Глава 9 · Будни душеправа

Всю обратную дорогу меня не покидало чувство тревоги. Причин для данного ощущения не было, но легче от осознания этого не становилось. Я разогнал силу в ладонях, потерев их друг о друга. Обычно меня это успокаивало. За то время, пока мы беседовали с осведомителем на крыше заброшенной стройки, народа на улицах стало еще меньше. Только по узким улочкам медленно катались черные машины отечественного производства. Благодаря невысокой цене, такие авто были очень популярны на окраинах. Скорее всего, это были патрули местных банд.

Несколько раз за нами увязывалась одна из таких машин. Она катилась следом, слепя в зеркало заднего вида фарами, но спустя несколько минут притормаживала и сворачивала к обочине.

Виктория не выглядела встревоженной, и ее спокойствие должно было передаться мне.

Но только когда машина проехала пост жандармерии, который располагался на выезде из района, я облегченно выдохнул. И произнес, повернувшись к сидевшей за рулем Муромцевой.

— Интересные у вас осведомители.

— Такие прыжки — часть культуры этих ребят, — ответила помощница.

— Они совершенно не ценят жизнь, — заметил я.

— Вы же понимаете, Василий Михайлович, насколько разные у вас с ними жизни. Вам есть что ценить. У вас есть дом, семья, громкое имя, профессия…

— Да, помню, что вы считаете меня баловнем судьбы, — немного раздраженно пробормотал я.

— Вы на разных уровнях, мастер Юсупов. Парни из приютов довольно часто живут одним днем. Они пользуются шансами, которые им подбрасывает судьба.

— Шансами умереть?

— Получить в жизни хоть что-то яркое и приятное. Этот прыжок ненадолго, но подарит им ощущение свободы, счастья.

— Тут не поспоришь, — вынужден был согласиться я, вспоминая собственный прыжок. — Да и вид с крыши был впрямь красивый, тут мальчишка был прав. Но сдается мне, что ему хотелось произвести на вас впечатление.

— Меня это не особо удивляет, — девушка пожала плечами. — Я ведь не наивная и понимаю, как выгляжу. Круглов частенько посылает на такие встречи девушек.

— Это не слишком рискованно? — спросил я и тут же пожалел об этом.

Муромцева покосилась на меня с мрачной усмешкой, а потом сбросила с головы капюшон.

— Не стоит меня недооценивать, Василий Михайлович. Меня бы вы не провели тем брошенным полотенцем, как Круглова.

— Уверены? — я примиряюще улыбнулся.

— Я знаю вас чуть больше, чем Виктор. Он считает вас благородным, но я видела, что вы способны подкупить журналистку, вытрясти из друга информацию, предварительно его напоив. Насколько я знаю, Медведев вам рассказал о фонде то, что вам помогло разобраться с Беловым.

— Вы следили за мной? — зачем-то уточнил я.

— Конечно, — спокойно ответила Виктория Ильинична. — Неужели вы ожидали чего-то иного?

Я нахмурился и с трудом сдержался, чтобы не сказать что-то злое. Затем выдохнул и тряхнул головой.

— Да, я всего лишь избалованный дворянин, которому многое сходит с рук.

— Не надо со мной играть, мастер Юсупов, — не повелась на мою тираду Муромцева. — Ваш характер намного сложнее, чем вы пытаетесь продемонстрировать мне.

— Неужели я подкупил вас тем, что иногда мою посуду? — я иронично хмыкнул. — Если бы знал, что это так работает, то обязательно при вас запустил пылесос.

— Бросьте паясничать, княжич. Я ведь вас не виню в том, что вы подпоили приятеля и выведали у него информацию. Но ему не навредили, и это о многой говорит. По головам идти вы не готовы. И это меня устраивает.

— Денис — мой друг. И для меня это не просто пустые слова. Вы можете считать меня циничным, но вам придется поверить мне на слово — я никогда не стал бы использовать того, кто мне дорог, ради достижения цели. Когда я был в том закрытом крыле лекарни, вы мне звонили. Помните?

— Да. Вы тогда были под прикрытием и сказали, что все в порядке.

— Именно в тот момент Белов меня уже разоблачил. Я мог бы попросить у вас помощи и таким образом отвлечь на вас охрану. Скорее всего, вы погибли бы, Виктория Ильинична. Но я предпочел солгать вам, чтобы оставить живой.

— И зачем вам это? — спросила она севшим голосом.

