Глава 2 · Вступление в ряды

Пётр Феликсович уже был в гостиной, когда я вернулся в дом. Компанию ему составил Волков, который слушал очередную историю о похождениях старшего Юсупова. И когда я вошел в комнату, Сергей обернулся ко мне, улыбнулся и подмигнул.

— Как сходил в гости? — уточнил я у дяди.

Родич обернулся ко мне и ответил:

— Неплохо. Даже поужинал там. Тебя-то с новой работой дома не застать. А сидеть за столом в одиночестве мне наскучило. Так всю жизнь можно провести, а у меня столько всего несделанного. Я вот сегодня у Толстого почти выиграл в шахматы.

— И что помешало?

— Супружница его вошла, и стало не с руки было при ней побеждать Григория. Это же неприлично.

Я решил не озвучивать предположение, что дядька просто не решился при жене соседа прятать в карман фигуры с доски.

— Кстати, о неприличном, — ловко сменил он тему разговора. — В новостях передавали, что фонд ваш, оказывается, прикрыли.

— Так и есть, — вздохнув, подтвердил я. — Прощай большая зарплата и свободный рабочий график.

— Ну ничего, — успокоил меня Петр. — Ты еще молодой. У тебя вся жизнь впереди. А новая работа обязательно найдется. Хоть на время дома чаще бывать будешь.

— Не хотелось бы простоя в работе, — ответил я. — С пробелами в дневнике практиканта, шансы на поступление в Императорскую Академию могут сильно упасть.

— Это плохо, — согласился со мной Пётр и махнул рукой. — Но ладно. Что-нибудь придумаем. Так что там с фондом?

Последнюю фразу он произнес с плохо скрываемым интересом. Но я сделал вид, что не понял. Уточнил:

— А что с ним?

Дядя хитро посмотрел на меня:

— Ну, какая причина? За что его прикрыли?

— А в новостях что говорят? — ответил я вопросом на вопрос.

Дядя поморщился, и я живо его поддел:

— Или ты начал сомневаться, что в телевизоре говорят только правду?

Пётр нахмурился и строго произнес:

— Не увиливай от ответа. Мы все знаем, что по телевизору все не расскажешь. Но я точно уверен, что фонд развалился потому, что ты сунул свой любопытный нос в их дела.

— Сунул, — не стал отрицать я. — А мог бы не совать. И остался бы с работой.

Волков ошарашенно взглянул на меня, силясь понять, говорю ли я правду, или шучу.

— Любопытство сгубило кошку, — согласился со мной Петр и снова перевёл тему на старые рельсы:

— Так что там случилось? Давай, присаживайся. Чайник только вскипел. За чаем и расскажешь.

Но я покосился на висевшие на стене часы и покачал головой:

— Увы, у меня осталось еще одно незавершенное дело.

— Ночью? — удивленно поднял брови Петр, и я рассеянно кивнул:

— Виктория Ильинична.

— Тю, — протянул Юсупов. — Племянник, ты все больше меня удивляешь. Сперва устроился работать в благотворительный фонд и развалил его за неполную неделю смен, теперь вот ночные дела с мастером Муромцевой.

Дядя многозначительно замолчал и покачал головой, всем своим видом выказывая удивление. Но я уже понял, что это ловушка, и не стал продолжать эту тему.

— Ладно, — махнул рукой Петр. — Раз приходил Круглов, значит, Братство подвело итоги этой твоей фондовой диверсии. Может быть, мастер Волков расскажет мне, что там случилось, и как у моего дорогого племянника вышло так быстро разорить организацию?

Он с интересом взглянул на сидевшего за столом Сергея, и парень довольно кивнул:

— Охотно, Петр Феликсович. Но сами понимаете, рассказать могу не все.

— Да хоть в общих чертах, — быстро согласился Юсупов, вмиг позабыв про меня и разливая по чашкам чай.

— Вы человек не чужой и понимаете, что о таком болтать нельзя… — заговорщически начал Волков.

Я же поднялся по лестнице и вошел в свою комнату. И тут же направился в ванную. Открыл оба крана и сел на край емкости, глядя, как ее наполняет горячая вода.

