Глава 10 · Приют

Рабочий день пролетел быстро. В перерывах между приемом я даже успевал пить чай и делать пометки в карточках пациентов.

Мне повезло и тяжелых случаев не встретилось. Одна дама из министерства страдала бессонницей, потому что беспокоилась о том, что выполняет неженскую работу. Мне удалось убедить ее, что она на своем месте и отлично со всем справляется. Другой пациент хотел избавиться от лишней тревожности, и мы пришли к мысли, что ему стоит завести кота. Он решил прямо из кабинета отправиться в приют для животных, чтобы выбрать себе питомца.

В полдень очередной посетитель покинул мой кабинет, и в помещение вошла Нина:

— Это был последний на сегодня, Василий Михайлович.

Я кивнул, не отвлекаясь от заполнения очередной карточки. Произнес:

— Хорошо, спасибо.

— Как первый день после возвращения? — внезапно поинтересовалась девушка.

— Отлично, — ответил я. Закинул ручку в подставку и закрыл карточку. Положил ее на край стола. И поднялся на ноги потягиваясь.

— Не сказал бы, что сегодня были какие-то сложные случаи.

Девушка направилась было к столу, чтобы забрать карточки. Но я сгреб стопку папок и любезно предложил:

— Давайте я вам помогу.

Направился к выходу. Девушка открыла мне дверь, и я вышел в приемную. Положил карточки на край стола помощницы.

— Спасибо, Василий Михайлович, — смущенно произнесла она.

— Не за что, — с улыбкой ответил я.

— Хотела вам признаться, что вас тут очень не хватало. И хотя я была рада, что вы нашли хорошее место для работы, но все же испытала облегчение, узнав, что вы возвращаетесь.

— А я ведь тоже осознал, что такую помощницу как вы, не часто встретишь.

— Вы мне льстите, — покраснела девушка, а потом вдруг призналась, — Я ведь выдала ваше новое место работы Федору Борисовичу. Хотя и не имела на это права.

— Бросьте, этот человек способен лбом пробить стену, настолько он упрямый. У вас просто не было шансов.

— Так он сумел к вам пробиться? — удивилась Нина.

— Вы не поверите, но Федор буквально ввалился в приемную, чтобы потребовать его лечить.

— Какой кошмар, — девушка покачала головой.

— Однако Виктория Ильинична нашла с ним общий язык. И смогла убедить покинуть приемную.

— И она его не испугалась? — удивилась Нина.

— Сдается мне, что Федор на самом деле остерегается сильных женщин и самовыражается только за счет вежливых и скромных особ.

— То есть, мне следует быть с ни строже? — уточнила девушка.

— Я надеюсь, что мы сможем с ним решить проблему, и он перестанет вести себя скверно.

— Так он продолжит лечение у вас? — удивилась Плотникова.

— Не беспокойтесь, с ним свяжется Муромцева. Она будет частью лечения. Федору будет полезно научиться просить о приеме и вести себя вежливо с дамой.

Я заглянул за стол помощнице и не обнаружил коробок.

— Вас больше не беспокоили с чужими письмами?

— Только однажды поставили корзину у двери. Но я позвонила в отдел корреспонденции, и все было убрано буквально за десять минут.

— Вот и славно. Если вдруг опять кто-то решит доставить вам неприятности, то дайте знать.

— Хорошо, Василий Михайлович.

Я снял халат и повесил его на вешалку.

— До завтра.

— До завтра, — повторила за мной помощница.

И я направился к выходу.

В коридоре я вынул из кармана телефон, нашел в списке контактов номер Муромцевой. Нажал кнопку вызова.

В динамике послышалась какая-то мелодия, а затем голос секретаря:

— Я уже подъезжаю к клинике, Василий Михайлович.

— Хорошо.

— Вы ведь не ушли куда-нибудь?

— Мы с вами договорились, что я вас дождусь, — ответил я.

Виктория молча завершила вызов. Я же спустился на первый этаж, пересек холл и вышел из здания. Осмотрелся по сторонам, в поисках Юлии Валерьевны. Отчего-то я не удивился бы, встретив ее тут. Очень не хотелось, чтобы Виктория и целительница еще раз встречались. Но, по счастью, девушки во дворе не было.

В кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Муромцевой. Нажал на кнопку, принимая вызов.