— Думайте сами. Включайте голову, мастер Муромцева. Потому что пояснять вам простые истины мне не хочется. Вы и сами все поймете, если перестанете допускать крамольную мысль, что я не напыщенный индюк.

— Я вас таковым не считаю, — смущенно пробормотала девушка.

Мы какое-то время помолчали, и я спросил:

— Думаете, те ребята выбирают крышу, чтобы никто не мог их поймать за руку?

— Полагаю, что с высоты можно запустить способность вроде какой-нибудь птички. И с ее помощью осмотреть окрестности на наличие патрулей или просто лишних свидетелей.

Я хотел было спросить, чем же таким занимаются эти дети ветра, но в последний момент передумал и промолчал. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Что будем делать с полученной информацией? — уточнила Муромцева.

Я пожал плечами:

— Самое очевидное — наведаться завтра после работы в приют святой Елены, про который говорил ваш осведомитель. И там побеседовать с матерью-настоятельницей. Она может знать, с кем общался паренек.

— А адрес того покровителя, к которому ходил Серов?

— Вряд ли там кто-то до сих пор живет, — ответил я. — Судя по тому, как быстро начали исчезать и умирать люди, связанные с культом, эти ребята уже догадались, что их пытаются раскрыть. Уверен, что они залегли на дно.

— Скорее всего, так и есть, — согласилась Муромцева.

— Хотя, если кто-нибудь из Братства может помочь нам в проверке адреса… — задумчиво продолжил я.

— Я попрошу кого-нибудь заглянуть в ту квартирку, — быстро ответила Виктория. — А мы займемся приютом.

— Спасибо, — устало сказал я.

— Не за что, Василий Михайлович, — произнесла девушка. — Мы делаем одно дело. И я думаю, что многие согласятся проверить этот адрес.

— Я не о том, — ответил я.

— А о чем? — удивилась девушка.

— О прыжке, — протянул я после недолгой паузы. — Это было очень запоминающееся событие.

Мне показалось, что Виктория смущенно улыбнулась. Уточнила:

— А что вы почувствовали, когда летели?

— Сначала страх, — честно произнес я. — Высоты я не особенно боюсь, но когда под ногами нет опоры — это выбивает из колеи. Но затем пришло удивительное чувство свободы.

Муромцева кивнула:

— Значит, все это было не зря. Может, однажды мы повторим этот опыт?

— Определенно, — согласился я. — Только вы меня предупредите о том, что задумали.

— Но ведь в этой спонтанности вся соль, — возразила помощница. — Иногда мне кажется, что вы слишком рациональный. Нет в вас мятежного духа.

— Постараюсь воспитать в себе это качество, — с серьезным лицом заявил я. — Начну с занятий по полторы минуты…

— Порой я не понимаю, когда вы шутите, а когда говорите серьезно.

— Все просто, — я подмигнул девушке, — я почти всегда серьезен, кроме моментов, когда пытаюсь заставить вас улыбнуться.

Муромцева тряхнула волосами и сосредоточенно смотрела на дорогу, я же задремал, откинувшись на спинку кресла. Проснулся же я от ее голоса:

— Прибыли, Василий Михайлович.

Я с неохотой открыл глаза. Авто уже стояло у крыльца особняка. В окне первого этажа горел свет. Значит, дядя еще не спал. Наверняка увлекся какой-то очередной передачей.

Я вдохнул:

— Спасибо.

— Вы так и не признались Петру Феликсовичу, что вас приняли в Братство? — уточнила девушка.

Я покачал головой:

— Пока нет. Буду ждать подходящего момента.

— Все же, мне кажется…

— Не надо все портить, — с нажимом попросил я девушку. — Мы только пришли к взаимопониманию. Поверьте, мне лучше знать, как строить диалог с дядюшкой. Вы в нашем доме очень недолго, чтобы понимать, через что прошла наша семья из-за Братства. Я не хочу, чтобы Петр Феликсович каждый раз провожал меня из дома со страхом. Пусть лучше думает, что я вожу вас на свидания.

— Он решил, что мы с вами… — девушка вспыхнула.

— Вы правы, глупость несусветная. Но старик привык смотреть всякие программы по ящику, вот и верит в сказки.

Мне показалось, что Виктория хотела что-то сказать, но промолчала.

Открыл дверь, вышел из авто. И направился к крыльцу. Поднялся по ступеням и вошел в дом.

