Глава 19

Вечером получила записку от Джарвисов с приглашением на обед. Неужели Элвуду удалось придумать выход из этой неприятной ситуации? Он торговец, сведущий в человеческих умах и страстях. Кто лучше знает наши слабости? Именно они. Подмечают каждый взгляд покупателя, каждое движение руки, угадывают все предпочтения, исполняют желания (правда, за наш счёт).

Услышав о приглашении, мои родные девочки заулыбались.

— Скоро все забудут о гнусных сплетнях, — обрадовалась Катрин.

— Не так скоро, — заметила Бетти, — но без постоянно распускаемых слухов это будет быстрее.

— Ирэн, ты теперь можешь спокойно работать. Покажи людям, на что способна. Когда они узнают о твоём таланте, грязная ложь развеется, как утренний туман.

— Именно этим я и собираюсь заняться, матушка. Роберт мне дал вчера очень дельный совет. Если всё получится, как задумано, то никакие слухи мне будут не страшны.

— Моё мнение о маркизе сильно изменилось, — задумчиво сказала Жанин, — всё же он — благородный и порядочный человек. Однако будь осторожна, моя девочка, не попади под его обаяние. Любовь к маркизу принесёт только боль и разочарование.

— Матушка, он совершенно неинтересен мне, как мужчина. Не беспокойся на этот счёт.

Мы долго пили чай в гостиной за вместительным круглым столом, обсуждали планы на будущее, вспоминали всё то, что уже пришлось пережить. В общем, обычные женские разговоры.

С утра я успела доделать ещё одну картину. Потом вернулась домой, умылась. Оделась и уложила волосы. Катрин сбегала, договорилась с извозчиком.

— Удачи, моя дорогая, — проводила меня Жанин до ворот.

Скоро я стояла у входа в особняк. Меня встретила служанка, взяла мой плащ и проводила в гостиную. Через минуту туда спустилась Мия.

— Ирэн! Рада видеть тебя.

Мы немного поболтали, пока нас не позвали к обеду. Когда вошли, за столом расположились супруги Джарвис и Роберт.

После приветствий все сначала отдали должное изысканному обеду и лишь потом приступили к разговорам, когда настал черёд десерта.

— Ирэн, мы посоветовались с маркизом и, сдаётся мне, нашли выход из твоего неприятного положения, — Джарвис жестикулировал маленькой ложечкой, как указкой, — считаем, что тебе надо провести выставку своих картин. И я предлагаю сделать это в нашем доме. Понимаю, что тебе подходящее помещение будет найти затруднительно. Ну и мне лишние деловые связи не помешают, — лукаво улыбнулся он.

— А если никто не придёт? — Предложение порядком удивило меня.

— Поверь мне, милая, — тихонько рассмеялась Айла, — придут, ещё как придут. Любопытство не даст усидеть дома. Ну и возможность перемыть тебе кости.

Я невольно поёжилась:

— Этого хотелось бы избежать.

— Не бойся людского внимания, учись держать эмоции под контролем и с безразличием относиться к тем, кто смотрит на тебя свысока, — Айла задрала нос, демонстрируя сказанное.

— Соглашайтесь, юная леди, — мягко начал Роберт, — это сейчас практически единственный отменный вариант. Сколько готовых картин есть у вас?

— Немного. Три небольших натюрморта. И не самых лучших.

— Мы выставим свою картину и портрет Мии, — начал перечислять Джарвис, Лерой привезёт свой, плюс ваши. Хватит. Их и не может быть много. Люди должны понять, что это штучный товар.

— Вы так добры ко мне, — голос у меня предательски дрогнул.

— Ирэн. Я возмущён этим низким поступком, как человек, и раздосадован, как торговец. Вы юный мастер, пока ваша репутация — всё, что у вас есть. В Грилоне ещё не знают вас, и доброе имя надо восстановить. Хочу, чтобы наше сотрудничество было долгим и прибыльным для обоих. Потому считайте это вкладом в общее дело.

— Когда вы хотите провести выставку? — Само слово будоражило кровь и было немножко страшно.

— Думаю, через дня три. Успеем подготовиться, — вместо Элвуда ответила Айла.

— Не бойся, Ирэн, — сжала мою кисть Мия, — вот увидишь, после выставки отношение к тебе изменится. Соглашайся.

— Я согласна, — улыбнулась в ответ, — немножко боязно только.

— Это нормально, — Роберт ласково посмотрел на меня. — Побеждает не тот, кто не боится, а тот, кто делает наперекор своему страху.

— С вас три картины, — поддакнул ему Элвуд, — и присутствие. Остальное берём не себя.

После обеда маркиз проводил меня домой, но разговор не клеился. Я решила сделать для выставки ещё одну картину и по дороге обдумывала её сюжет.