— Жду вас за воротами, чтобы не заезжать на территорию, — послышался в динамике голос девушки.

— Понял, выхожу, — ответил я и завершил вызов. Убрал телефон в карман и спустился по ступеням и направился к воротам.

Машина уже ждала меня неподалеку въезда. Я подошел к авто, сел на переднее сиденье и довольно вздохнул.

— Как ваш рабочий день? — уточнила девушка, едва я закрыл за собой дверь.

— Неплохо. Если начальник не станет тиранить меня с графиком, то будет несложно пройти тут практику до конца.

— Если Дельвиг не дурак, то не станет вас разочаровывать. Он ведь понимает, что вы вернулись только потому, что фонд больше не работает. В ином случае он бы потерял помощника в вашем лице.

— Это вы меня так похвалили? — удивился я.

— Еще чего не хватало. Вам показалось, — фыркнула девушка, а потом осведомилась, — Едем в приют?

— Да, — ответил я и похлопал себя по карманам, проверяя, взял ли свое удостоверение. — Вы узнали адрес нужного нам заведения?

Девушка кивнула и завела двигатель. Машина выкатила на дорогу.

Я же облегченно вздохнул, нащупав наконец документ во внутреннем кармане пиджака.

— Успели сделать все что запланировали? — уточнил я у помощницы.

Муромцева кивнула, а потом сказала:

— Передала кое-какую информацию в Братство.

— По поводу квартиры, в которой бывал Серов?

Ответом мне снова был кивок:

— Сегодня ее проверят. И сообщат нам результат.

— Это было бы просто отлично, — пробормотал я. — Потому что сегодняшний вечер мне бы хотелось провести дома.

Девушка усмехнулась, но промолчала. Впрочем, я понял намек и без пояснений. После вступления в братство я принадлежал себе только частично. Теперь для меня первоочередным были проблемы Империи, организации и многое другое. И такое положение вещей мне не особенно нравилось. Но делать было нечего. Пока нечего.

Машина петляла по улицам столицы и наконец добралась до нужного адреса. Остановилась у огороженной высоким забором громады храма.

— Мне всегда было интересно, зачем слугам бога огораживать обитель от страждущих? — задумчиво протянула девушка, глядя на открытые ворота.

Я только пожал плечами:

— Сие мне неведомо. Но могу предположить, чтобы запечатать на святой земле грехи, которые оставляют в храме прихожане.

Девушка повернулась ко мне. Несколько секунд рассматривала меня, а затем ответила:

— Хорошая теория. Это лучше, чем мысль, что служители божеств закрываются от тех, кому нужны.

Она вышла из машины и направилась к воротам. Я последовал за девушкой. И отчего-то не в первый раз мне отчаянно захотелось, чтобы она перестала закрываться от меня.

В полдень буднего дня у ворот почти не было просящих милостыню. Я по традиции вынул бумажник, вынул несколько мелких купюр и раздал их желающим.

— Высший завещал быть щедрым? — с улыбкой уточнила у меня Виктория, когда мы прошли на территорию.

— Нужно помогать тем, кто в нужде, — ответил я.

— Не знаю про нужду, но мне показалось, что один из незрячих очень уж откровенно на меня пялился, — ответила девушка. — Вон тот.

Она обернулась и ткнула пальцем в одного из нищих. И мне показалось, что парень попятился, заметив ее жест.

— Так что не такой уж он и болезный, — заключила девушка.

Я только пожал плечами:

— Пусть это будет на его совести. А от меня не убудет, если я поделюсь деньгами даже с теми, кто в них не нуждается.

Мы прошли мимо храма, крыльцо которого подметали двое приютских из старших. Вернее, воспитанники старательно делали вид, что работают. Когда мы проходили мимо, парни не отрываясь от своего занятия, молча покосились на нас. И вернулись к тому, что двигали метелками над каменными ступенями.

— Мать-настоятельницу зовут Ольга, — начала просвещать меня Муромцева. — Бывшая воспитанница этого заведения, которая после выпуска осталась здесь служить. Прошла весь путь с самых низов, став поначалу сестрой-кастеляном, потом помощницей настоятельницы и лишь потом приняла пост самой матери настоятельницы. Прежняя мать рекомендовала взять на должность именно ее и отказывалась уходить на покой, пока решение в пользу Ольги не было принято.

