Глава 3 · Собеседование

Машина Братства была припаркована за воротами. Автомобиль оказался не особенно примечательным, но и не машиной парней из рабочих районов. Это было авто из тех, которыми обычно пользовались аристократы из не самых богатых семей.

Девушка заняла водительское место, я же сел на заднее сиденье.

— Куда ехать? — хмуро поинтересовалась она, бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида.

Я продиктовал адрес, который переписал с листовки, и Муромцева завела двигатель.

Машина выехала на дорогу, я же откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза. Мне не хотелось портить этот день пререканиями с Викторией. Казалось, что она должна проявить благоразумие и не углублять конфликт. Но я ошибался. Девушка побарабанила по рулю пальцами, а потом заявила:

— Я хотела, чтобы вы знали, Василий Михайлович. Я не вызывалась работать с вами. Скорее, это назначение было мне навязано.

— Неужели? — сделал я удивленное лицо. — Вы не выглядите недовольной. Поражаюсь вашей выдержке.

Девушка скривила губы в недоброй усмешке.

— Вы ведь узнали меня?

Я несколько мгновений помолчал. А затем с деланным удивлением уточнил:

— Разве мы раньше с вами виделись?

Девушка снова бросила на меня взгляд, и на мгновенье она показалась мне раздосадованной.

— Бросьте, мастер Юсупов. Вы не могли не узнать меня.

Я пожал плечами:

— Простите мне мою невнимательность. Иногда со мной такое случается. Мы не обедали с вами на прошлой неделе?

— Вы издеваетесь, — процедила девица и резко тронула машину с места. И я быстро пожалел о своем остроумии. Миролюбиво предложил:

— Раз вас так раздражает моя рассеянность, то подскажите, где мы с вами пересекались.

— Поверить не могу, что меня вынудили охранять вас, словно…

Я позволил себе менторскую улыбку.

— Продолжайте.

— Прекратите использовать со мной эти ваши душеправские штучки, — фыркнула Муромцева.

— Отчего же? Или вы не доверяете лекарям? Расскажите, у вас был болезненный опыт с душеправами?

— Что вы знаете о болезненном опыте? — девушка ухмыльнулась.

Я сложил ладони домиком и устроил на кончиках пальцев подбородок.

— Продолжайте, Виктория Ильинична. Прошу вас. Дорога дальняя, так что мы может быть даже успеем провести сеанс.

— Знаю я таких, белоручек, — фыркнула в ответ девушка. — Не понимаю, с чего Круглов решил, что вы впишетесь в команду и что мы нуждаемся в вас.

— Так вы из братства! — я покачал головой.

— Откуда же еще, — нахмурилась девушка.

— Из агентства по набору персонала, — невинно предположил я.

Секретарь резко надавила на педаль тормоза и меня бросило вперед. К своему счастью, я пристегнулся в начале поездки.

— Что? Вы решили, что я наемная секретарша?

— И водительница, — невозмутимо подтвердил я. — И телохранительница.

— Вы в своем уме?

Виктория обернулась ко мне, не обратив внимания на то, что ей просигналил проезжающий мимо автомобиль.

— Ну, я уверен, что девушка может занимать любую должность. Я выступаю за равноправие. Если женщина хорошо владеет силой, то она вполне может защитить клиента не хуже мужчины. Но вот сейчас у меня появилось подозрение, что водительское удостоверение вы купили. Потому что встать посреди дороги — это грубое нарушение правил дорожного движения.

— Уму непостижимо, — воскликнула Муромцева и вернулась к вождению.

— Вы часто упоминаете проблемы с активностью мозга. Для вас это больная тема? — все так же по-доброму поинтересовался я.

— Я не хочу продолжать этот разговор, — сухо отозвалась девушка.

— Но вы же его начали, — напомнил я.

— И я его завершаю, — отрезала она и нервно включила радиоприемник, остановившись на музыкальном канале.

— Я предпочитаю новостную волну, — из вредности попросил я. — Имперский Колокол. Чтобы про звероящеров и про гибнущую в грехах Британию.

— Защити меня Император, — просипела Виктория и увеличила громкость мелодии.

Мне стоило признать, что вкус у нее был хороший. Но я из принципа поморщился, заметив, что девушка смотрит в зеркало заднего вида.

