Глава 5

Кто-то из них схватил большой ком земли и бросил мне в спину. Из лёгких выбило воздух, я кубарем покатилась по полю, утянув с собой и Энджи. Боль в спине не давала вдохнуть. Кое-как поднявшись на ноги, увидела, что нас окружили плотным кольцом. Травница прижалась ко мне, трясясь от страха.

— Гы-ы, — осклабился заросший спутанными волосами, точно леший, мужик, — гляди, Рябой, какие девки.

— Сам ты девка, — огрызнулась я автоматически.

Ко мне шагнул мужлан, огромный, как медведь, с лицом, изрытым оспой:

— Норовистая. Люблю таких, — он схватил меня за щёки своей огромной лапищей. Пнула его в коленку. Помирать, так с музыкой.

Шайка загоготала.

— Вам нужны деньги? — Спросила я Рябого, что явно был их главарём, — так у нас их нет. Корешков хотите пожевать?

— Вас хотим, — раззявил в оскале полную гнилых зубов пасть мужлан.

— Сова, вяжи им руки.

Нас схватили сразу несколько, а разбойник с большими круглыми глазами стал скручивать запястья верёвками.

По щекам Энджи текли слёзы, девушка озиралась по сторонам, с ужасом вглядываясь в страшные рожи бандитов. Наши матёрые уголовники по сравнению с ними — божьи одуванчики.

Нас отволокли к лесу, бросив под дерево. Мужики сгрудились вокруг Рябого.

— Ну что, — послышался чей-то голос, — к себе отведём. Порадуемся.

— А чего ждать, — другой голос, — давай сейчас попробуем девок. А там и к себе можно.

— Дурак, — оборвал Рябой, — заметит дозор, не сносить нам головы. Я останусь здесь, вы идите пока, воды наберите. Жрать охота. Сова, Сивый, ступайте прямо к нашей поляне. Потом уж мы подойдём.

— Ну да, сам сейчас девок и оприходуешь, — прогнусавил кто-то.

Звук удара, и все заткнулись. Мужики разбрелись, а Рябой сел на землю, закусив травинку. Он придвинулся ближе к Энджи, поглаживая её щиколотку:

— Девки-то чистый мёд, сразу видно, не деревенское бабьё.

Руки нам связали спереди, я осторожно шарила у себя в кармане и сумке, надеясь отыскать что-то подходящее. Нащупала ключ от мастерской, сунула его ещё вчера в пальто и забыла. Он был с длинной бородкой, острой на конце. Тихонько зажав его в ладонях, так, чтобы не было видно, стала рвать им гнилые верёвки. Пока Рябой пускал слюни на ножки травницы, разрезала путы. Незаметно освободила руки и зажала ключ в ладони. Бандит не обращал на меня внимания, всё больше распаляясь. Подкралась со спины:

— Эй, ты!

Рябой обернулся, и я сверху ударила в лицо ключом. Он попал точно в глаз, раздался противный звук. Отскочила от бандита, а тот завизжал, катаясь по земле. Не знала, что мужик способен брать столь высокие ноты. Был Рябой, стал Косой.

Подняв с земли обезумевшую от страха Энджи, ударила её по щеке:

— Очнись! Бежим!

Схватила за руки и понеслась что есть мочи. Развяжу её потом. Мы мчались, как перепуганные лани. Деревья неслись мимо нас, вот и поле.

— Ирэн, бери влево, — на ходу крикнула травница, — так ближе к людям.

Кивнула и сменила направление, ринувшись наперерез через луг, мы добежали до тракта, когда услышали погоню сзади.

Бандюги боялись дозорных, бежали молча. Но не отставали.

— Твою маковку, — я, сжав зубы до хруста, прибавила шаг, почти на буксире волоча Энджи, — ну давай же, быстрей.

Та оглянулась и, увидев мужиков, припустила так, что чуть не сбила меня с ног. Отпустила её руки, и мы побежали рядом так быстро, насколько хватало сил. Заветный ключ всё ещё держала зажатым в кулаке.

Бандиты не забыли прежней тактики, в нас полетели комья земли.

— А, з-заразы. Энджи, берегись!

Поздно, — огромный ком с глухим стуком ударил в затылок девушки, вырубив её. Я остановилась, бросать одну не собиралась. Будь что будет.

Обернулась к мужикам, оскалившись:

— Попробуй возьми, — схватила с земли комок, кинула в первого попавшегося. Тот только отмахнулся.

— Добегались, девки, — нас окружили уже пятеро.

— Тебе, — ткнул в меня пальцем Сивый, — Рябой лично глаза выколет, только полюбуешься, как мы с твоей подружкой позабавимся. Все.

Сердце зашлось от страха. Я заслонила собой лежащую в обмороке девушку, понимая, что нам конец.

— А потом, — прогнусавил редкостно прыщавый тип, — будем каждый день с вами развлекаться. Пока не сдохнете от голода.

— Хватит трепаться, тащи их. И так далеко от леса, опасно.

Сивый закинул Энджи на плечо, как мешок. Мне же скрутили руки, на этот раз сзади, подгоняя тычками. Ключ забрали.

