуждать. У меня в квартире два младенца, которые только и делают что орут, какают и требуют еду или магию. Прости. Я очень устала. Не приезжай больше – и я захлопнула перед бывшим другом дверь.
Возможно, я была через-чур резка, но я же не железная? И сил и на Френсиса у меня просто не было. Он к слову больше не приходил, поставив точку в нашей былой дружбе.
Дальше дни понеслись со страшной скоростью. Уинн через три дня и в самом деле вернулся на работу, а вот я через три месяца туда не попала. Увы. Трех месяцев оказалось катастрофически недостаточно. Я вернулась к своим обязанностям только через полгода.
Деньги к тому моменту уже окончательно закончились, и я не могла больше позволить себе тянуть с этим вопросом, хотя Уинн всячески и предлагал мне финансовую помощь. Но одно дело принять от него корзину фруктов, позволить заплатить за меня няне и кормилице за месяц, когда я однажды на день задержала оплату по причине беспробудного сна. И совершенно другое дело перейти полностью к нему на содержание. Да еще и не одной, а с двумя младенцами, няней, кормилицей и старой Нэнси в придачу.
Поэтому я вышла на работу спустя пол года, когда крошка Винсент был к этому более или менее готов.
И почти сразу же я приняла участие в расследовании громкого дела. Смерть крупного промышленника. Его как потом выяснилось в ходе следствия, убил один из сыновей из-за наследства. Я нашла, и яд и определила его состав, и еще провела множество сравнительных лабораторных анализов, доказывая принадлежность яда. Моя фамилия снова не сходила с первых полос газет. Мы с Уинном в одной команде сумели все доказать и у нас получилось. Мы вышли из зала суда в обед с чувством полного удовлетворения. Отравителя приговорили к смертной казни, и Уинн предложил отпраздновать нашу с ним победу. Я согласилась. До вечера еще было много времени, и я вполне успевала и домой к сыну и на обед с Уинном.
Обед плавно перетек в ужин.
Если честно я так до конца и не поняла, как мы оказались у Уинна сначала дома, а потом и в одной постели. Да и выпили мы не так что бы очень много. Я аккуратно выбралась из под тяжелой руки спящего Уинна и выбралась из кровати, оделась и прикрыв за собой входную дверь вышла на улицу. Район у Уинна был респектабельный, и я быстро поймала машину, которая и довезла меня домой. Времени было уже много, но, тем не менее, еще вся ночь, была впереди.
Кроватка сына стояла у меня в спальне. Я поцеловала сына в лобик и завалилась спать.
На следующее утро Уинн примчался ко мне в лабораторию как угорелый. Он ворвался, громко хлопнув дверью. Я подняла на него глаза и пожала плечами.
- Уинн, давай не будем делать из мухи слона? Хорошо? – спокойно спросила я.
- Сделаем вид, что ничего не было? – хмуро сдвинув брови, спросил он.
-А почему бы и нет? – ответила я.
Уинн ушел так же стремительно, как и появился.
А через две недели снова было новое скандальное дело. Которые так же мы лихо отпраздновали, и я опять проснулась среди ночи у Уинна под боком. А потом это переросло в традицию. Мы работали, занимались сексом и снова работали, делая вид, что ничего необычного не происходит. Просто вот так протекает жизнь. У него нет времени, у меня его еще меньше, потому что помимо работы у меня еще был сын.
Когда Винсенту исполнился год, как гром среди ясного неба на меня свалилась очередная напасть.
Вернувшись вечером с работы, я застала Нэнси и Моник в глубоком шоке. Наша кормилица Жули сбежала, оставив на нас своего сына Пьеро. Она написала нам письмо с кучей ошибок, в котором просила сдать мальчика в сиротский приют. Самой ей было стыдно это сделать и очень тяжело. Она оставила документы ребенка и объяснила свой побег требованием мужа. Дети у них могут быть и ещё, а вот на работу на континенте не брали с маленьким ребенком. А им с мужем было необходимо встать на ноги и заработать денег. Она сообщала, что они вряд ли вернуться и просила отнести Пьеро в приют. Самой ей духу проститься с мальчиком не хватило. А так она оставила его в привычных условиях. Ей так было легче. Ей! Не мне!
Я ошарашенно читала и просматривала документы и смотрела на плачущую Нэнси и сурово поджимавшую губы Моник.
- Все уезжают на континент за лучшей долей. Можно подумать там будет лучше. Что за вздор, Сьера Вантервиль – наконец разжав губы, выдавила из себя моя няня.
- Так, как это отразиться на детях? Они ведь уже почти отлучены от груди? Мы уже вот и каши им даем?
- Да, они вполне смогут обойтись и без грудного молока. Не переживайте за сына, сьера Вантервиль. А мальчика Пьеро я отнесу завтра в приют – сказала Моник.
- Нет – припечатала я.
- Что простите, сьера Вантервиль? – приподняла тонкие брови ниточки моя няня.