Было ужасно любопытно понять настоящую причину ее неприязни ко мне. Ведь не просто так Муромцева с первой встречи скалит на меня зубы. И я подумал, что все же смогу узнать правду. В конце концов время для этого у меня есть. С этими мыслями я смежил веки и задремал.

— Прибыли, — вернул меня в реальность строгий голос секретаря.

Я с неохотой открыл глаза, взглянул в окно. Авто стояло у ворот комплекса, огороженного высоким кованым забором. Все строения были выкрашены в белый цвет, а над центральным зданием трепетал на ветру флаг Империи.

Между строениями раскинулся ухоженный парк с ровными дорожками, вдоль которых стояли кованые скамейки с деревянными сиденьями. В центре комплекса возвышался фонтан со статуей бойца в форме Имперской Гвардии.

Здания были новыми, а не выкупленными из старого фонда.

— Вы не ошиблись, это тот самый адрес? — с сомнением протянул я.

— Уверена, Василий Михайлович, — холодно подтвердила девушка.

— Красиво, — оценил я, осматривая комплекс. — Видимо, у фонда много щедрых спонсоров.

Девушка ничего не ответила. Впрочем, на это я и не надеялся. Поэтому добавил:

— Я быстро вернусь. Можете прогуляться немного, размять ноги.

— Увы, но мне придется вас сопроводить, — произнесла Виктория.

— Не думаю, что на территории фонда со мной что-то случится, — ответил я и открыл было дверь, но Муромцева уже вышла из авто и ожидала меня снаружи.

— Таков приказ. Я должна сопровождать вас повсюду, — пояснила она, когда я покинул салон.

— Надеюсь, с уборную вы за мной ходить не станете, — я иронично поднял бровь. — Я против такого вторжения в свою частную жизнь.

— Ваши личные дела мало меня интересуют, княжич. Я тут только для того, чтобы на вас вновь не напали. Мы оба с вами понимаем, что в прошлый раз вам просто повезло.

— Не понимаю, о чем вы, — демонстративно пожал плечами я. — Если о том, что я убил в своей гостиной бандита — то никакого везения в этом нет. Я просто невероятно хорош во многих вещах. Вы сможете в этом убедиться, если перестанете задирать нос.

Девушка набрала воздух в грудь и с шумом его выдохнула. Все же несмотря на личную неприязнь, она понимала, что выполняет задание. И облегчать ей его я не собирался. Не знаю, почему меня так задело ее презрение. Но раз девица решила, что я избалованный аристократ, то пусть и получит именно такого.

— Идемте, не хочу из-за вас опоздать, — заявил я и зашагал к входу.

Подошел к небольшой калитке, потянул на себя створку и вошел на территорию. Виктория тенью следовала за мной.

Комплекс был открыт недавно. Но, судя по всему, уже действовал. По территории сновали по своим делам люди в белых рясах жрецов Синода. А еще я заметил нескольких человек в старой форме гвардии, со знаками полков. Видимо, в комплексе уже принимали людей, которым нужна была реабилитация.

Мы прошли к центральному зданию, я поднялся по ступенькам, прошел в открытые двери и оказался в просторном холле, в центре которого стояла статуя Святого Луки. Перед ним располагалась стойка распорядителя.

— Василий Михайлович Юсупов, — обратился к стоявшему у нее парню. — Мне назначено собеседование на должность душеправа.

Молодой человек улыбнулся:

— А ваша спутница…

— Мой секретарь, — ответил я, тактично избегая называть Муромцеву по имени.

Распорядитель окинул Викторию цепким взглядом, и мне почему-то показалось, что он не поверил в то, что Муромцева мой секретарь. Но кивнул, сделав вид, что удовлетворен ответом.

— Конечно, Василий Михайлович. Вас уже ожидают. Идемте.

Он развернулся и направился вглубь здания, к широкой, застеленной красным ковром лестнице с лакированными перилами.

Вслед за нашим провожатым, мы поднялись на третий этаж, и свернули в правое крыло. Распорядитель остановился у двери, на которой красовалась табличка «Приемная». Постучал в створку и услышав приглушенное «Войдите», открыл дверь и произнес:

— Проходите, Василий Михайлович.

— Благодарю, — ответил я и перешагнул порог.

Муромцева последовала за мной.

Приемная директора комплекса была очень светлой и просторной. Напротив входа стоял стол с телефоном и большим компьютерным монитором, из-за которого было почти не видно секретаря. Слышался только частый стук клавиш. На краю стола рядом с письменным набором стоял телефонный аппарат с множеством кнопок и фигурка ангела, которая походила на ту, что нашлась на полке в кабинете моего отца.

