Глава 6 · Первый рабочий день

Из-за угла административного комплекса, пошатываясь, вышел высокий крепкий мужчина лет сорока пяти. Он брел, словно пьяный, покачиваясь и замирая. На груди его растекались красные пятна, пропитывая ткань пиджака. Он сделал несколько шагов по лужайке, пошатнулся и упал в траву. Лидия ойкнула и попятилась. Ее лицо стало бледным, словно мел. Девушка перевела взгляд на угол здания, откуда слышался голос. Я оттолкнул ее в сторону и рванул по направлению к комплексу, на ходу потирая ладони и активируя силу. Использовал способность «мастера-анатома». И рядом с лежавшим в траве человеком появился быстро чернеющий силуэт. Стрелок явно знал свое дело, и поражения были фатальными. Раненому сильно повезло, что он успел активировать броню, и выстрел, который должен был попасть в голову, поглотил силовой доспех. Поэтому я с расстояния бросил в сторону пострадавшего «луч Света», который должен был стянуть раны. О «всплеске эндорфинов» в качестве анестезии думать было уже поздно. Тело окутало бледное свечение, которое начало медленно стягивать сосуды. В этом был минус способности. Она хорошо работала при касании, но на расстоянии она теряла часть лекарских свойств. Я же быстро направился к раненому, чтобы закончить лечение.

— Василий Михайлович, вам туда нельзя, — послышался за спиной растерянный голос Лидочки.

Но я уже срезал путь через лужайку, торопясь к раненому, и оказался неподалеку от тела. За углом здания послышалась какая-то возня и выстрелы. Их оттуда, откуда несколько секунд назад появился раненый, выскочил обезумевший человек. Серая рубаха его была забрызгана кровью. В правой руке он сжимал пистолет.

За спиной послышались испуганные визги. Видимо, собирающаяся толпа зевак быстро поняла, что дело может принять дурной оборот.

Безумец быстро осмотрелся, а затем вскинул оружие и дважды выстрелил, целя в раненого. В голове несчастного появились отверстия, а потом из них наружу вырвались ледяные иглы, причудливым образом образуя вокруг черепа красную корону.

Силуэт «мастера-анатома» почернел. И линии циркуляции крови и силы погасли. Стрелок действовал наверняка. Мне показалось, что на все произошедшее у беглого пациента ушло менее секунды. Во вам случае все произошло так быстро, что ни я, ни Муромцева даже не успели призвать оружие.

Виктория вскинула обе руки, и на кончиках ее пальцев заискрились молнии. А затем раздались выстрелы. И тело безумца задергалось. На губах выступило красное. Он пошатнулся, и пистолет выпал из ослабевшей руки. А следом в траву неподалеку от жертвы сломанной куклой тяжело рухнул и сам стрелок. И я услышал, как стоявшая рядом со мной Муромцева злобно прошипела:

— Зачем ты влез? Я ведь могла связать его.

Я взглянул на дружинника, который стоял рядом с углом здания и направлял оружие в нашу сторону. Парень был молод, и применять оружие ему, видимо, пришлось впервые. И это решение далось ему нелегко. Я заметил, как дрожали ладони, которые сжимали рукоять пистолета. Стрелок был в шоке, так что пришлось потратить способность «спокойствия», чтобы руки парня перестали трястись, а указательный палец случайно не нажал на спусковой крючок. Успокаивающе произнес, усилив голос силой:

— Все хорошо. Он мертв. Все в безопасности. Опустите оружие.

Несколько секунд ничего не происходило. И парень продолжал испуганно переводить пистолет с одного человека на другого, словно пытаясь понять, кто еще из нас планирует дурное. И я удивленно поднял бровь. Все это было очень странно. Обычно в дружину набирали стабильных бойцов, за спиной которых была служба в гвардии, где их учили подавлять эмоции, и выполнять поставленную задачу. Сейчас же, передо мной стоял перепуганный мальчишка, на пару лет старше меня, который явно не контролировал себя. Вторым же удивительным делом было то, что мои способности к успокаиванию работали, но действовали они медленно и плохо. Мне даже показалось, что парень был под чьим-то контролем. Но через мгновение дружинник опустил пистолет. Тряхнул головой, а потом растерянно посмотрел на меня:

— Что… Произошло? — уточнил он.