— И насколько она хороша на этом самом посту? — уточнил я.

— Ольга добра к воспитанникам и пользуется большим уважением у работников и детей.

— Но при этом один из ее воспитанников был найден мертвым в поместье, где собирался культ, — напомнил я.

— Тело обнаружено не было, — поправила меня Муромцева. — Так что пока мальчишка числится пропавшим без вести.

— Интересно, куда они дели труп? — пробормотал я. Потер ладони, разгоняя силу, и открыл дверь приюта.

Мы вошли в просторный холл. Шесть колонн, поддерживающих потолок, были стилизованы под слуг спасителя. Первая пара высоких человекоподобных существ с крыльями за спиной и завязанными глазами встречала гостей, протягивая к двери руки. Следующая пара колонн незрячим взглядом словно бы смотрели прибывшим прямо в душу. А третья пара стояла, занеся над головой мечи, собираясь покарать грешников. А у стены напротив дверей высилась, опустив голову и сложив руки в молитвенном жесте, статуя покровительницы приюта — Святой Ольги.

У входа дежурило двое человек в белых робах Синода. Лица людей были скрыты под масками. Один из стражей выставил вперед открытую ладонь, призывая остановиться.

Это были бастарды-старшекурсники, которые входили в отряд Хранителей Тишины. Они следили за порядком в приюте, ловили нарушителей и отправляли их к сестре Тишины для разбирательств и назначения наказания.

— Добрый день, — поприветствовал я старшего в отряде. — мы пришли поговорить с матерью-настоятельницей Ольгой.

Парень с интересом склонил голову набок, ожидая продолжения. Я вынул из кармана удостоверение, открыл его и продемонстрировал отряду, мысленно повторяя, что меня зовут Федор Стрельцов. Реальность на секунду замерцала, переливаясь разноцветными красками. Значит, магия сработала. И Хранители Тишины увидели перед собой не Василия Юсупова, а Федора Стрельцова. Мое лицо оставалось прежним, но для смотрящих оно показалось похожим на фото. Эта моя способность помогала, когда люди не ожидали подвоха и не проявляли излишней бдительности.

Начальник отряда внимательно посмотрел на удостоверение, кивнул и указал рукой в сторону правого крыла, подсказывая нам, где надо искать Ольгу.

— Спасибо, — поблагодарил его я и убрал удостоверение в карман. И направился в указанную сторону.

Стражи приюта расступились, пропуская нас, и мы свернули в левое крыло первого этажа.

Кабинет матери-настоятельницы был последним по коридору. Я остановился у двери, на которой была закреплена табличка с именем начальницы приюта, трижды стукнул в створку. И услышав приглушенное «войдите», открыл дверь. Шагнул в кабинет.

Он был просторным, с высокими потолками с лепниной и дощатым полом. Вдоль стен тянулись стеллажи с полками, заполненными документами, и ящиками, закрытыми на ключ. Окна были завешаны тонкими шторами, за которыми виднелись горшки с цветами.

Мать-настоятельница стояла у окна, поливала растения и смотрела на улицу. Услышав, как хлопнула входная дверь, она обернулась. Это была невысокая женщина приятной полноты. Она по обыкновению служителей была облачена в рясу, подпоясанную простой тонкой веревкой. На ее запястье виднелся браслет из деревянных бусин со словами молитвы, и такая же нитка висела на шее. Никаких других украшений на женщине не было. Волосы были убраны под капюшон, и лишь несколько седых прядей выскользнули из-под ткани.

Тут пахло благовониями, сухими травами и кремом для рук.

— Чем могу быть полезна? — с приятной улыбкой уточнила женщина.

— Добрый день, — ответил я, проходя в кабинет. — Меня зовут Фёдор Стрельцов. И мы с моей помощницей хотели поговорить по поводу одного из ваших воспитанников. Александра Серова.

Женщина вздохнула. Поставила лейку на пол, потом приоткрыла раму и прикрикнула:

— Данечка, если продолжишь ломать метлу, то придется мастерить новую. Будь добр, не порть эту, и вечером я дам тебе за это пряник.

Ответа я не расслышал, но судя по усмешке Ольги, ее слова нашли отклик в душе Данечки.