Скомканно поблагодарив за помощь маркиза и попрощавшись у ворот, поспешила к себе в мастерскую. Решила нарисовать ночной пейзаж: белая лебедь, распахнув крылья, стремится взлететь с тёмно-синей глади озера, а за ней раскинулось ночное небо.

Когда-то я впервые увидела этих птиц на пруду в зоопарке, и они покорили меня. Грациозные, сильные, изящные. Вооружившись кистями, принялась за работу, полностью погрузившись в воспоминания.

Очнулась, когда почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. За спиной стояла матушка:

— Ты забыла про ужин, — мягко улыбнулась она. Рядом со мной, на столе, исходила паром тарелка с похлёбкой, кусок пирога и чашка чая.

— Спасибо. И не заметила, что уже вечер.

Жанин присела рядом, и я рассказала о выставке.

— Ты рисуешь к ней? Чудесная картина, а когда ты украсишь её, она станет просто бесподобна. Но пока перекуси, не дело ходить голодной.

Матушка подождала, когда я поем, забрала посуду и ушла. Закончив пейзаж, тоже отправилась спать. Должно быть, время уже перевалило за полночь.

До самого дня выставки занималась подготовкой картины. Наряду с пафосными портретами и тривиальными натюрмортами хотелось показать людям что-то действительно стоящее. У меня среди камней был прекрасный лазурит густого цвета полуночи с едва заметными белыми вкраплениями, они идеально подошли для тёмного неба. Фигуру лебедя решила не украшать камнями, вытянула тонкую, с волос, золотую проволоку (пришлось потерять день, чтобы добиться нужного результата). Контур каждого пёрышка выложила золотом. В итоге птица обрела неземное сияние. Ониксовые глаза и гранатовый клюв, кажется, лебёдушка вот-вот оторвётся от водной глади и взлетит. Лазурит создал её восхитительный тон, пришлось помучаться, подбирая камни, но удалось склеить все белые вкрапления так, чтобы получился Млечный путь.

Все эмоции последних дней были в этой картине: разочарование, горе, надежда, радость. И уверенность в собственных силах.

Подняла голову, глянув в окно. Темно. Опять засиделась допоздна. Скоро перепутаю день с ночью. Протяжно зевнула, поставила картину на просушку и пошла на боковую.

Проснулась уже ближе к обеду, домочадцы не будили меня, давая поспать.

— Сегодня же выставка! — Спохватилась я.

Забыла предупредить, чтобы меня разбудили пораньше!

Одевшись, поспешила вниз.

— Ирэн, доброе утро или, скорей, день, — улыбнулась Бетти. Она замешивала тесто для пирога.

— Сегодня приём у Джарвисов, а я проспала! — Заметалась по кухне.

— Успокойся, — перехватила меня сестра за руку, — всё успеем. Что ты оденешь?

— Выбор небогат, — пожала я плечами, — наверное, синее платье.

— Нет, — услышала позади голос Жанин, — моё, винного цвета. Оно чудесно подойдёт для торжества.

— Позавтракай, — усадила меня за стол Бетти, — потом я уложу тебе волосы.

Пока ела, мне пришло в голову, что не имею ни серёжек, ни цепочки какой. Сапожник без сапог, надо хоть что-нибудь сделать для себя, матушки и сестёр. После еды сходила в мастерскую, забрала оттуда картины.

Занесла их домой и расставила в гостиной.

Все собрались глянуть на последнюю.

— Она невероятна, — вздохнула Жанин, смахнув слезу, — будто не из нашего мира.

— Ирэн. Это лучшее, что ты создала, — Бетти замерла, положив руки на плечи матушки.

— Спасибо за похвалу. Но может, кто-нибудь поможет мне собраться? — Улыбнулась я.

Женщины спохватились. Жанин принесла платье, Бетти всё, что нужно для волос.

Не прошло и часа, как я уже крутилась перед зеркалом, любуясь собой.

Платье оттенило необычный цвет моих глаз, сделав их глубже и загадочней.

— Хороша, — довольно кивнула Катрин, — я уже договорилась с извозчиком.

— Который час? — Я кинула взгляд на часы. Начало пятого. А ведь ещё надо расставить картины, чтобы освещение подчеркнуло все их достоинства.

Упаковав свои полотна, надела плащ, новые ботильоны и поспешила к воротам, где ждал экипаж.

Сёстры и матушка проводили меня, помогли донести и погрузить картины.

— Ничего не бойся, — шепнула мне Бетти, обняв на прощанье, — ты настоящий мастер.

Я села в двуколку и обернувшись, ещё долго махала своим родным, которые стояли у ворот, пока экипаж не скрылся из виду. Мы все нервничали. Сегодня решится моя судьба. Либо Грилон примет меня, забыв о сплетнях и лжи, либо… Жди меня, столица! Рискну снова всем.