— Все хорошо.

Я медленно зашагал к дружиннику. Правая ладонь грелась от заготовленной способности. И если что-то пойдет не так, я успею накинуть на себя силовую броню… Наверное.

Но парень продолжал стоять и смотреть на два мертвых тела, которые лежали в траве. Я осторожно активировал «астрального двойника», и сразу заметил большое серое пятно, которое начинало быстро расползаться. Свежее. Но скоро оно почернеет. И тогда пытаться убрать его будет намного сложнее.

Я подошел к дружиннику, положил на плечо ладонь, в которой спрятал еще одну способность «спокойствия». Парень вздрогнул, и по его телу прокатилась волна тепла и Света.

— Идем со мной, — произнес я и обернулся к стоявшей на дорожке Лидии. — Вызывайте прозекторскую бригаду лекарей и жандармов. Эти двое мертвы.

На лужайке не было ни души. Видимо, часть дружинников уже получили приказы и теперь загоняли пациентов по корпусам. Лекари же, как и персонал, понимая, что бойцы из них никудышные, решили укрыться в зданиях, чтобы переждать возможную бойню. Впрочем, я их не винил. Иначе жертв могло бы стать больше.

— А вы? — глупо уточнила помощница.

— А я попытаюсь помочь этому молодому дружиннику, — ответил я.

Впрочем, вызывать никого не пришлось. Потому что вдалеке уже слышались сигналы сирен. Видимо, кто-то вызвал лекарей и жандармов. Несколько здоровяков в форме выбежали на дорожку. Один из них набросил на тела что-то похожее на простыню.

— Вам стоит уйти, — сурово потребовал он. — А ты…

Я загородил собой парня, который уже успел убрать оружие.

— Как душеправ, я заявляю, что этот человек нуждается в помощи. И я займусь этим лично.

— А вы кто? — сразу насторожился дружинник.

Я вынул из кармана пропуск и показал его мужчине. Тот внимательно прочел данные и с подозрением посмотрел на моих сопровождающих.

— Думаю, миньоны дружинников зафиксировали все произошедшее. Так что опросить вас мы сможем и через полчаса. Вы будете на территории комплекса в ближайшее время? Возможно, понадобитесь как свидетель.

— Безусловно, — кивнул я. — Но этого парня я попрошу пройти со мной.

Дружинник как-то странно покосился на стрелка, а потом вновь взглянул на мой пропуск.

— Какие-то проблемы? Я сотрудник комплекса и это моя работа.

Мужчина приложил ладонь к уху, очевидно, слушая инструкцию от кого-то, а потом кисло улыбнулся:

— Хорошо. Вас проводят до вашего корпуса.

Он тотчас потерял ко мне интерес, махнув рукой кому-то из младших помощников.

— Как тебя зовут? — уточнил я у стрелка.

— Коля, — как-то по-детски ответил тот.

— Коля. Это хорошее имя.

Затем я обернулся к Лидии и мягко ей сказал:

— Думаю, экскурсию можно закончить. Нам пора пройти в мой кабинет.

Помощница кивнула, и неуверенной походкой пошла к одному из корпусов. Мы с Викторией последовали за ней. Коля шел следом, а слева от него шагал похожий парень, который выглядел настороженно. Позади нас суетились люди, убирая тела с травы.

Что-то заставило меня обернуться, чтобы успеть заметить открытые мертвые глаза того, кто стрелял. Они показались совершенно черными.

* * *

— Какой же все-таки вы несчастливый, — пробурчала Муромцева. — Влипли в эту ситуацию…

— В чем же заключается несчастье? — резко оборвал я девушку. — В том, что мы не пострадали? Вроде там на лужайке лежит не мое тело. И не ваше…

Я бросил на секретаря задумчивый взгляд и скривился.

— Может в этом вы и правы. Если бы пристрелили вас, то мне бы назначили другого секретаря. Кого-то более приятного и сговорчивого. У вас в организации наверняка есть кто-то…

— Не дождетесь, — фыркнула Виктория.

— … пусть даже кривой или горбатый. Я согласился бы на любого помощника, у которого нет такого скверного нрава как у вас.

