Глава 16

Чтобы отвлечься от проблем, занялась работой над портретом. Надо сказать, Роберт купил отменные камни. Цвета получались насыщенными, глубокими. Образ маркиза будто постепенно оживал на картине.

Откинувшись, чтобы отдохнула спина, я невольно залюбовалась благородными чертами лица: умными глазами, чуть полноватыми, чувственными губами Роберта. Надо признать, маркиз чертовски хорош.

Скрипнула дверь, и в мастерскую вошла Жанин.

— Дочка, можно с тобой поговорить?

— Конечно, мне как раз надо передохнуть.

Матушка принесла с собой небольшой чайник и пару чашек.

— Сделала нам чаю, — пояснила она, расставляя посуду на столе.

— О чём ты хотела сказать? — спросила я, когда мы устроились поудобнее.

— Я вот что подумала. Сделай пару маленьких натюрмортов. Отвезу их в Элстон. Это небольшой город, неподалёку от Грилона. За день обернусь. Пройдусь там по лавкам, может, и удастся продать. Вот и деньги будут. Пошлину уплатишь.

— Мысль дельная, — кивнула я ей, — отложу пока работу над портретом и выберу парочку небольших картин из старых запасов. Завтра к вечеру успею закончить.

— Вот и славно, — улыбнулась Жанин, — всё образуется, дочка. Теперь и я в это твёрдо верю.

— Хорошо, когда есть кому в трудные времена подставить плечо, — погладила матушку по руке.

— Мы же семья, — кивнула она, — не буду отвлекать тебя от работы.

Чай допили, матушка забрала посуду и вышла.

Я вернулась в дом, выбрала картины попроще и незатейливее и снова отправилась к себе. К утру успела оформить одно полотно. Поспала пару часов и вновь принялась за дело. К вечеру едва стояла на ногах от усталости, но картины были готовы. Оставила их на кухонном столе, все разошлись по своим делам. Не дожидаясь домочадцев, поднялась к себе и завалилась спать.

Утром, спустившись на кухню, увидела там сестёр.

— Где же матушка? Ещё не проснулась?

— Уехала в Элстон, — улыбнулась Бетти, — садись завтракать. Надеюсь, ей удастся продать твои картины.

— Обязательно, — с видом знатока кивнула Катрин, — они же такой красоты больше нигде и не найдут.

Решив навестить подругу, отправилась в город. Проходя по улице ювелиров, заметила одну даму, что была на приёме у Джарвисов. Увидев меня, она перешла на другую сторону дороги, отвернувшись. Злые слёзы навернулись на глаза. Пусть по городу ходят слухи, но подобного отношения я точно не заслужила. Настроение пропало, и я вернулась домой.

Войдя, увидела на кухне плачущую Катрин.

— Сестрёнка, что случилось?

Всхлипывая, она повернула ко мне покрасневшее лицо:

— Соседи… Болтают, будто ты заманиваешь мужиков смазливым личиком, потому и удалось прииск открыть. В глаза одна… потаскухой тебя назвала.

Катрин разрыдалась.

— Ну-ну, тише, — я присела рядом, обняв её, — люди они не злые. Просто завистливые и глупые. Не надо плакать. Носик распухнет, глаза покраснеют. Нам это зачем?

— Но ведь это несправедливо! — воскликнула Катрин. — Видели бы они, как ты работаешь почти сутками.

— Не надо ничего никому доказывать, — погладила сестру по волосам, — время всё расставит по своим местам. Поверь, им ещё будет очень стыдно.

Хлопнув в сердцах дверью, в дом вошла злая Бетти.

— А с тобой что произошло? — обернулись мы обе на громкий звук.

Сестра густо покраснела:

— Ох, Ирэн, даже повторять не буду, что сейчас услышала на рынке.

— Про то, как я мужчин заманиваю?

Бетти молча кивнула, швырнув на стол корзину с продуктами.

Странно, но видя опечаленных сестёр, я сама воспрянула духом. Подошла к зеркалу в гостиной. В последнее время не смотрелась в него, не до того. Теперь же пригляделась к лицу. А что? Я и правда хороша. Щёчки румяные, взгляд ясный, губы, что весенние розы. Хм, а может, слухи распускает одна из поклонниц маркиза? Он лакомый кусочек для всех незамужних девиц Грилона. Или чья-то матушка обеспокоилась, заподозрив во мне конкурентку? Иные родительницы и не на такое способны.

— Так, сестрицы, — вернулась я на кухню, — пока не ходите в город. Незачем вам эту грязь выслушивать. Сама разберусь, кто меня подставил.

— А продукты где брать, если не на рынке? — спросила Бетти.

— Разберёмся. Может, попрошу Энджи об услуге, думаю, она не откажет.

К вечеру вернулась Жанин, мы с порога заметили, как сияют её глаза.

— Что за траурный вид? — смеясь, она выложила на стол мешочек с деньгами. — Ирэн, завтра сможешь оплатить взнос в Гильдию.

— С утра и займусь, — улыбнулась я.

Заметив заплаканное лицо Катрин, матушка встревожилась:

— Да что произошло, пока меня не было?

Бетти рассказала обо всём.

— Вот оно что, — Жанин опустилась на стул, — не печальтесь. Если уж нам тут житья не дадут, продадим дом, прииск и уедем в другой город. Подальше отсюда. Ирэн, ты и там сможешь начать своё дело. А мы поможем.

— Это уже на совсем крайний случай, — ответила я, — пока же у меня есть друг, который не откажет в помощи. Мне кажется, Питер предложит дельную идею, даже если я пока сама не вижу выхода из ситуации. Завтра съезжу в Коллегию и зайду к нему.