Круглов сказал, что «Баюнам» удалось бежать. Но Виктор не поведал, куда они бежали. Возможно, они затаились в столице, чтобы выждать время, найти меня, и приди в гости. И, скорее всего, Братство думает так же. Потому что охрана не была снята. Далее, если убрать «Баюнов» из этого уравнения, в Империи остается множество отступников, которые будут готовы искать человека, который сорвал далекоидущие планы Белова.

Я вздохнул, в очередной раз признавая, что вовремя подал кандидатуру в Братство. Потому что за неполную неделю я успел перейти дорогу двум крупным представителям полков отступников. И виной всему было мое неуемное любопытство.

Я закрыл оба крана, быстро разделся и забрался в ванну. Довольно смежил веки, позволяя горячей воде смыть усталость и отогнать тревожные мысли.

* * *

Из ванной я выполз расслабленным и довольным. На всякий случай активировал «мастера-анатома», и поверил круг потока энергона. Удовлетворенно отметил, что почти вся темная энергия, которую я поглотил, перегорела, изменив цвет. Замирая от неприятного предчувствия, всмотрелся в ту область, где еще недавно Белов указывал на черные крупицы. Сейчас их не было. Но лишь на первый взгляд. Стоило приглядеться, я смог заметить несколько песчинок…

— Бесовщина, — пробормотал я, оценивая себя в отражении зеркала.

Под глазами не осталось темных кругов, которые говорили об усталости. Все же лекарем я был неплохим и смог восстановиться после сегодняшнего события. Несмотря на некоторую бледность, я выглядел вполне прилично и, пожалуй, не буду вызывать жалости у окружающих. Не хватало еще, чтобы меня приняли за болезного.

Одежду я выбирал неспешно. Пусть правил относительно внешнего вида в организации не было. Но стоило выглядеть прилично. Чтобы не решили, что я отношусь к новой должности наплевательски. Я выбрал темный костюм без герба, белую рубашку и галстук. Немного подумав, решил, что если последний предмет одежды окажется лишним, то его всегда можно сунуть в карман. Одернул лацканы пиджака и вышел из комнаты. Спустился по лестнице и вышел в гостиную, где меня уже ждала Муромцева.

Пётр Феликсович сидел в своем кресле и из всех сил делал вид, что смотрит телевизор. Но дядя то и дело отвлекался от экрана и с любопытством косился в сторону Виктории, которая оделась явно не для свидания. В брючном костюме и водолазке, закрывающей шею, она выглядела просто и неброско. И я был уверен, это разжигало в дяде любопытство еще сильнее.

Заметив меня, девушка поднялась с кресла, натянуто улыбнулась, приветствуя меня. Вышло это у нее настолько неестественно, что даже Петр недоверчиво хмыкнул и покачал головой. Муромцева же развернулась и направилась к выходу.

— Странные у вас какие-то дела, — подытожил дядя, едва девушка вышла из гостиной. — Тут и душеправом быть не надо, чтобы понять — Виктория Ильинична на тебя злится. А ну, признавайся, чем ты так ее задел?

Пётр грозно посмотрел на меня, ожидая ответа. И я произнес:

— Просто попросил мастера Круглова продлить ее контракт на посту секретаря нашей семьи.

— Еще и при Муромцевой, поди? — уточнил Петр, и я кивнул.

— Все так.

— Чудной ты, — покачал головой Юсупов. — Вроде бы на душеправа отучился, а иногда кажется, что простых вещей не понимаешь. Наверное, надо устроить судебное разбирательство с этим вашим лицеем. Потому что, глядя на тебя, я часто убеждаюсь, что знаний в стенах этого заведения, может, и дают. А ума забирают. Ну в кого ты такой недалекий в общении с женским полом?

— Я решу этот вопрос, — успокоил я дядю и направился к выходу.

— Решит он, — проскрипел вслед мне старик. — Того и гляди, девица ему зубы выбьет. И будет потом ходить со вставной челюстью и шамкать. А мне ему кашу варить придется…

* * *

Машина уже стояла у крыльца. Я спустился по ступенькам, открыл переднюю дверь и сел рядом с Викторией. Девушка молча завела двигатель, и авто выехало с территории.