Говорили мы негромко, но все же Лидия обернулась, наверняка уловив недовольный тон моего голоса.

— Мы уже почти пришли, — сообщила она, словно извиняясь.

Затем бросила осторожный взгляд на стрелка, но тут же отвернулась

Кабинет оказался на втором этаже шестого корпуса. Помещение было разделено на две комнаты. Первой была просторная приемная со столом, за которым, скорее всего, должна была сидеть Лидия.

Я же прошел к двери, на которой была закреплена табличка «Лекарь-душеправ Юсупов В. М». Усмехнулся, невольно отметив, что от практиканта до лекаря, пусть и под контролем куратора, которого мне назначат, я вырос за несколько месяцев. Потянул на себя створку и вошел в помещение.

Свежий белый халат уже висел на вешалке. На рукаве красовалась нашивка фонда с логотипом в виде двух ладоней, которые бережно держали сердце. Я помедлил, а потом уверенно снял пиджак и надел поверх рубашки халат. Тот оказался мне впору. Вдевая пуговицы в разрезы, я заметил вышивку на кармане в виде моих инициалов.

Кабинет с панорамным окном был просторным. Больше, чем тот, в котором я принимал пациентов Дельвига. Причем массивного стола для приема не было. Было два удобных кресла, которые стояли друг напротив друга. Между ним расположился низкий чайный столик. У стены напротив входа высились шкафы со стеклянными дверцами, в которых, очевидно, я должен был оставлять папки с данными пациентов. А из окна открывался прекрасный вид на парк. Я в очередной раз поразился тому, с каким размахом подошли к организации комплекса. Сюда переместили высокие деревья, которые тут наверняка никогда не росли. Сочная трава и аккуратные кустарники создавали красивый фон для дорожек, выложенных светлым камнем, и кованых лавок, который тянулись вдоль этих самых дорожек.

Я прошел на середину помещения. Обернулся. Лидия и Муромцева стояли в приемной. Коля же застыл у входа в кабинет, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь войти. Его сопровождающий маячил где-то за спиной коллеги. И глядя на раскрасневшегося дружинника, я постарался придать лицу благостное выражение. Потому что в память отчего-то пришли сказки про вампиров, которые не могут войти в помещение без приглашения.

— Проходи, — произнёс я и указал на одно из кресел. — Присаживайся.

Словно послушный зомби, парень выполнил мои просьбы. И я сделал знак Лидии, чтобы та закрыла дверь. Муромцева тревожно нахмурилась, но ничего не сказала. Но я заметил, как она переместилась к столику для ожидающих, который был совсем рядом со входом.

Дверь закрылась, и я сел в кресло напротив дружинника. Дружелюбно улыбнулся и активировал «астрального двойника», который возник рядом с Колей.

— Меня зовут Василий Михайлович Юсупов, — начал я. — Лекарь-душеправ. Несколько минут назад ты испытал сильный шок после того, как обезвредил одного из опасных пациентов. Это нормально. Ты ведь впервые лишил жизни, да?

Парень кивнул. И «астральный двойник» подтвердил, что дружинник говорит правду. Ни одно из немногих темных пятен не отреагировали. Да и новых, которые появились бы, вздумай парень солгать, не проступили.

— Так вот, Коля, — продолжил я, усиливая голос энергией. — Если бы ты этого не сделал, могли бы пострадать другие люди. Много мирных подданных империи.

— Почему? — глядя на меня, уточнил дружинник.

— Потому что вокруг были безоружные лекари и их помощники. Совершенно неспособные защитить себя, — спокойно ответил я. — И пациент мог бы застрелить еще кого-то. А если учесть, что пули были усилены способностями льда, они могли разорваться в толпе на осколки. И тогда жертв было бы еще больше.

Парень судорожно кивнул. И я терпеливо продолжил:

— Ты сделал все правильно. Спасал мирных людей, которые могли пострадать. Минимизировал жертвы. Так что тебе не в чем себя винить.

Боковым зданием заметил, как серое пятно «астрального двойника» начало медленно поддаваться, уменьшаясь в размерах.

— Но он же не стрелял. Я просто увидел, как он убил одного из дружинников, который хотел его нейтрализовать, и бросился за ним.