Рядом со столом расположился шкаф со стеклянными дверцами, за которыми виднелись ряды серых папок с буквами на корешках. А в углу комнаты расположился диван, два мягких кресла для посетителей. Рядом был столик с журналами и вазочкой с конфетами. У окна в деревянной кадке, росла пальма.

Стены приемной украшали две картины с видом города. При этом вид был один и написал одним мастером. Однако на первом полотне был разведенный мост в ночное время, а на другом он же в дневное время. И я отметил, что картины были написаны исключительно приятными глазу красками. Без привычной городу серости и хмари. Даже в ночном пейзаже художник уловил красоту столицы.

Я прошел к столу и произнес:

— Добрый день. Меня зовут Василий Михайлович Юсупов, я прибыл на собеседование.

Стучание по клавишам прекратилось, а затем из-за монитора выглянула светловолосая миловидная девушка с круглыми очками на переносице.

— Добрый.

Она посмотрела на меня, а затем сняла трубку со стоявшего на столе телефона, нажала кнопку внутренней связи, и произнесла:

— Артем Сергеевич, к вам Василий Михайлович Юсупов… Хорошо, сейчас.

Она положила трубку на рычаг и с улыбкой обратились ко мне:

— Артем Сергеевич ожидает вас. Ваш секретарь может остаться здесь.

— Спасибо.

Я направился к двери, на которой была прикреплена золоченая табличка с надписью «директор».

Моя сопровождающая села в кресло и взяла со столика журнал. Лениво открыла его и принялась листать страницы

— Сделать вам кофе? — уточнила у нее секретарь, но Виктория, не отрываясь от своего занятия, только покачала головой.

Я же открыл дверь и вошел в кабинет. Тот тожемоказался просторный и светлым. Дело было в панорамном окне, напротив входной двери и большом аквариуме с подсветкой, у одной из стен.

В углу кабинета расположился массивный деревянный стол начала века, на котором стояла декоративная хрустальная пепельница в виде черепа, подставка для ручек, компьютер и телефон. Напротив стола было кресло для посетителя, которое сейчас пустовало.

Рядом со столом высился деревянный шкаф, в котором должны были храниться папки или книги, но мне показалось, что он здесь выступает в качестве предмета интерьера.

Директор фонда Артем Сергеевич Евграфов, сидел за столом. Перед ним лежала закрытая папка. И едва я вошел, мужчина перевел взгляд на меня и улыбнулся:

— Добрый день, Василий Михайлович, — он указал на пустое кресло. — Прошу, проходите. Присаживайтесь. Чай? Кофе?

— Благодарю, — ответил я, подошел к столу и сел в кресло. — Но откажусь.

С интересом осмотрел стол и только сейчас смог оценить папку, которая лежала перед директором. На обложке были мои инициалы.

— Красиво у вас, — оценил я. — Новый комплекс, который быстро возвели. Хороший ремонт, да и персонал скоро набрали.

Антон Сергеевич улыбнулся:

— Нам просто очень повезло. И кроме инвестиций от Империи, идеей реабилитации заинтересовались еще и частные лица, которые решили пожертвовать в наш проект приличные суммы.

Я только кивнул, оставшись довольным ответом, а Евграфов продолжил:

— Итак, Василий Михайлович, вы решили сменить работу?

— Все так, — подтвердил я.

Артем Сергеевич взглянул на меня и уточнил:

— Можно узнать, почему?

Я пожал плечами:

— Хочу делать что-то полезное.

Евграфов кивнул и открыл папку:

— Но в лекарне Дельвига вы занимались поправкой здоровья многих важных людей, — произнёс он. — И насколько мне известно, случаи вашего вмешательства имели успех после одного-двух посещений.

— Это лекарская тайна. Не думаю, что вы можете знать это наверняка, — возразил я, но директор фонда хитро улыбнулся:

— В нашей сфере хорошо работает сарафанное радио. О вас говорят. Может не все называют вас по имени, ограничиваясь намеками. Но ваши клиенты советуют вашу терапию своим друзьям. Это говорит о том, что они остались довольны участием талантливого Юсупова. И когда человек внезапно перестает посещать душеправа, к которому ходил годами — это ли не знак успешного лечения?