Мы подходили к дороге, когда я заметила на тракте всадников.

— Помоги-и-и-ите-е-е-е! — Заорала так, что с веток в лесу спорхнула стая птиц, и получила в нос. Кровь залила губы и подбородок, дышать стало трудно.

Но меня услышали! Лошади пошли в галоп, стремительно приближаясь.

— Бросай их! — Заорал Сивый, скинув Энджи и припустив к лесу.

Всадники разделились. Двое мчались к нам, ещё пятеро наперерез бандитам.

— Кто вы? — Осадив разгорячённого скакуна, на землю спрыгнул высокий брюнет, лет тридцати.

— Живём здесь, — прогнусавила я, хлюпая носом.

— Ох, леди, — заметил всадник кровь на лице, — что они сделали с вами?

— К счастью, не то, что обещали. Развяжите мне руки, пожалуйста.

Мужчина освободил меня и подал белоснежный кружевной платок. Размазывая кровь по лицу, бросилась к подруге:

— Энджи, очнись! — Затрясла её за плечо.

Та вяло шевельнулась и открыла глаза. Увидев мою окровавленную физиономию, девушка отшатнулась. Потом села, озираясь.

— Всё хорошо, — успокоила её.

Она снова повернулась ко мне и разрыдалась:

— Ирэн! Что с тобой сделали⁈ — Она выхватила платок, вытирая кровь дрожащими руками.

Всадник подождал, пока мы придём в себя.

— Леди, — он поднёс большую флягу, — позвольте вам помочь.

Смочив платок, приложила к носу.

— Я — маркиз Роберт Лерой. Что вы здесь делали? Так далеко от города?

— За травами ходили, — ответила ему.

Энджи всё ещё вздрагивала от страха и рыданий.

— Какие сейчас травы? — Удивился маркиз.

— Корешки, — пояснила ему, — И где ваш хвалёный дозор? Бродят бандюки по округе.

— Моя вина, — вдруг склонил голову аристократ, — но мы успели вовремя.

Послышались голоса и к нам подъехали трое всадников, таща на поводу разбойников.

— Где остальные? — Роберт поднялся.

— Отправились за главарём, там ещё двое остались. Эти сказали, — ткнул кнутом в Сивого какой-то юноша.

— Такого давно не случалось в наших местах. Откуда бродяги? — Лерой разглядывал бандитов с видом заправского мясника.

— С прииска, что обрушился пару месяцев назад. Рабочих разогнали, вот они и подались на тракт. Прохожих грабить. Никак не могли их поймать.

Не прошло и двадцати минут, как подоспели остальные всадники, с Рябым и Совой, что бежали за лошадьми, привязанные к сёдлам.

— Что с ними делать? — Всадники спешились, и один из них подошёл к Роберту.

— Отвезем в город, пусть разбираются.

— Погодите, — я подошла к гаду, что разбил мне нос и со всей дури пнула ему в пах, а когда мужика скрючило, заехала коленом в лицо. Да-а-а-а, спальные районы, они такие, научишься драться, даже если ты завзятый пацифист. Отыскала свой ключ у Сивого и забрала.

Всадники уважительно присвистнули.

— Леди, ну вы даёте, — усмехнулся Роберт, — подозреваю, что выколотый глаз, — показал он на Рябого, — тоже ваших рук дело?

— Моих, — шмыгнула я опухшим носом.

— С такой девушкой и на войну идти не страшно, — заметил седовласый мужчина.

— Вы, отведите их в город, к властям, — махнул рукой своим помощникам маркиз.

Затем сел на скакуна, протянув мне руку:

— Леди, позвольте лично доставить вас до дома. Это честь для меня.

Я взгромоздилась на лошадь. Энджи посадил перед собой седовласый, и мы тронулись в путь.

— Кто вы? — наклонился ко мне маркиз.

— Ирэн Колман.

— Дочь Аларика?

— Она самая.

— Теперь понятно, в кого такая боевая, — усмехнулся Роберт.

— Вы о папином прииске?

— Именно. Он сражался за него, точно лев. Жаль, что его не стало. Примите мои соболезнования.

— Спасибо.

— Вы продаёте прииск, я слышал? — маркиз говорил прямо в ухо, обдавая меня жарким дыханием.

— Нет. Сами им займёмся.

Роберт захохотал. Нет, не так. Заржал, как конь, на котором ехал.

— Что вас так рассмешило?

— Простите, леди Ирэн, вы удивительная девушка, но даже вам неподвластна разработка рудника.

— Посмотрим, — надулась я.

— Позвольте заехать в гости, когда начнутся работы.

— Пожалуйста, — пожала я плечами, — будем рады. Тем более, обязаны вам жизнью. Простите, мы вас даже не поблагодарили.

— Не стоит. Это наше упущение, что отребье шаталось возле Грилона.

Распухший нос заложило окончательно. Говорить стало трудно, поэтому ехали молча. Я оглядывалась на бледную Энджи и благодарила небеса за чудесное спасение.