Глава 12

Ева

Неторопливо иду по коридору к аудитории, задумчиво разглядывая тени на кафельном полу.

И вдруг — словно удар в грудь — Паша рядом с Анжелой. Идут близко, почти касаясь плечами… О нет!

Что она с ним делает опять? Помирились? — мысль обожгла, будто капля кипящего масла

Ну, конечно. Чего я, в самом деле, удивляюсь? На что, наивная, я вообще надеялась? В горле встал горький комок, а сердце сжалось от знакомой боли.

Я кивнула ему. Он бросил короткий взгляд, кивнул в ответ — быстро, без паузы, — и тут же отвернулся.

Анжела неожиданно затормозила перед аудиторией, обернулась ко мне:

— На пару слов можно тебя?

— Конечно.

Мы отошли в сторону, к окну. Она смотрела на меня с какой‑то странной улыбкой — будто уже знала, что сейчас скажет, и предвкушала мою реакцию.

— Спасибо тебе, — начала она.

— За что? — удивилась я.

— За то, что мы с Пашей снова вместе.

«Они вместе! Они снова вместе!» — мысль ударила в голову, как молот. Внутри всё сжалось. У меня больше нет сил.

— Я тут ни при чём, — ответила я как можно спокойнее.

— Ну как же? — она чуть наклонила голову, глядя на меня с явным превосходством. — Ему, судя по всему, так не понравился поцелуй с тобой на вечеринке, что он примчался ко мне, чтобы смыть вкус твоих поцелуев поскорее.

Откуда она знает про поцелуй? Её не было на вечеринке. Он рассказал? Стоп… Он поехал с вечеринки к ней. После поцелуя со мной. О господи…

— Рада за вас, — выдавила я из себя.

— Да. Я тоже. Он был такой дикий, так соскучился по мне, что прямо в дверях меня раздел и накинулся с бешеной страстью. Я вот думаю, может, тебе теперь всегда его целовать перед сексом со мной?

— Анжела, хватит. Мир вам да любовь!

— Аминь. Только ты, надеюсь, поняла наконец, что ты ему не нужна. Хватит к нему лезть. Он любит меня!

— Я? Лезть? О чём ты?

— Не строй из себя дурочку. Я прекрасно знаю, что ты в него давно влюблена, а играешь в друзей лишь бы быть ближе к нему. Оставь. Его. В покое. Поняла?

За что мне всё это? Зачем я это слушаю? Внутри — только боль, острая, режущая, как стекло.

Я развернулась и пошла в аудиторию. Хотелось только одного — чтобы поскорее закончились пары, чтобы уехать домой и наконец‑то выплакаться в одиночестве. Ещё больше я мечтаю, чтобы поскорее закончился этот учебный год и начались каникулы. Уеду к бабушке в деревню на всё лето. Не буду видеть его. Не буду общаться. Наконец‑то выдохну.

Ксюша, увидев меня, тут же насторожилась:

— Что случилось? На тебе лица нет.

— Паша… помирился с Анжелой… Ты знала? — голос дрогнул, но я удержалась, не дала слезам пролиться прямо здесь.

— Помирился с Анжелой? — подруга нахмурилась, вглядываясь в моё лицо.

— Да, после поцелуя со мной, ускакал прямиком к ней.

— Ев, что‑то мне не верится в это. Фигня какая‑то. Он же не собирался с ней мириться.

— Соскучился, значит. Она сама мне рассказала. С такой улыбкой, будто этовеличайшая победа.

— И ты поверила?

— Они в институт вместе приехали. Я видела, как они шли вдвоём к аудитории.

— Вот блин.

— Не то слово…

— Ничего не пойму… Зачем он тогда тебя искал, когда ты уехала с Димой?

Я замерла.

— Он меня искал?

— Да. И когда я сказала, что вы уехали, он тут же уехал сам. Я подумала — к тебе.

В груди что‑то дрогнуло. Надежда, глупая, нелепая, тут же всколыхнулась, но я тут же задавила её.

— Ошиблась. Не ко мне.

Ксюша посмотрела на меня с сочувствием, но ничего не сказала. А я уставилась в окно, пытаясь собраться с мыслями. Зачем он меня искал? Что хотел сказать?

Но тут же одёрнула себя. Какая разница? Даже если и хотел что‑то сказать — это ничего не меняет. Он с ней. Они вместе. А я… Я просто та, кого он поцеловал ради игры, а потом побежал смывать этот поцелуй.

Звонок на пару прервал мои мысли. Надо просто пережить этот день.

Я глубоко вздохнула, открыла тетрадь и попыталась сосредоточиться на словах преподавателя. Но перед глазами всё равно стоял он — Паша, идущий рядом с Анжелой.

— Че опять грустим? — после лекции меня догнал Дима и обнял за плечи на ходу.