Дядя и правда сидел в кресле, пил чай и с интересом смотрел телевизор. Заметив меня, он обернулся и взял со стола пульт. Убавил звук и произнес:

— Ну, с возвращением.

— Ага, — вздохнул я и сел за стол.

— Как прошла частная встреча? — полюбопытствовал Юсупов.

— С радостью бы рассказал, но это лекарская тайна, — ответил я.

— Ну, смотри. А то я мог бы тебе чего дельного подсказать.

— Ты решил пройти курсы по душеправству на дому? — с деланной заинтересованностью спросил я.

— Хватит нам одного странного в семье. Общество простит нам единственного головного лекаря, но сразу двоих — вряд ли. К тому же, я наверняка даже после двухнедельного курса смогу устроиться лучше тебя. И как ты потом с этим жить будешь? Начнешь с горя пить горькую, а затем уйдешь в монастырь, — ответил дядя.

— И ведь не поспоришь. Спасибо тебе, Петр Феликсович, что щадишь меня, глупого.

— Пожалуйста, — усмехнулся старик, взял со стола пульт и прибавил громкость.

Я же еще немного посидел в кресле, рассеянно глядя в экран телевизора. А затем встал из-за стола, пожелал дяде доброй ночи и направился к лестнице.

* * *

Я вошел в комнату, быстро принял ванну, добрался до кровати. Едва моя голова коснулась подушки, как я провалился в глубокий сон. Проснулся же я по привычке за десять минут до того, как прозвонил будильник. Лениво зевнул, некоторое время полежал, глядя в потолок, а затем с неохотой встал с кровати и направился собираться на работу.

Холодная вода прогнала остатки сна, и из ванной я вышел взбодрившимся. Быстро оделся, взглянул на себя в зеркало и довольно кивнул. Взял с прикроватного столика, убрал его в карман и вышел из комнаты.

К моему удивлению, дяди в гостиной не было. Зато Виктория уже сидела за столом и неспешно пила чай. На девушке был черный пиджак, под которым виднелась белая блузка, и юбка до колен. Заметив меня, она поставила чашку и на стол, закинула ногу на ногу и с улыбкой произнесла:

— Доброе утро, Василий Михайлович.

— Доброе, — ответил я и сел за стол. — Где дядя?

— Отправился с Волковым на прогулку по саду, — ответила секретарь.

Я еще раз осмотрел девушку и произнес:

— А вам кто-то объяснил, какой стиль должен быть у секретаря семьи.

— Очень не хочу опозорить семью Юсуповых, — заверила меня Муромцева, но в голосе девушки мне послышался сарказм. Поэтому подыграл, наливая в чашку чай:

— Это прекрасно. Не хотелось бы, чтобы мой дядя вынес вам предупреждение.

— Уволит меня? — делая глоток чая, поинтересовалась девушка, но я покачал головой:

— На первый раз пропишет пару недель трудотерапии. Работа на кухне, в саду или привратником. В последнем случае вам даже повезет. У нашей семьи не так много гостей.

Девушка поморщилась:

— Есть и один плюс, который перевешивает все минусы.

— Какой же? — не удержавшись, полюбопытствовал я.

— Нас с вами разлучат на две недели, — спокойно пояснила Муромцева. — Вам придется ездить на работу самому.

Я задумчиво сделал глоток чая и предположил:

— Ну, есть служба такси. Придется, конечно, работать над делом в одиночку…

Девушка фыркнула:

— Вряд ли вы сможете все сделать в одиночку, мастер Юсупов.

— С Темноглазым Графом у меня вышло, — возразил я.

— Это была скорее случайность, — парировала Виктория. — Вы сами неоднократно говорили, что вам повезло.

— Повезло победить его в бою, — ответил я. — А до правды-то докопался я сам. Ладно, нам пора. Можем продолжить спор в машине.

Я поставил на стол пустую чашку и поднялся на ноги. Направился к выходу. Муромцева последовала за мной.

Машина уже стояла у крыльца. Девушка обошла авто и села за руль. Я же занял переднее пассажирское сиденье. Повернулся к Муромцевой:

— Продолжим наш спор?

— В этом нет смысла, — ответила девушка и завела двигатель. Авто выехало за ворота.

— Тогда может быть… — начал я, собираясь вернуться к теме о работе с психологическими травмами Виктории, но девушка включила радио. Я намек понял. Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

К лекарне мы прибыли быстро. Девушка въехала на территорию, повернулась ко мне и произнесла:

— Мы на месте, княжич.