— Возможно, — сдержанно ответил я.

Артем Сергеевич взглянул на меня и продолжил:

— Если хотя бы часть от тех слухов про вас, что я слышал, правда — вы настоящий уникум, Василий Михайлович. И когда я узнал, что княжич Юсупов пожелал прийти работать в наш фонд, то не мог не заинтересоваться — почему вы решили отказаться от частной практики и отдать свое время нашей лекарне?

Я улыбнулся и ответил:

— Мой дядюшка сказал бы, что я молод и полон амбиций.

— А это так? — уточнил мужчина.

— Я понимаю, что работа в таком фонде поможет мне в карьере. Потому как у меня нет желания посвятить себя частной практике. Хотел бы я сказать, что мечтаю изменить мир к лучшему. Но вы сочтете это всего лишь красивыми словами.

— Отнюдь. Я слишком хорошо понимаю, что мы все тут именно этим и занимается — делаем мир лучше.

— Мне кажется, что работа в вашем фонде — стоящее дело. И я хочу попробовать свои силы здесь. И надеюсь, что смогу пригодиться.

— Как отнесся к вашему желанию уйти ваш куратор?

— Он не стал мешать мне сменить практику.

— Думаете, что он испытал облегчение оттого, что вы не стали его конкурентом? — хитро осведомился Артем Сергеевич.

— Полагаю, что господин Дельвиг имеет такую репутацию и опыт, что его не напугал бы начинающий душеправ.

— Скромничаете?

— Здраво оцениваю свои силы, — возразил я.

— Обычно при отборе кандидатов на должность душеправа принято проводить собеседование, но в этом случае я не вижу в этом никакого смысла. Ваша репутация говорит за вас. И признаюсь вам откровенно, я лично знаю пару человек, которые побывали на ваших сеансах и отзывались о вас как о мастере своего дела.

— Польщен, — я коротко кивнул.

— Поэтому давайте обсудим, какой график бы вас устроил? С каким контингентом вы желали бы работать? Также мы подпишем договор найма с испытательным сроком.

Артем Сергеевич не упомянул приставку «практиканта», словно бы подчеркивая, что готов нанять меня на полную ставку. И я ответил:

— Признаюсь, что желал бы начать с двух-трех смен в неделю. Не хочу сгореть на работе, если вы понимаете, о чем я. Что до пациентов, то мне будет важно проверить, с кем из них я смогу продуктивно работать. Я не знаю, какие случаи у вас бывают и потому хочу проверить свои силы на деле.

— Сколько бы вы желаете получать на должности душеправа?

— Мне важно, чтобы мои умения оценили по достоинству, — сдержанно заявил я.

— Уникальный подход ценится очень дорого, мастер Юсупов. И боюсь, наш фонд не сможет платить вам зарплату уникального специалиста. А вот, скажем, шестьдесят рублей в месяц за указанный вами график…

Я удивленно поднял бровь. Такой оклад был у специалиста с категорией мастера. Выше получал только начальник лекарни. И министры из управлений Синода. Я рассчитывал на старте на сумму намного меньше. Поэтому просто ответил:

— Щедрое предложение для практиканта.

— Поверьте, я понимаю, что если упущу вас, то потом буду жалеть об этом, — ответил директор. — То, что вы проходите практику, для меня не имеет значения. Главное, чтобы вы справлялись со своими задачами. К тому же, я тешу себя надеждой, что вы поможете мне лично.

— Директор фонда нуждается в помощи? — удивился я.

— Василий Михайлович, я уже много лет пытаюсь избавиться от дурной привычки, — мужчина вынул из кармана пачку сигарет. — И пусть для многих это не серьезная хвороба. Но я страдаю от нее.

— Если вы сами желаете излечиться от этой зависимости, то я вам помогу справиться.

— А тут обязательно желание пациента? — удивился мужчина.

— Поверьте, нельзя заставить человека быть здоровым, быть счастливым и быть живым. Если сам он того не желает, то все усилия извне будут напрасны.

Артем Сергеевич кивнул и улыбнулся:

— Вы нам подходите, Василий Михайлович. А теперь скажите, каков ваш ответ?

— Согласен попробовать свои силы в вашем учреждении.

— Тогда давайте распечатаем договор, и секретарь покажет вам комплекс.

Евграфов протянул мне ладонь, и я ответил на рукопожатие, скрепляя сделку.