— Пряники получат все. Но именно ему я принесу лакомство сама, — пояснила нам мать настоятельница. — Иногда детям надо ломать вещи. Это нужно, чтобы они знали, что все в этом мире не вечно. Но метла и впрямь очень хорошая. Было бы жаль, если бы ппарнишка ее сломал.

Женщина прошла к столу и села в кресло.

— Что касается Саши, — продолжила она. — Очень хороший мальчик. Добрый, отзывчивый. Подает большие надежды. И я надеюсь, что он жив и его найдут.

— Жандармы уже вас опросили? — уточнила Муромцева.

Ольга покачала головой:

— Даже заявление принимать не стали. Сказали, что скоро вернется. Собрали данные для опознания в случае, если поймают, и уехали.

Это было неудивительно. Бастарды часто сбегали из приютов. Какое-то время бродяжничали по Империи, пока их не ловил и не возвращал в приют патруль жандармов. Как правило, к этому времени за подростком числилось несколько правонарушений, за которые должен был отвечать приют. Поэтому настоятели не очень часто не подавали заявления о пропаже, чтобы не выплачивать Империи штрафы.

— Мы прибыли к вам, чтобы уточнить кое-какие детали, — ответил я, и Ольга снова вздохнула:

— Конечно, конечно. Вы проходите, присаживайтесь. С радостью расскажу все, что потребуется, чтобы только Сашеньку быстрее нашли.

Она указала на свободное кресло, в котором я и разместился.

— Чаю? — предложила Ольга.

— Нет, спасибо, — отказался я. — У нас еще много дел. Давайте поговорим про вашего воспитанника.

— Да, конечно, — растерянно ответила Ольга и взглянула на меня. — Что вас интересует?

— Круг его общения, — произнес я. — С кем он водил дружбу в приюте? Были ли у него знакомые за стенами вашего дома сирот?

— Он всегда был очень закрытым мальчиком, — начала Ольга. — Его больше интересуют книги, чем настоящие друзья. Саша хорошо учится, тянется к знаниям. Среди приютских такое редкость. Через год ему, скорее всего, придет много предложений от лицеев. И мы от себя дадим ему хорошие рекомендации. Я не верю, что он бросил занятия и сбежал. Это на него не похоже. Уж я-то знаю, как ведут себя ребята, которые не стремятся к нормальной жизни. Есть те, кто ищет повод выскочить за ворота и отправится на поиски неприятностей.

Я отметил, что женщина верит, что Серов жив, и надеется, что парень скоро вернется. Поэтому говорит о нем в настоящем времени. Видимо, женщина и правда беспокоится за своих воспитанников.

— Саша почти ни с кем не общался, — продолжила Ольга. — Хотя…

Женщина задумалась, а затем произнесла:

— Но за несколько месяцев до пропажи, Саша начал вести себя… Странно.

— В чем же заключалась эта странность? — полюбопытствовал я.

— Он сильно изменился. Воспитанники говорили, что начал много рассказывать про какую-то организацию. «Теплое Слово», кажется. И предлагал воспитанникам посетить их собрания.

— Вот оно что, — протянул я. — А он не говорил про это «Теплое Слово»?

— Вам лучше обсудить это с сестрой-душеправом, — ответила женщина. — Саша должен был ходить к ней на приемы из-за увлечения этой… организацией.

Я поморщился. Вряд ли Серов стал бы открыто разговаривать с душеправом про культ. Особенно в случае, когда посещения были назначены насильно. Поэтому уточнил:

— А еще кто-нибудь был близок с Серовым?

— Анечка, — неуверенно ответила Ольга после недолгой паузы. — Наверное, она общалась с Сашей больше остальных.

На горизонте забрезжила робкая надежда. И чтобы не спугнуть удачу, я осторожно уточнил:

— А где ее можно найти?

Ольга сняла с рычагов трубку старого телефонного аппарата и принялась крутить дребезжащий диск, набирая номер:

— Сейчас, — пробормотала она. — Анечка, наверное, на уроке…

Женщина прервалась и произнесла в трубку:

— Глафира, найди, пожалуйста, Аню Северскую. И сопроводи сразу же в мой кабинет. Хорошо.

Она положила трубку на рычаги и посмотрела на нас:

— Подождите немного. А пока, может, все же чаю?

Мы с Муромцевой переглянулись, и Виктория с улыбкой произнесла:

— Почему бы и нет?

— Отлично, и для вас найдется у меня мятный пряник.