— Вам обязательно ходить за мной в лекарню? — уточнил я, и Виктория приложила руки к щекам в притворном ужасе:

— Вы стесняетесь моей компании, Василий Михайлович?

— Просто странно, когда секретарь семьи ходит со мной везде, — ответил я. — У людей могут возникнуть вопросы. Или пойдут нехорошие слухи.

— Ох уж это высокое общество, — усмехнулась Муромцева. — Боязнь слухов превыше всего.

— Честь превыше всего, — поправил я девушку. — А слухи это повод для дуэли для защиты чести.

— У меня найдется несколько дел, которые я как раз успею завершить к вашему выходу. Только позвоните мне, когда освободитесь. И я очень вас прошу, дождитесь меня. Я могу вам доверять?

— Конечно, — я кивнул. — Неужели я заставлю вас нервничать? Как можно? Я с вами всегда честен и открыт.

— Вы душеправ, миссия которого лечить, а не калечить, — добавила Виктория. — Красивые слова, кстати. Самое то, чтобы оправдать жульничество в поединке.

Я только пожал плечами. Открыл дверь и произнес:

— Я думал, что у Братства для победы все средства хороши.

Девушка открыла было рот, чтобы ответить, но я вышел из машины и направился к крыльцу лекарни. И уже у дверей заметил старую знакомую. Юлию Валерьевну.

— Доброе утро, Василий Михайлович, — сухо произнесла она.

— Доброе, — ответил я.

— Вас привезла на работу ваш секретарь? — уточнила девушка и кивнула на припаркованную неподалеку машину. — Жутко невоспитанная особа.

— Ваше недовольство основывается на том, что она поставила вас на место? — спросил я и открыл дверь.

Юлия Валерьевна фыркнула:

— Просто не стала спорить с девушкой, которая начала общение с хамства.

— Вы говорите о секретаре семьи Юсуповых, — поправил я Юлию. — Человека, за которого несет ответ семья. Поэтому осторожнее с высказываниями.

Девушка смерила меня недовольным взглядом. Я же остановился у турникета, полез в карман пиджака, чтобы достать пропуск.

— Вы угрожаете мне? — прохладно уточнила она.

Я вынул наконец карточку и приложил ее к турникету:

— Просто напоминаю, основы, которые вы могли позабыть, — с улыбкой ответил я и прошел в холл, оставив удивленную Юлию Валерьевну за спиной.

Поднялся по лестнице на нужный этаж, свернул в крыло и прошел к кабинету. Когда вошел, поприветствовал Ниночку, которая уже сидела за столом:

— Доброе утро.

— Доброе, Василий Михайлович, — с улыбкой ответила девушка. — Поздравляю с возвращением и первым рабочим днем.

— Спасибо, — я прошел к кабинету. — Сегодня большой список на прием?

Ниночка принялась перебирать лежавшие на столе бумаги:

— До обеда часы заполнены, — ответила она, сверяясь с графиком. — Все карточки уже лежат у вас на столе.

— Большое спасибо, — произнес я и снял с вешалки белый накрахмаленный халат. Открыл дверь и вошел в кабинет.

— Сделать вам чай, Василий Михайлович? — уточнила девушка, когда я уже хотел захлопнуть дверь.

— Я был бы вам очень благодарен, — ответил я и прошел к столу. Взглянул на стопку папок. Откинулся на спинку кресла и взял верхнюю карточку, чтобы ознакомиться со случаем первого пациента. Довольно улыбнулся: после работы с «Жар-Птицами», этот случай показался мне простым.

Дверь кабинета открылась, и в помещение вошла Нина. В руках секретарь несла поднос, на котором стоял чайник и чашка.

— Вот, — девушка поставила посуду на стол и уточнила. — А где ваш секретарь?

— У нее сегодня много дел, — ответил я, наливая из чайника отвар. — Но виктория Ильинична обещала приехать к окончанию моей смены.

Я сделал глоток напитка и уточнил:

— Решили подружиться с секретарем нашей семьи?

— Она показалась мне хорошим человеком, — растерянно ответила девушка. — Думаю, вы считаете так же.

Я кивнул:

— Все верно, Ниночка. Я тоже думаю, что Виктория хороший человек.

Сделал глоток чая, покосился на висевшие на стене часы, отставил чашку и произнес:

— Первый пациент должен прийти через пять минут.

— Ой, точно, — девушка бросилась к дверям. Я же допил чай и вернулся к чтению карточки.