Всю дорогу до места встречи, девушка безмолвствовала и была задумчива. Она проигнорировала мою попытку завязать разговор. Но я быстро смекнул, что Виктория Ильинична демонстрирует обиду и не хочет выходить из роли. Поэтому скрестил руки на груди, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. И незаметно задремал. И сны мои были прекрасны. Во сне я был совсем еще ребенком и ходил по залитому солнцем кабинету отца, ожидая его с минуты на минуты. И отчего-то совсем не переживал о том, что отец будет недоволен моим нахождением в этой комнате, которую всегда запирали. Я хотел рассказать ему о чем-то радостном. Хотя и не мог сформулировать в голове, что именно собирался поведать. Но главное — этот сон был лишен воспоминаний и мыслей проклятого Белова. Поэтому, когда откуда-то издалека послышалось: «Приехали, Василий Михайлович», просыпаться не хотелось. Муромцевой пришлось повторить фразу, и только после этого я с трудом открыл глаза. Потянулся, посмотрел в окно.

Авто стояло на парковке какого-то особняка. На территории было пусто. Только несколько черных тонированных машин отечественного производства стояло у высокого забора. А еще, на территории не горело ни одного фонаря. А само строение выглядело на участке темным силуэтом.

— Спасибо, — как можно более вежливо произнес я, но девушка молча открыла дверь и вышла из машины, скрывшись в темноте. Я пожал плечами и тоже покинул авто. Вслед за девушкой направился к крыльцу. Она быстро вошла в дом. Я же, подойдя чуть ближе, заметил, что строение выглядело явно заброшенным. Окна были закрыты ставнями. А камень стен местами порос мхом и покрылся трещинами. Да и сад оставлял желать лучшего. Деревья шелестели сухими ветвями, а живая изгородь, наоборот, густо разрослась. А засыпанная палой листвой тротуарная плитка дорожек же зияла провалами.

В душе снова зашевелились нехорошие подозрения. Например, что в таком вот нежилом доме можно легко пропасть без вести. Я даже немного замедлил шаг, осматриваясь по сторонам и обдумывая, как поступить.

Бежать было уже поздно. Потому что Виктория привезла меня в этот дом. Поэтому хватятся меня очень быстро. И я вряд ли смогу покинуть район. А даже если мне повезет, и я сумею вернуться домой, Серые знают, где я живу. И легко смогут наведаться в гости. Эти люди избавлялись от глав семей, дома которых охраняли дружины. Что уж говорить о семье, где два человека бойцов-то. Да и то из меня боец неважный.

Я осторожно активировал «астрального двойника». И на территории один за другим появилось два десятка силуэтов. Почти все они находились в одном месте. И это был хороший знак. Наверное.

Я глубоко вздохнул, отгоняя тревожные мысли, и направился к порогу особняка. Поднялся по истертым ступенькам и осторожно коснулся ладонью ручки двери. И потянул ее на себя.

Створка со скрипом открылась, впуская меня в гостиную. И в глаза ударил яркий свет фонаря, который заставил меня крепко зажмуриться. А через секунду незнакомый мужской голос произнес:

— Добрый вечер, Василий Михайлович. Все уже ждут вас.

Я только кивнул. Быстро моргнул несколько раз, привыкая к свету и рассматривая привратника.

Он был одет в штаны свободного кроя и длинную серую куртку, глубокий капюшон, который полностью скрывал лицо. В правой руке мужчина держал большой, стилизованный под масляный светильник, фонарь. Только огонь за стеклом был волшебным и светил куда ярче. Фонарь был заботливо поднят на уровень лица, чтобы свет бил прямо в глаза вошедшему в фойе гостю. То бишь, мне.

— Идемте за мной, мастер Юсупов, — произнёс привратник.

Развернулся и направился в сторону гостиной. Деревянные доски пола заскрипели под подошвами его тяжелых ботинок. Я последовал за проводником, стараясь не отставать. В особняке царил полумрак, который здорово ограничивал видимость. И мне очень не хотелось оступиться и свернуть себе шею.

