Глава 4

Следующим днём пришлось встать затемно. Мне понравилась идея пройтись по предместьям и добраться до прииска с Энджи, которая хорошо знакома с этими местами. Хоть я никогда и не занималась разработкой и добычей драгоценных камней или минералов, однако отличить на глаз породу от полезных ископаемых в теории могла. В сфере своих интересов, конечно.

Быстро умылась и оделась. С кухни прихватила пару лепёшек, оставшихся с ужина. Надела пальтишко и через десять минут стояла у ворот, высматривая новую знакомую.

Энджи не заставила себя ждать. Ещё звёзды не попрощались с небосклоном, а её фигурка замаячила впереди на дороге. Я приветливо замахала рукой. Девушка заметила меня и прибавила шаг.

— Здравствуй, Ирэн! — Она подошла ко мне радостная, — не думала, что ты проснёшься в такую рань. Ничего, если перейдем на ты?

— Конечно, с радостью. Да, проснулась, обещала же.

— Мало ли, что кто обещает. Пойдём, покажу тебе интересные для меня места. Хотя о чём я. Ты же и так их наверно знаешь.

— Тут промашка, — рассмеялась в ответ, — у меня после лихорадки память отшибло. Словно только на свет родилась, вообще ничего не помню.

— И ты так просто об этом говоришь? — Ужаснулась Энджи. Мы уже бодро топали по тракту прочь от поместья.

— Особо огорчаться тоже не вижу причин, — пожала плечами, — потеряла старую память, приобрету новую.

— Мне бы твой оптимизм, — улыбнулась травница.

— А как же без него?, — отвечала я. — Жизнь — штука непростая, но, если ты к ней с юмором, то и она к тебе добрее будет.

Быстро дошагали до небольшого пригорка, поднялись. Дальше дорога ныряла вниз, по обочинам блестела росой пожухлая трава полей, что стлались сплошным ковром до горизонта, а справа виднелся лес. Пока ещё мрачный и сонный, он стоял, ощетинившись. Клубы тумана белыми змеями вились между стволов, стлались по земле молочными реками. Дорога, идущая между полей, казалась чёрной лентой, идущей из ниоткуда в никуда.

Звёзды подмигнули земле в последний раз и уснули до вечера. Небо серело, будто краски ночи растворялись и тускнели. На смену темноте пришли ранние сумерки, когда солнце ещё готовится за горизонтом к новому дню, но робкая лазурь, пока ещё блёклая и полупрозрачная, заливает небосвод.

— Нам туда, — указала в сторону леса травница и зашагала к чаще.

Я осторожно шла по полю, стараясь беречь ветхие ботинки, однако земля была слежавшейся и твёрдой. Судя по всему, сейчас ранняя весна. Словно в ответ на мой вопрос, где-то на кустах весело защебетала первая птаха. Осенью птицы так не поют.

— Разве тебе совсем не страшно бродить тут одной? — Догнала я Энджи.

— Места у нас спокойные. Много приисков и все они хорошо охраняются. Стоит только появиться каким-нибудь бродягам, стражи хватают их и отправляют в город, в тюрьму.

— А случайный прохожий? Это же тракт. Мало ли кто тут шастает?

— Нет, — рассмеялась травница, — городские власти организовали дозоры, что объезжают эти места утром и вечером. У нас почти нет преступников, — с гордостью сказала Энджи.

— Похвально, — ответила я, вглядываясь во тьму, что ещё пряталась под кронами старых деревьев, — а звери? — Ткнула пальцем в лес.

— Вглубь не пойдём, а сюда они не выходят. Разве что зайцы да белки.

Мы ступили под кроны, невольно разговаривая тише, будто боясь разбудить невидимых хозяев. Было немного страшновато. Мне, городскому жителю до мозга костей, в таком лесу бывать не приходилось. Наши рощицы не идут ни в какое сравнение с этим суровым великаном. Необъятные стволы, покрытые грубой корой, точно морщинами. Кроны могучих сосен или елей, раскинулись над нами одним сплошным шатром. Влажная, кочковатая почва покрыта толстым слоем прошлогодней травы, в которой путались ноги, будто в тенётах.

Энджи уже вовсю орудовала маленькой лопаткой, похожей на детский совочек.

— Как ты умудряешься что-то разглядеть в темноте?

— Привычка. Я каждую травинку в лесу знаю, что и где растёт. Отыскать коренья не проблема.

— Давай помогу, — предложила девушке.

Травница достала несколько тряпиц и подала мне:

— Вот, заворачивай корешки.

Принявшись за дело, не заметили, как солнечные лучики прокрались сквозь разлапистые ветки и защекотали наши щёки. Лес преобразился, его суровый облик истаял, сменив мрачный сон на приветливое, полное птичьими голосами утро.

— Ты можешь потом прогуляться со мной до отцовского прииска? — Спросила Энджи.

— С радостью. Тут недалеко.

Вот дурында, корила я себя, ведь даже не удосужилась спросить дорогу.

— Ты знаешь, где это?

— Конечно, — девушка встала, убирая с глаз выбившиеся пряди, — если отсюда напрямик взять, аккурат к нему и выйдем, — указала она рукой.

— Нам много собрать надо? — Уточнила у Энджи.