- Ни один ребенок не уедет из моей квартиры ни в какой приют. Этот ребенок молочный брат моего сына. Ну, значит теперь, будет его братом и по документам. Завтра я оформлю его как своего сына. Ну,… за завтра не управлюсь, но вот к выходным скорей всего документы будут готовы – постановила я, и взяла на руки Винсента, который дополз до меня по ковру сам.
- Аааа – удивленно воззрилась на меня моя няня и ее брови поползли еще выше.
- И да, с сегодняшнего дня никакого «Пьеро». У представителя семьи Вантервиль не может быть такого имени. С сегодняшнего дня его зовут Пьер Вантервиль. Второе имя у братьев обычно совпадает. Поэтому Пьер Виллем Вантервиль – я пересадила Винсента рядом со мной на диван и, наклонившись, взяла на руки Пьера.
- Разумеется, сьера Вантервиль – кивнула Моник.
Я пристально рассматривала мальчика, впервые уделяя ему внимание. Раньше у меня на это сил и времени не было, да и не нужно мне это было. Малыш был милым, здоровым и на удивление чем-то похожим на моего сына. Оба были черноволосые и голубоглазые.
- Нам понадобиться еще одна няня, и еще одна кроватка. Раньше ведь он спал на кровати с Жули? А теперь переедет на ночь в мою спальню. Закажите завтра будьте добры, Моник. И обратитесь в агентство за второй няней.
- Это не к чему. Я вполне могу днем присматривать за двумя детьми. Тем более Нэнси мне помогает. Мы справимся вдвоем, сьера Вантервиль.
- Нет, это через-чур. Тогда наймите временную, приходящую прислугу для помощи в уборке, выносе мусора, похода за продуктами и прочими тяжелыми вещами. Нэнси необходима будет помощь – частично согласилась я.
- Я бы хотела попросить вашего разрешения переехать в детскую. Это позволит мне экономить время и силы на транспорте и дороге к вам. А еще и деньги за съем квартиры – поджав губы, сказала Моник.
- Разумеется. Это будет разумно. Жалование что я платила Жули теперь ваше и приходящей прислуги, что вы наймете. Ведь нагрузка на вас увеличится – сказала я, делясь магией теперь уже с двумя моими сыновьями.
Пьер впитывал плохо, но все же принимал магию, удивленно приоткрыв ротик и смотря на меня во все глаза. А вот Винсент привычно прижался к моему животу и посасывал палец.
- Кора? Ужинать? – позвала Нэнси.
Я встала, подхватила в одну руку одного сына, а в другую другого и направилась на кухню. Тяжеловато. Скоро я так их не подниму, но дойти до кухни я смогла. Там усадила Винсента на его стульчик, а вот Пьера оставила у себя на коленях. Так. Нам еще и один детский стул нужен. Я посмотрела на Моник. Та понимающе кивнула и сказала.
- Я завтра закажу и кровать, и стул, сьера Корделия.
Я удивленно посмотрела на нее и кивнула, принимая ее новое ко мне обращение.
Уинн даже не ругался, когда я отпросилась на работе оформлять документы на ребенка. Он только тяжело вздохнул.
- Ну, чего-то такого и стоило ожидать от нее. Не думал, правда, что вот до такой степени. Надеялся, что обойдется мелкой кражей. Кстати. Год прошел. Мне принесли письмо из пансиона для девочек, куда мы определили Ник, сестру Селены. Пишут, что я просрочил платеж. Признаться я озадачен. Я оплатил за год. Мне доплатить еще? В противном случае они выгонять ее на улицу, и сама понимаешь, куда она попадет.
Ник ко мне не приходила. Я признаться, и забыла уже о существовании девочки. И вот Уинн напомнил.
- А где эта? – я не назвала имени, но Уинн и так понял.
- По моим сведениям Селена уехала на континент.
Я вздохнула.
- Я оплачу. Мы в ответе за тех, кого однажды спасли. Не могу же я ее бросить? Зачем тогда спасала?
Уинн снова хмыкнул.
- Я уже оплатил. Расслабься. Просто ставлю тебя в известность. Девочка старательно учится. Из нее будет толк, так, во всяком случае, написано в письме.
Я пожала плечами. Мне все равно если честно. Я сильно устаю. Теперь нагрузка возросла. У меня теперь двое детей. Да и морг вытягивает много сил. Работы много, но и зарплата у меня приличная. Полностью покрывает все мои расходы, а еще я умудряюсь откладывать на «черный день» который, как мне теперь уже известно, может грянуть в любой момент.
Когда моим сыновьям исполнилось два года, на пороге моей лаборатории появился маленький человечек с деловым предложением, заставившим меня призадуматься. Я кивнула и отправилась с ним в кафе пить кофе и обсудить детали.