— Ты уверена, что ему можно доверять? — нахмурилась Жанин.

— А у меня есть выбор? К Роберту обращаться не хочу.

— Ты права. Поступай, как знаешь. Только… Может, к ювелирам схожу я? Мне в глаза никто не посмеет говорить гадости. И Питера к нам приглашу.

— Нет, матушка. Надо быть выше этих слухов. Прячась в доме, я только подолью масла в огонь. Народ решит, что все грязные пересуды правдивы. А вот пригласить Питера действительно лучше к нам. Пока не буду ходить к Энджи, чтобы её не коснулись злые языки.

На следующий день, надев новое платье и уложив волосы в строгий узел на затылке, я взяла извозчика и отправилась в Гильдию.

Дом ювелиров располагался неподалёку от городской площади, в массивном каменном строении. Войдя в холл, увидела молодого секретаря, который рассортировывал какие-то бумаги, сидя за большим столом. Показала ему письмо. Он кивнул вглубь коридора, что шёл направо от меня.

— Там третий кабинет. Вам к господину Робсли. Оплатите пошлину и получите разрешение.

— Благодарю вас, — кивнула приятному юноше и пошла искать нужную дверь.

Постучалась, услышав ответ, вошла:

— Добрый день, господин Робсли. Я Ирэн Колман. Мне пришло разрешение на занятие ювелирным делом.

— А-а-а, — поднял голову невысокий приятный мужчина с внушительными залысинами на круглой макушке, — да, да, проходите. Ваши документы готовы.

Я села на предложенный стул, а Робсли отошёл к большому бюро, отыскивая нужные бумаги.

В дверь без стука вошёл высокий, сухопарый мужчина лет шестидесяти. Лицо его было покрыто сеткой глубоких морщин, будто он внезапно похудел, и кожа обвисла, словно у шарпея. У него были глубоко посаженные глаза, смотрящие неприветливо, тонкие, сжатые точно от злости губы и выдающийся нос, похожий на клюв грифа. Седые редкие, тщательно причёсанные волосы спускались до плеч.

— Господин Гуслинг? — обернулся Робсли на звук. — Что вам угодно?

Не глядя на говорившего, мужчина подошёл ко мне.

— Вы и есть Ирэн Колман? — слова сухо сыпались изо рта, будто камни.

— Да, — кивнула в ответ.

— Ваше разрешение подписано, — он сложил длинные руки на груди, — однако не думаю, что вам место среди ювелиров Грилона.

— И почему же?

— Ваша репутация не соответствует выбранной профессии. Да и господин Колман запомнился в городе как сутяжник и склочник.

Я поднялась со стула:

— Кто дал вам право в подобном тоне отзываться о моём отце? В городе его все знают, как прекрасного мастера. Что же до суда, на который вы намекаете, так это вина того проходимца, что пытался отобрать честно купленный прииск. И тому есть доказательства.

Гуслинг фыркнул, задрал свой выдающийся нос и удалился, не проронив ни слова.

— Зря вы так, госпожа Колман, — покачал головой Робсли. Он отыскал бумаги и сейчас раскладывал их на столе. — Это ведь глава Гильдии. В его силах основательно подпортить вам жизнь. Мало кто может назвать приятным господина Гуслинга, а уж о его злопамятности ходят легенды.

— Это не значит, что можно огульно раскидываться ложными обвинениями.

— Вы готовы оплатить бумаги? — Робсли поставил свою подпись.

— Конечно, — я отсчитала нужную сумму.

— Возьмите. И желаю вам удачи, — улыбнулся мужчина. — Аларик был непревзойдённым мастером своего дела, надеюсь, вы сумеете продолжить династию.

Поблагодарив добряка, вышла на улицу. Свежий воздух прочистил мысли и помог прийти в себя, хотя немного потряхивало от злости. Даже здесь меня облили грязью. Чего же ждать от сплетников?

Я не решилась идти в лавку к Питеру, отправила записку. Сама же вернулась домой.

Не прошло и двух часов, как он пришёл к нам.

— Ирэн! Рад тебя видеть!

Я встретила друга у ворот:

— Проходи. Мне снова не обойтись без твоей помощи. Уже совестно даже.

— Брось. Для того и нужны друзья.

Мы устроились на кухне, после знакомства сёстры и Жанин тактично удалились, оставив нас наедине. Я рассказала Питеру о нападках на родных и о том, как прошёл визит в Гильдию.

Парень немного помолчал, но потом его взор прояснился:

— Знаю, как нам быть, — он широко улыбнулся. — Наймём уличных попрошаек. Мальчишек. Они шастают везде, и никто не обращает на них внимания. Пусть послушают, о чём толкуют люди, это должно навести нас на след клеветника. Если же нет… Думаю, попробовать всё равно стоит.

— Отличная мысль! Погоди, я принесу тебе мелких монет. За услуги надо платить.

— Ирэн, я сам могу рассчитаться с ними. Не стоит.

— Питер, мне и так совестно, что постоянно обращаюсь к тебе со своими проблемами. Позволь уж мне самой рассчитаться с мальчишками. Не спорь, пожалуйста.

Заработок подмастерья невысок, и мне не хотелось становиться обузой для друга. Я поднялась к матушке, взяв пару десятков пенни. Думаю, этого хватит, чтобы бродяжки поработали на совесть.

Мы ещё обсудили мелкие детали. Питер с удовольствием напился предложенного чаю и отправился домой.

Я же пошла в мастерскую. Работа — лучшее лекарство от уныния и хандры.