Та усмехнулась:

— Устала? Скоро уже закончу.

— Сил ещё хоть отбавляй. Не терпится посмотреть на то место, ради которого отец отдал свою жизнь.

— Печальная история, — покачала головой травница, — что же ты не продолжишь фамильное дело? Неужели не училась?

— Жанин, моя мачеха, продала всё, что осталось после папы, чтобы прокормиться и оплатить врача, которого вызывали ко мне. Боюсь, продолжать нечем. Осталась только мастерская.

— И то хлеб, — деловито кивнула Энджи, — руки есть, голова есть. Не пропадёшь.

— Да это не я, а ты — оптимистка, — вернула ей реплику улыбнувшись.

— Конечно. Мне тут давеча сказали, что к жизни с юмором надо, — рассмеялась она.

— Продолжить дело отца — моя мечта. Потому и хочу осмотреться на прииске.

— Правильно. Продашь, на вырученные деньги и инструмент, и материалы купишь.

— Не хочу я его продавать, — замахала головой, — надеюсь, самим получится им заняться.

— Прииском⁈ Да ты не просто оптимистка, ты веришь в чудо. При всём уважении, Ирэн, но маловероятно, что вы справитесь. Без мужской помощи. Или у вас есть деньги нанять рабочих?

— Чего нет, того нет, — вздохнула я.

— Тогда не понимаю, как ты собираешься заниматься разработками.

— Сама пока не знаю. Ответить на твой вопрос смогу, когда попаду туда.

Энджи достала из холщовой сумки тряпицу и вытерла им лопатку:

— Здесь всё. Надо зайти чуть поглубже, но сначала перекусим. Не против?

— Только за, я прихватила с собой лепёшки.

— Здорово. У меня есть немного сыра.

Мы вышли на полянку, нашли место посуше и, жмурясь от яркого солнышка, лопали лепёшки с сыром.

— Послушай. Вчера мы с Бетти зашли в ювелирную лавку. Что за клей такой чудесный? Ты про него что-нибудь знаешь? — Решила рискнуть и спросить у девушки, все ж по соседству с ювелирами столько лет работает. А к мастерам постоянно ходить не будешь, они ревниво хранят свои секреты.

— Конефно, — с набитым ртом ответила Энджи, — все знают. Якобы у одного мастера только рецепт был. Врут всё. Он давно умер, все запасы уже кончиться должны. А клей всё продаётся.

— Интересно. Как бы узнать рецепт?

Травница хитро подмигнула:

— А тут я могу помочь.

— Как? — Удивилась я, — ты ж далека от ювелирного дела?

— Ну да. Но ты не поверишь. Мой отец не только травами да снадобьями интересовался. Химия была его слабостью. Папенька нашел и купил рецепт этого клея за большие деньги. Последние, к сожалению, — понурилась она. Но, увы, не успел начать производство.

— А почему ты не займёшься?

— Где же взять столько денег, — она запила еду водой из фляжки и отряхнула платье от крошек, — каждый ингредиент стоит очень дорого. Не осилить. Так и лежит моё наследство и приданое. Так его папа называл, — Энджи загрустила.

— Не печалься, — погладила её по плечу, — у меня к тебе предложение. Как думаешь, возможно ли изменить состав так, чтобы клей не потерял своих свойств?

— Не задумывалась над этим. Вряд ли…

— Давай попробуем. Может, выйдет изготовить клей не хуже?

Травница с явным недоверием взглянула на меня:

— Ты не просто с юмором к жизни относишься. По-моему, сама её понукаешь куда надо, да ещё покрикиваешь, — девушка хохотнула от своих же слов, и добавила:

— Твои задумки невероятны.

— Пф-ф-ф, дорогу осилит идущий. Не получится, мы ничего не теряем, а удастся сделать хороший продукт, прилично заработаем. Доход пополам. Согласна? — Протянула ей руку. — Ты найдешь замену компонентам, а я постараюсь их достать.

— Идёт, нужно попробовать, не зря же я была папина любимая дочь, — пожала Энджи мою ладонь, улыбнувшись, — а твои мечты заразны!

— Это не мечты, а планы. Разница огромная, — подняла я палец.

Перекусив, мы немного побродили по лесу, девушка откопала ещё каких-то корешков.

— Всё, можем идти, — она отёрла руки и бережно уложила коренья в сумке.

Взяв одной ей знакомое направление, травница зашагала вперёд. Скоро показалась опушка, и мы вышли в поле. Днём широкие луга потеряли своё сказочное очарование. Энджи шла чуть впереди по бурой земле, покрытой клочками иссохшей травы.

— Не отставай, — глянула в мою сторону девушка, — сейчас напрямик выйдем. Дорогу только перейдём и, считай, пришли.

Внезапно за спиной послышался топот шагов. Обернувшись, увидели, что нас окружают человек семь грязных мужиков, заросших, в драной одежде. Энджи побледнела, закусив губу. Я схватила её за руку и бросилась бежать:

— Разбойников, говоришь, нет, — пыхтела на ходу.

Молча, точно толпа призраков, банда догоняла нас. Стало жутко. Почему они не кричат, не пугают? Шайка немых, что ли? Будь сейчас ночь, поседела бы от страха.