Глава 18 · Неслучайная встреча

— Василий Михайлович, вы готовы начинать прием?

Голос Ниночки вырвал меня из раздумий. Я отложил буклет, который все еще держал в руках и рассеянно взглянул на помощницу, которая стояла у входа в кабинет. Девушка выглядела встревоженной.

— Я бы не стала вас беспокоить. Но уже прибыл посетитель по записи, — пояснила она.

Я перевел взгляд на висевшие на стене часы, которые показывали начало приема. А затем произнес:

— Да, конечно. Пусть проходит.

Девушка замялась и оглянулась, словно убеждаясь, что у нашей беседы нет свидетелей.

— Этот Федор весьма занятный человек, — проговорила помощница. — Надеюсь, что он не выяснит, где вы живете. Не удивлюсь, если этот чудак заявится к вам и потребует его лечить.

— Поздно об этом думать, — вздохнул я.

— Неужели… — Нина прижала ладонь ко рту. — Он уже был у вас дома! Быть может, вам стоит обратиться к жандармам? Пусть выпишут запретительный ордер. Этот человек может быть опасен…

— Вы забываете об одной важной вещи, — я ободряюще улыбнулся.

— Простите, вы правы. Это не мое дело.

— Речь не об этом, — торопливо перебил я девушку. — Мне приятна ваша забота. Но уверяю, если однажды Федор перейдет черту, то я просто запрещу ему являться ко мне на приемы.

— Думаете, что он послушает? — с сомнением уточнила собеседница. — Мне показалось, что этот человек не привык получать отказы.

— Мои слова он игнорировать не сможет. Поверьте.

Девушка вздохнула и сдержанно улыбнулась. Стало понятно, что она осталась при своем мнении, но решила со мной не спорить.

— Спасибо за вашу заботу. И извините, что вам приходится терпеть такого тяжелого пациента.

— Тяжелый он станет, если мне придется недотепу уронить на пол, — с мрачным предвкушением заявила обычно спокойная Нина. — А потом тащить в коридор. Я сегодня уже почти решилась прыснуть ему перцем в лицо, оглушить, а потом потихоньку спрятать в шкаф. Но вы успели вовремя и спасли этого высокомерного подлеца.

Сказав это девушка вышла из кабинета, оставив меня гадать, сколько правды было в ее словах. Я встал из-за стола, снял с вешалки белоснежный халат, надел его и вернулся в кресло. Взял из стопки верхнюю папку и принялся изучать предстоящий случай.

Пациентов было записано немного. Интересных историй не было. Один из мужчин тосковал по бывшей супруге, которую он отправил в деревню. Сам же он переехал в городскую квартиру к молодой жене. Но каждый раз, возвращаясь со службы, он подвергался сильному приступу панической атаки. Я посоветовал ему поговорить с женщиной, которая подарила ему почти треть века своей жизни. Может, все так сложится, что она примет обратно запутавшегося визави.

Мужчина ушел от меня задумчивым, но уже не таким напряженным, каким явился на прием. Оставалось лишь даваться диву, как он сам не понял причины своего состояния.

Другой пациент беспокоился о том, что не справляется со службой. Он был уверен, что подведет начальство, и ежедневно ждал порицания. После сеанса мужчина решил, что ему нужна смена рода деятельности. Он и впрямь не был особенно хорошим специалистом в выбранной специальности.

Двух других в лечении не нуждались. Каждому из них достаточно было взять отпуск и отправиться на Минеральные воды, чтобы укрепить здоровье.

Я был доволен проделанной работой. И когда к обеду в кабинет заглянула Ниночка и с улыбкой сообщила, что прием завершен, я с чувством выполненного долга расстегнул пуговицы халата.

— На сегодня все, — пробормотал я, делая пометки в истории наблюдения.

— Приготовить вам бодрящего отвара? — уточнила девушка.

— Если можно, — произнес я, закрыл папку и переложил ее в стопку.

Помощница вышла в приемную. Я же достал из ящика стола книжечку от жрецов «Теплого Слова». Взял ее, повертел в руках.

Оформлена брошюра была неплохо. Было видно, что сектанты решили вложиться в продвижение своей организации. Плотная, белая бумага, на которой были напечатаны иллюстрированные истории. Художник постарался, и картинки вышли очень даже красивыми. Я с интересом полистал несколько страниц, пытаясь понять, чем секта завлекает в свои ряды.