Мне предложили стать совладелицей аптеки. Вот так ни много не мало. Мое имя было постоянно на слуху благодаря делам, которые я вела с Уинном. Я работала в больнице, у меня было двое маленьких детей, и еще я была химиком-женщиной. Всё это давало возможность в совокупности заработать денег на рекламе и препаратах. Мне предложили долю в аптеке взамен на имя и рекламу и небольшую сумму денег.
Я подумала день, потом второй и… согласилась. С Уинном я, разумеется, посоветовалась. Причем сделала это в постели, когда он был расслабленный и довольный. Тот кивнул, сказав, что дело в принципе выгодное. Учитывая, что много от меня и не требуется.
Так я стала еще и аптекарем. Деньги я не выводила. Мое имя красуется на аптеке, и еще на некоторых микстурах, химический состав которых я сама лично проверила. Поэтому скоро ко мне пришли с предложением открыть еще одну аптеку, так как дела на удивление шли хорошо. За три года я стала совладелицей сети аптек. Не могу сказать, что только вкладывала деньги. Нет. Я еще проверяла химический состав почти всех склянок, что мы выдавали, следила за производством и регулярно совершала набеги на наши Аптеки с проверкой. Дел у меня прибавилось, но и денег стало гораздо больше.
В итоге я в морге бралась только за те дела, которые мы вели непосредственно с Уинном. Или если он лично меня об этом просил. Тогда я переодевалась в одно из своих старых платьев, надевала замызганный халат и перчатки и вставала за длинный металлический лабораторный стол. На мелкие и незначительные случаи времени и сил у меня не хватало.
Мы переехали в новую квартиру. Она была больше, в дорогом районе и в шаговой доступности к Центральной городской больнице и квартире Уинна. Я наняла дополнительную горничную и кухарку. Через четыре года после рождения сыновей Нэнси умерла от старости. Все же лет ей было очень много.
Примерно в это же время ко мне пришел Митко. Или как теперь его звали Деметрий Сальвантор. Парень выучился. Я платила за все его курсы механики и не жалела о вложенных деньгах ни минуты.
Он тоже пришел ко мне с предложением вложить деньги. Да, я много работала, иногда приползая совершенно без сил и магии, но моя кубышка на «черный день» существенно увеличилась. Я хранила деньги и в центральном банке и дома и постоянно инвестировала в сеть аптек носящих мое имя.
Деметрий Сальвантор работал механиком и свел близкое знакомство с Министром механики и транспорта сьером Джеймсом Томасом Сендлер. Именно его автомобиль взорвался тогда вместе с моими родителями. Он тогда ушел в отставку после гибели жены и не рождённого ребенка, но через два года вернулся на пост и очень сдружился с Деметрием. Парень и в самом деле оказался талантливым. Он сумел несколькими фразами заинтересовать министра на вручении дипломов, который тот посетил с официальным визитом. Не только заинтересовал, но и получил приглашение к министру на ужин. И закрутилось. Вместо ужина они обсуждали чертежи и схемы. А ужинали прямо там, за письменным столом бросив остальных гостей.
И вот теперь мне предлагали вложить деньги, не много не мало, а в «подземный трамвай». Я когда услышала эту идею так и застыла с открытым ртом. Я от обычного то трамвая, что теперь ходил по городу, в себя прийти не могу. А тут они собирались пустить его под землёй? Но потом идея меня захватила. Это было авантюрно, но очень интересно. Я сняла все деньги и вложилась в акции этого предприятия, впрочем, мало надеясь на успех.
Но я познакомилась с Министром механики и транспорта сьером Джеймсом Томасом Сендлер.
Он оказался очень интересным собеседником, и я получила с Уинном приглашение бывать в его доме. Мы сдружились. Я и Уинн стали частыми гостями в его доме. Только вот я постоянно чувствовала в нем некую надломленность. Как будто тот взрыв несколько лет назад унес часть его души, и разворотил в груди огромную кровоточащую рану, которая ни как не хотела затягиваться. Жить с такой раной в груди – опасное дело. Никогда не знаешь, что в эту воронку затянет. Или что может из нее вырваться.… Но это не мое дело. У меня и своих проблем слишком много, что бы еще задумываться о чужих переживаниях.
Уинн кстати подумав, тоже решился на эту авантюру – «подземный трамвай».
Я была помешана на прибыли и деньгах. Однажды потеряв все и пережив ряд потрясений, в который очень помогли деньги, я копила их с завидным упорством. Но вот в это предприятие, которое совершенно точно прибыль принесет не скоро - я вложилась. Строительство началось. Мое имя снова попало в газеты как одного из вкладчиков.
Я крутилась как белка в колесе, зарабатывала деньги, растила и воспитывала сыновей, запускала новые лекарства и только и делала - что работала. Времени на личную жизнь было очень мало. Мы с Уинном по-прежнему встречались и регулярно оказывались в одной постели. Только вот дальше этого дело у нас не шло. Мне было некогда, а его как мне казалось, все устраивало в наших «недоотношениях». Союз двух страшно занятых людей.
Так прошло шесть лет.