Значит, жертв безумца было две. И одного из дружинников пациент убил на глазах Коли.

— А когда на углу здания был, то увидел, что он стреляет. Ну я и сделал так, как учили.

Мы оказались в темноте. Коля не замечал этого. Он обхватил голову руками и медленно раскачивался.

— Я убил…

— Тяжело отнять жизнь, — произнес я. — Тяжело решиться, если оружие направлено не на тебя, а на других. Вот на себя ответственность и отобрать жизнь. Но в твоем случае либо бы погиб пациент, либо другие, ни в чем неповинные люди. Ты смотрел старый мультик про медведя, который хотел украсть у пчел мед?

Коля словно очнулся и с удивлением посмотрел на меня. Затем медленно кивнул, и я продолжил:

— Вот он там сказал одну хорошую фразу: «Если ты выстрелишь, шарик испортится. Но если ты не выстрелишь, тогда испорчусь я.» И если бы ты не выстрелил — испортился бы я, потому, что был ближе всего к убийце. А затем мой секретарь. И мой помощник. Две девушки, которые сейчас сидят в приемной. Так что выходит, ты нас спас. Мы трое, возможно, обязаны тебе жизнями.

— По инструкции я должен был нейтрализовать его, — произнес парень, словно повторял заученную фразу.

Я послал ему мысленный образ смущенной Лидии и Виктории. Точно понимал, что лучше в его памяти останутся лица живых, чем мертвых.

— Ты не мог этого сделать наверняка, — спокойно проговорил я. — Ты мог попробовать. Но если бы у тебя не получилось — во время стрельбы тот человеку бы сильно разозлился. А злость заставляет силу циркулировать быстрее. И вырабатываться больше. Так что ты действовал наверняка.

Парень на несколько мгновений задумался, а затем вздохнул:

— Наверное, вы правы, мастер Юсупов. Я не мог так рисковать.

— Ты поступил правильно. И оказался на своем месте. Именно благодаря таким людям, как ты простые подданные империи могут спасть спокойно.

— Вы говорите так, словно я герой, — смутился Коля.

— На самом деле герои не носят корон и над их головами не светятся нимбы, — проговорил я уверенно. — Есть люди, которые делают свою работу. Как ты или я. Мы должны быть героями для тех, кто от нас зависит. У тебя сегодня был шанс сбежать или проявить слабость. И ты не сделал этого. Ты проявил силу.

Парен приосанился, и лицо его посуровело.

— Тебе пришлось забрать жизнь опасного человека.

— Он был опасен, вы правы, — кивнул Коля и вдруг содрогнулся. — Я видел его глаза… Он бы не остановился.

— И ты помешал ему сотворить большее зло, — тихо заключил я.

Мы вновь оказались в кабинете. Парень откинулся на спинку кресла и смотрел мимо меня в окно. Его брови больше не сходились у переносицы, губы расслабились. Но несмотря на это Коля неожиданно показался чуть старше своих лет. Словно он что-то понял.

Я испытал удовлетворение, отметив, что серое пятно заметно уменьшилось и поблекло. Совсем убрать его я, увы, не мог. Этот поступок должен был остаться на душе парня, но теперь он хотя бы не будет его беспокоить.

— Я всегда хотел служить родине, — вдруг сказал он. — Хотел, чтобы родители мной гордились.

— Думаю, что вы делаете все, чтобы так и было, — предположил я.

— Я не верил, что смогу сделать то, что сделал там… — он неопределенно пожал плечами. — Злился на себя за то, что если вдруг придется жать на спусковой крючок, я дам слабину.

— Никто из нас не знает, на что способен, пока не придет время это выяснить, — я развел руки в стороны. — Рассказывали, что один полководец, выбирая себе соратников, пугал каждого чудовищем. И тот, кто бледнел, не подходил ему. А мужчины, которые краснели, становились его верными воинами. И неважно, что они вели себя одинаково. Что каждый бросался на чудовище с клинком. Те, кто был бледен — боялись. А те, кто краснел — злились на свой страх. Злость была сильнее страха.

— Спасибо, — сказал дружинник и впервые за все время посмотрел мне в глаза. — Вы помогли мне понять, что я не виноват.