Само учение «Теплого Слова» выходило на редкость занимательным. Жрецы утверждали, что Высший даровал людям смертность для того, чтобы люди больше ценили каждый день жизни. И единственный смысл каждого человека заключался в гедонизме и желании попробовать все, чтобы перед смертью не жалеть о том, чего не сделал.

— Вот, — послышался голос Ниночки, и я поднял взгляд. Девушка стояла у стола, а в ее руках был поднос с чайником и чашкой. Заметив, что я обратил на нее внимание, она поставила напиток передо мной. Покосилась на брошюру, которую я все еще держал в руках. Осторожно поинтересовалась:

— Решили писать научную работу по сектам?

— Вроде того, — ответил я. — А вы слышали про это?

Девушка вздохнула и села в стоявшее у стола кресло:

— Почти вся лекарня о ней слышала, Василий Михайлович. Такие страсти про них рассказывают! Говорят, Империя даже хотела это самое «Теплое Слово» запретить. Жандармы заказали экспертное заключение у ведущих душеправов столицы. Дали на оценку литературу. Но ничего не вышло. Вроде как учение написано так скользко, что не противоречит законам Империи. А на основании догадок запрещать организацию никто не решился. Хотя может дело вовсе не в этом. Ходили слухи, что в рядах этой организации состоят важные люди, которые защищали своих.

— А как же участники секты?

Ниночка покачала головой:

— «Теплое Слово» подает себя как закрытый клуб религиозной направленности. Так что члены секты не афишируют, что состоят в организации. А если бы жандармы и хотели таких вычислить, вряд ли участники станут давать показания.

— Закрытый клуб, — повторил я. — Интересно.

— Ну, если хотя бы часть того, что про эту секту говорят, правда, это неудивительно, — ответила девушка. — Про такое никто не станет трепаться на каждом углу. Если, конечно, адепт не выжил из ума.

— И что про них слышали лично вы? — спросил я, и тотчас пожалел о вопросе.

— Василий Михайлович, о подобном не говорят в приличном обществе, — выпалила девушка и густо покраснела. А потом сдвинулась на край кресла и негромко заговорила, — Это всего лишь слухи. Но некоторые считают, что члены организации творят дичь на глазах свидетелей из числа других адептов лишь для того, чтобы не иметь шансов выйти из секты. Как потом уйти и делать вид, что ничего ужасного ты не творил, если твой сосед все видел. А ты видел его в другой, не менее пикантной ситуации.

— Замкнутый круг, — кивнул я.

Я задумчиво забарабанил пальцами по столу:

— Спасибо, Ниночка, — произнес я после паузы.

— Да было бы за что, Василий Михайлович, — ответила девушка, встала на ноги. — Пейте чай, пока горячий. И в столе для вас лежат батончики. Я приготовила вам свежие.

— Что бы я без вас делал, — я сложил перед собой ладони в жесте благодарности.

— Нашли бы другую помощницу, — отмахнулась Нина, но выглядела довольной моей реакцией.

Она вышла из кабинета. Я же налил себе чай и задумчиво посмотрел в окно.

Получалось, что выйти на секту можно было только одним способом. Этот способ мне не нравился, но других выходов я не видел. Я сделал глоток чая и отставил чашку в сторону.

— Ваша помощница сказала мне, что прием окончен, Василий Михайлович.

Муромцева стояла у входа. Она вошла в кабинет абсолютно бесшумно, прикрыла за собой дверь и прислонилась к стене, глядя на меня.

— Давно стоите? — уточнил я, и девушка загадочно улыбнулась. Подошла к столу и устроилась в кресле, где еще недавно сидела Ниночка:

— Только что вошла. Вам удалось поговорить с этим…

Она замялась, словно вспоминая имя.

— Федором Борисовичем, — подсказал я и кивнул. — Да мы поговорили. И обсудили тему, которая меня интересовала.

В глазах Виктории мелькнул азарт:

— И? Он знает, где их искать?

— Нет. Но он сказал, что членов секты вербуют через притоны. Знаете, такие места, где…

— Я знаю, что такое притоны, — оборвала меня Муромцева.