— Да так…

— Рассказывай давай. Не тяни кошачий хвост.

— Паша помирился с Анжелой.

Лицо Димы вдруг стало серьёзным. Он даже шаг замедлил, брови сошлись к переносице.

— С чего взяла?

— Она сказала. И приехали они вместе. Видела их у аудитории.

— Неожиданно… — на скулах Димы заиграли желваки. Он выглядел злым — по‑настоящему злым, и это почему‑то грело душу. Значит, не одной мне это всё режет глаза.

Мы зашли в столовую. Дима по‑прежнему держал руку на моём плече — твёрдую, тёплую, будто пытался защитить. Я не отстранилась. Мне было нужно это ощущение — что я не одна в этом дурдоме.

Неожиданно Паша с Анжелой проходят мимо нас. Анжела хохочет, как будто выиграла джекпот. Паша чуть задевает плечом Диму.

— Эй, потише! — рявкает он.

Паша останавливается как вкопанный. Анжела прилипает к нему, цепляется за локоть, глаза — два прожектора, светят высокомерно.

Губы Димы растягиваются в кривой усмешке:

— А, голубки, это вы. С перемирием вас!

К нам подтягиваются Саша и Ксюша. Воздух будто наэлектризовался — ещё чуть‑чуть, и затрещит от напряжения.

Паша смотрит на Диму со злостью — такой, что аж зубы скрипят. Дима отвечает тем же — взгляд тяжёлый, не отступает ни на шаг.

Что происходит?! Почему они друг на друга как псы цепные?

— За вас тоже можно порадоваться? — Паша кивает на Диму, потом на меня. Голос — лёд с осколками стекла.

Дима не спешит убирать руку с моего плеча. Наоборот — сжимает чуть сильнее.

Саша чешет затылок:

— Вы о чём?

— Да вот, — Паша усмехается, но в глазах — ни грамма юмора. — Они же вроде теперь как пара у нас.

— Правда?! Евочка, я так рада! — Анжела хлопает в ладоши, но в голосе — яд, а в глазах — вызов.

Что, мать его, происходит?! Хочется закричать: Это же Дима, наш друг, человек, который не бросает меня в очередной адский день!

— Ничего такого нет, — спокойно, но твёрдо говорит Дима. — Мы с Евой просто друзья. Только вот не пойму, с хера ли тебя это так раздражает?

— Да мне вообще похеру, — бросает Паша, но взгляд — как буравчик, впивается в Диму.

— Вот и следи лучше за своей новой‑старой девушкой, — Дима кивает на Анжелу. — А то вдруг опять начнёте изменять тебе со своим телефоном.

— Что происходит?! — снова спрашивает Саша, разводя руками.

Я бы сама хотела знать…

Внутри — калейдоскоп чувств: злость, растерянность, боль, стыд, и где‑то на краю — странное, неуместное тепло от того, что Дима стоит рядом, не отступает, не даёт меня в обиду.

Анжела фыркает, тянет Пашу за руку:

— Пошли.

Они уходят и садятся за наш общий столик. Но напряжение остаётся — висит в воздухе, как грозовая туча.

Ксюша смотрит на меня, потом на Диму:

— Вы чего творите?

Дима наконец опускает руку, но не отходит.

— Да пошёл он. Заебал уже своей тупостью.

— Я нихера не понял. Ну, ладно. Потом обсудим, — вздыхает Саша.

Мы пошли взять себе еду. Я механически положила в тарелку салат, но есть не хотелось. В желудке будто ком застрял — тяжёлый, колючий. Взяла только сок — хоть что‑то должно было уместиться.

Оглядываюсь. Паша сидит молча, уставившись в одну точку. Анжела не сводит с нас глаз — её взгляд буквально прожигает дыру во мне. Она то и дело наклоняется к Паше, шепчет что‑то, бурно жестикулируя. Он лишь кивает, не глядя на неё, будто её слова долетают до него сквозь толщу воды — размытые, лишённые смысла.

Ксюша толкает меня локтем:

— Ты как?

Я пожимаю плечами, пытаюсь выдавить улыбку:

— Нормально. Просто… всё это как‑то слишком.

— Понимаю, — она вздыхает.

Внутри всё скребёт — как когти по рёбрам. Почему Паша так отреагировал? И почему между ним и Димой вспыхнула такая явная враждебность?

Вопросы роятся в голове, но ответов нет.

А за нашим столиком Анжела уже вовсю размахивает руками, что‑то доказывая Паше. Он наконец поднимает глаза, бросает короткий взгляд в нашу сторону — и в этом взгляде столько злости, что мне становится не по себе. Что он думает? Что мы с Димой…?

Нет. Это не так. Но как доказать это ему? А главное — зачем? Какая ему разница?