Привратник тем временем прошел через арку. Я шагнул вслед за ним, и в свете фонаря осмотрел гостиную. Комната была нежилой, о чем свидетельствовал обрушенный портал камина, обветшалые обои и темный от копоти и времени потолок. Когда-то роскошная люстра лишилась стеклянных рожков и стала почти черной от влаги. Под ногами хрустел паркет. В воздухе качались магические светильники, излучающие мягкий свет, разгоняющий сумрак.

В центре комнаты стоял круглый стол, который казался совершенно новым. За ним собрались два десятка человек. Одеты они были одинаково — объемные серые куртки скрывали телосложение присутствующих. Мне подумалось, что одной из них была Виктория. И едва я вошел в комнату, как все сидевшие за столом обернулись, пристально рассматривая меня. От этого мне стало немного не по себе. В комнате воцарилась мертвая тишина. До того осязаемая, что мне стало от нее душно. Но тут заговорил один из Серых.

— Добрый вечер, Василий Михайлович, — произнёс он и указал на пустующее кресло. — Прошу, проходите. Присаживайтесь.

Я исполнил просьбу. Подошел ближе и разместился в кресле, отметив, насколько оно удобно и не разваливается подо мной. Мой провожатый прошел следом. Поставил фонарь на стол и сел напротив.

— Мастер Павлов передал нам вашу просьбу вступить в ряды Серых, — начал мужчина. — В организацию, которую основал ваш предок. В рядах которой состояли ваш отец и дядя.

Он положил на стол папку, и в ярком свете я заметил, что имя и фамилия на папке были заклеены. Очевидно, не случайно.

— Вы — выдающийся человек, мастер Юсупов, — начал мужчина, задумчиво перебирая страницы.

— Я не специально, — ответил я, и за столом послышались едва различимые смешки.

Про себя же я отметил, что у Братства имеются хорошие связи не только в Синоде, но и в охранном отделении. Причем, в самых верхах. Потому что перед мужчиной лежало личное дело из моего лицея. Директор или делопроизводитель лицея для дворян нипочем бы не продали оригинал. Слишком уж они дорожат своими местами. Максимум, что Братство смогло бы получить, обратившись к ним, это копию. Но тогда край штампа был бы черным. А вот людям из охранного отделения дело вполне могли передать. Но для этого нужны были соответствующие запросы, которые могут организовать только люди, занимающие должность не менее начальника отдела. И у Братства были эти бумаги.

Да и штамп заклеен очень небрежно. Как будто нарочно. Словно человек из Братства намеренно хотел показать свои возможности. Так сказать, произвести впечатление.

— За неделю вы смогли вычислить Темноглазого Графа и лекаря-отступника Белова, которые очень удобно устроились в самой столице. Если бы вы это не сделали — кто знает, что успели бы натворить в Империи эти… люди.

Последнее слово он словно бы намеренно подчеркнул. Но я сделал вид, что не обратил на это внимания. Мужчина же продолжил:

— Преданность нашему делу, любовь к Империи и верное служение Отечеству — вот два столпа, на котором стоит наша организация. И пусть мы действуем во тьме, наши замыслы служат защите светлого трона Императора. Но думаю, вы это уже поняли.

— Понял, — подтвердил я.

— Поэтому я хочу уточнить: готовы ли вы идти дорогой теней на свет трона Императора?

Боковым зрением я заметил, как один из Серых встал из-за стола, и направился прочь из гостиной. Остальные же, кто сидел за столом, с интересом взглянули на меня, ожидая ответа.

— Готов, — ответил я.

— Готов ли ты отринуть свою личность и стать безликим бойцом ради служения Империи?

— Готов, — повторил я.

— Тогда добро пожаловать в Братство, — торжественно произнес мужчина, и все, кто сидел за столом, одобрительно застучали ладонями по столу.

— Поднимитесь, Василий Михайлович, — продолжил мужчина, и я послушно встал из-за стола.

За спиной послышались шаги, а через секунду на мои плечи кто-то накинул легкую серую куртку.

— Прошу, примерьте, мастер Юсупов, — велел сидевший за столом мужчина.

Я послушно надел серую куртку с глубоким капюшоном, отметив, что она села на меня, как влитая.

— Теперь вы один из нас.