— Не стану спрашивать откуда у вас информация о таких местах, — я закатил глаза.

— Напрасно, я бы вам с радостью рассказала, — усмехнулась девушка и сделала вид, что вспоминает о чем-то. — Быть может, это стало бы началом терапии. Но раз нет, то нет.

— Вам не подкупить меня таким образом, — я покачал головой.

— А в каких именно притонах Феофан не уточнил?

— Федор, — поправил я Муромцеву, хотя и понимал, что она нарочно коверкает имя пациента. — Он обещал прислать мне информацию сообщением, и оно уже должно было прийти.

Я вынул аппарат из ящика стола. Чуть ранее я включил на нем беззвучный режим, чтобы не отвлекаться в самые напряженные моменты терапии. На экране и впрямь мигал крохотный конверт. Я открыл сообщение, пролистал его и хмыкнул:

— Большой список получается. Никогда бы не подумал, что в городе столько много злачных мест для любителей… необычного отдыха.

Федор Борисович подошел к делу основательно. И напротив каждого адреса стояли пометки, чем знаменито заведение. Видимо, пациент не врал. Он знал все эти места. А возможно, во многие даже захаживал.

— Покажите, — попросила Виктория и, не дожидаясь ответа, взяла телефон из моих рук:

— А этот ваш Федор знает толк в развлечениях, — протянула она, затем вынула из кармана свой телефон, положила мой аппарат на стол и сделала снимок экрана.

— Отправлю адреса Круглову, — пояснила она в ответ на мой удивленный взгляд. — Чтобы братство осторожно опросило держателей этих притонов. Вы ведь не возражаете?

— С чего бы? — нахмурился я.

— Вдруг вы сами желаете пройтись по заведениям, — предположила девушка и хитро сощурилась, — Быть может захотите узнать, что такое пиратский корабль…

— Прекратите, — сухо оборвал я Муромцеву. — Ни о каких лодках я знать не хочу.

— Корабль, — поправила меня Виктория с важным видом. — Поверьте, разница между лодкой и кораблем глобальна…

— Закрыли тему, — оборвал я откровения секретаря и по ее взгляду понял, что именно на такую реакцию она и рассчитывала.

Помощница принялась быстро нажимать на клавиши, затем убрала аппарат в карман и взглянула на меня:

— Какие планы у вас на вечер, Василий Михайлович?

— Приглашаете меня на свидание? — беззаботно уточнил я, ожидая бурной реакции девушки. Но Виктория просто пожала плечами:

— Почему бы и нет? Я не сторонница старых традиций, которые предписывают мужчине добиваться девушку. Если так ждать, пока мужчина решится проявить инициативу, то вся жизнь пройти может.

От такой речи мои щеки вспыхнули. Наверняка румянец был заметен, потому как Виктория довольно улыбнулась:

— Я тоже кое-что понимаю в душеправстве, мастер Юсупов.

— Признаю, — ответил я. — Итак, куда идем?

Девушка удивленно подняла брови:

— Вы про свидание? Это была скорее сатира, Василий Михайлович.

— Запомните этот момент, дражайшая Виктория Ильинична, — я поднял палец к потолку. — Потом не сетуйте на то, что жизнь проходит мимо вас. Это был ваш выбор.

— Звучит как угроза, — фыркнула девушка.

— Вам виднее, — отмахнулся я.

— Давайте начнем с обеда, — примиряюще предложила Муромцева. — Идемте. На полный желудок проще думается.

Она встала с кресла и направилась к выходу. Я же снял халат, повесил его на крючок и направился за ней.

* * *

— Что нового было на работе, Василий Михайлович? — уточнила Виктория, когда мы шли по саду к воротам лекарни.

— Все как обычно, — ответил я. — Помощь людям, которые в ней нуждаются.

— Вот он, герой нашего времени. — произнесла Муромцева с едва уловимой насмешкой.

— Слышу иронию в ваших словах, — пробормотал я и потянул на себя калитку.

— Нет, что вы, мастер Юсупов, — поспешно ответила девушка. — Ни капли. Помощь заблудшим людям — дело полезное. А сбившихся с пути становится все больше. Такие сейчас времена.

— Виной всему кризисы, нестабильная обстановка, тяжелая работа, детские травмы, — начал я, и девушка поморщилась:

— Я росла в приюте, мастер Юсупов. А после выпуска записалась в армию, где мне довелось видеть всякое. Но никто из тех, с кем мне доводилось служить, не пошел к душеправу.

— И очень зря, — с жаром ответил я. — Поверьте, многих проблем удалось бы избежать, если люди обращались к специалисту. Если бы они не стыдились своих слабостей и открыто признавали, что не справляются с нагрузкой. Мир мог стать гораздо лучше, если люди перестали бы лгать самим себе.

Девушка открыла было рот, но застыла, думая о чем-то своем. А затем произнесла:

— Возможно, вы и правы.

Я повернулся к ней, взглянул в лицо, пытаясь понять, шутит она или нет. Но в этот раз моя спутница была абсолютно серьезна. И я хотел было сказать, что-то важное. Быть может, даже признаться в чем-то. Но в этот момент мое плечо столкнулось с чем-то. Словно бы я врезался в стену.

— Осторожнее, — процедил кто-то.

Я повернулся. Рядом со мной стоял мужчина лет сорока. Широкий в плечах, на голову выше меня. Он был облачен в хорошо скроенный костюм цвета слоновой кости. В глаза бросались тяжелые пуговицы из опала, крупные запонки из металла желтого цвета, а также трость, которую незнакомец держал в руках. Навершие представляло собой голову змеи с глазами красного цвета, выполненными из рубинов.

— Когда вы идете по дороге, нужно смотреть перед собой — продолжил мужчина, буравя меня взглядом. Не злым, а скорее насмешливым.

Он говорил с заметным акцентом. Словно вернулся в Империю после долгих лет жизни на чужбине.

— Прошу прощения, — произнес я, коротко поклонившись. — Я вас не заметил.

Незнакомец ядовито усмехнулся:

— Не заметили, — повторил он, имитируя мою интонацию.

Боковым зрением я увидел, как Виктория сжала кулаки. Так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она шагнула вперед, встала перед незнакомцем. Подняла голову, и глядя в его лицо, произнесла:

— Перед вами извинились, сударь. Ступайте своей дорогой. У вас наверняка найдутся дела, которые не терпят отлагательств.

Собеседник потер ладонью подбородок:

— Никогда бы не подумал, что девушка станет заступаться за молодого аристократа, — произнес он. — Времена меняются. Хотя…

Виктория нахмурилась.

— В вашей паре сразу понятно, кто из вас мужчина, — продолжил чужак и коснулся кончиками пальцев лба. — Мастер.

Он коверкал это слово на манер британского «мистер». Скорее всего, неосознанно, по привычке. И я нахмурился.

— Этот мастер может согнуть вас в дугу, — не осталась в долгу Виктория, и я заметил, как незнакомец довольно усмехнулся:

— При всем уважении к равноправию полов, я приверженец старых традиций, госпожа. Вы зацепили мою честь, сказав, что я неважный боец, с которым может справиться даже женщина.

— Даже? — оскалилась Муромцева и воздух между нами дрогнул. — Откуда вы явились, господин? В какой норе все еще принято считать женщину слабой? вам пора узнать неприятную для вас правду…

Однако незнакомец смотрел лишь на меня, совершенно игнорируя секретаря. Он заговорил негромко, но так, чтобы его услышали:

— По старым правилам, за это оскорбление ответ должен нести ваш спутник. Таковы незыблемые законы империи, которые, к счастью, никто не удосужился изменить.

Сказав это, мужчина неспешно снял с правой руки перчатку и бросил ее к моим ногам:

— Послезавтра на рассвете, мастер душеправ, — произнес он. — На рассвете. Вы можете отказаться от вызова, но…

Он не договорил, с усмешкой глядя на меня. И я кивнул:

— Я принимаю ваш вызов. Отказываться от него не собираюсь.

Незнакомец растянул губы в издевательской улыбке, а потом склонился. Поклон был без почтения. Скорее, шутовской. Затем он покосился на мрачную Викторию, которая буквально горела праведным гневом.

— Тогда до встречи в Петровском парке у памятника императору, мастер, — произнес он и, обогнув меня, направился прочь.