Глава 14

Ева

— Мне нужна ты!

— В каком…

Я не успела договорить. Паша притянул моё лицо руками к себе и жадно впился в губы.

На секунду я зависла. Что происходит? Мысли разлетелись вдребезги. Мир вокруг растворился.

Его язык ворвался в мой рот — дерзко, властно, без лишних прелюдий. Я застонала, впиваясь пальцами в его голову.

Он слегка прикусил мою нижнюю губу — не больно, но ощутимо, — и я вздрогнула от острого всплеска возбуждения. Отвечая на укус, слегка втянула его губу в свой рот, провела по ней языком. Паша глухо рыкнул, сжал мои щёки ладонями, углубил поцелуй ещё сильнее.

Наши дыхания смешались, стали одним целым. Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим — быстро, бешено, неистово. Его пальцы скользнули в мои волосы, слегка оттянули голову назад, открывая больше доступа к шее. Губы переместились к мочке уха, к чувствительной точке под челюстью — он лизнул, прикусил, тут же зализал укус. Я выгнулась навстречу, тихо всхлипнув.

— Ева… — выдохнул он.

— Стой! Паша…

Паша отстранился на миллиметр, резко втянул воздух сквозь зубы — его глаза горели тёмным огнём, зрачки расширились так, что почти поглотили радужку.

— Что ты делаешь? — выдохнула я, едва касаясь кончиками пальцев его груди, чувствуя, как под кожей пульсирует жар.— А ты? — ответил он низким голосом с хрипотцой, его пальцы сжались на моей талии.

И мы одновременно снова потянулись друг к другу — губы встретились в новом, ещё более отчаянном поцелуе. Я растворилась в нём, забыв обо всём на свете.

— Иди сюда, — рывком потянул он меня на себя и усадил к себе на колени.

— Ева… — его голос дрогнул, руки скользнули по моей спине, пальцы нащупали край куртки. Одним движением он стянул её с моих плеч, отбросил куда‑то назад.

Его ладони тут же вернулись — теперь они жадно скользили по моей талии, поднимались выше, задирая толстовку. Я ощутила прохладу воздуха на оголённой коже, а следом — жар его ладоней, которые накрыли мою грудь поверх лифчика.

— Паша… — простонала я, выгибаясь навстречу его прикосновениям.

Он не ответил — только глухо зарычал, наклонился и через тонкую ткань прикусил мой сосок. Резкая волна удовольствия пронзила всё тело — я вскрикнула, вцепилась пальцами в его плечи.

— О, боже, Паша! — выдохнула я, задыхаясь от нахлынувших ощущений.

Его губы продолжали терзать мою грудь — то нежно облизывали, то слегка прикусывали, то снова ласкали. Я теряла голову, забывала, где мы, кто мы… Всё, что имело значение — это его руки, его губы, его дыхание на моей коже.

Я запустила пальцы в его волосы, притянула ближе, будто боялась, что он остановится.

Паша только усилил напор — его руки опустились ниже, сжали мои бёдра, прижали к себе ещё теснее. Он слегка качнул бёдрами, и я отчётливо ощутила его возбуждение — твёрдый бугор в джинсах упирался в меня. Всё внутри сжалось от острого, почти болезненного желания, кожа пылала, каждое прикосновение отзывалось вспышками по всему телу.

— Что происходит?.. — прошептала я, едва осознавая собственные слова. Голос дрожал, мысли путались. — Мне не снится это?

Он ответил не сразу — сначала провёл языком по моей шее, оставляя влажный след, от которого кожу обожгло, а по спине пробежали мурашки. Затем тихо, почти шёпотом, обжигая дыханием:

— Это реальность, Ева.

Каждое слово отдавалось в теле разрядами тока. Я задыхалась от нахлынувших ощущений.

В этот момент в окно машины резко постучали. Звук разорвал наше пространство, как нож — резко, беспощадно.

— Саня! Твою мать, какого хера?! — выругался Паша, резко отстраняясь. Его лицо исказилось от злости и досады, но руки всё ещё держали меня, не желая отпускать. Он опустил окно, не выпуская меня из своих рук.

— Вы чё тут творите? — спросил Саня, глядя то на меня, то на Пашу. В его взгляде читалось не только удивление, но и лёгкая насмешка — будто он поймал нас на чём‑то постыдном, но ожидаемом.

Паша сжал челюсти, бросил короткий взгляд на меня — в его глазах бушевала настоящая буря. Я видела, как он разрывается между желанием продолжить, забыть обо всём, и необходимостью вернуться в реальность.

— Ничего, — наконец ответил он, стараясь выровнять дыхание. — Просто разговаривали.

Саня хмыкнул, скрестил руки на груди:

— Классные у вас разговоры.

— Сань, что хотел? — голос Паши звучал глухо, напряжённо.

— Вообще приехал поговорить. Но неожиданно охерел от вашей скромной беседы.

— Ладно, мне пора.

Я начала сползать с колен Паши, чувствуя, как жар стыда заливает лицо. Как же это унизительно — быть пойманной, да ещё и посреди улицы, днём. А если бы на месте Саши были мои родители? Или его? Мы совсем с ума сошли…

Но Паша не отпускал — его пальцы сжали мои бёдра сильнее, будто пытались удержать:

— Стой. Мы не договорили.

— Паш, потом… — прошептала я, избегая его взгляда.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось одновременно и убежать, и остаться. Внутри всё клокотало — смесь возбуждения, стыда и растерянности.

Я всё‑таки перелезла на пассажирское сиденье, поправила одежду, пытаясь привести себя в порядок. Руки дрожали, дыхание сбивалось.

— Я позже зайду, — сказал мне Паша. Его голос звучал твёрдо, а в глазах читалось желание продолжить начатое.

Я вышла из машины, ноги подкашивались от возбуждения и напряжения. Каждый шаг отдавался пульсацией внизу живота. Что это было? Что это всё значит?

Щёки горели, я почти влетела в дом. Родителей ещё не было — это было как благословение. Бросив сумку, я рванула в душ, срывая с себя одежду. Тело горело от прикосновений Паши, от его губ, его рук. Вода хлынула на кожу, но даже она не могла остудить этот пожар.

Закрыв глаза, я снова почувствовала его — его дыхание на своей шее, его ладони на бёдрах, его губы на моих губах. Сердце билось так, что казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди.

Я стояла под струями воды, а перед глазами — его лицо, глаза, полные страсти и желания. Где‑то на краю сознания шелестел вопрос: «Что будет дальше?»

После душа, надела домашнюю одежду и уже собиралась выйти из ванной, когда услышала его голос:

— Ев, ты где? Я пришёл.

Сердце пропустило удар. Вдох‑выдох. Я распахнула дверь.

Паша стоял в комнате. От одного взгляда на него внутри всё переворачивалось и подкашивались колени.

— Иди ко мне, — тихо, но твёрдо произнёс он, делая шаг навстречу.

Я замерла. Внутри бушевала борьба: с одной стороны — безумное, почти болезненное желание броситься к нему, ощутить его руки, его губы, снова утонуть в этом волшебном безумии. С другой — холодный, режущий разум, который кричал: «Остановись! Ты ничего не знаешь. Ты не понимаешь, что происходит».

— Постой, — я подняла руку, словно пытаясь создать между нами невидимую преграду. — Что хотел Саша?

— Поговорить, — коротко бросил Паша, не сводя с меня взгляда.

— О чём?

— Это сейчас так важно? — его голос стал резче.

Он резко выдохнул, подошёл к кровати и рухнул на неё, закрыл глаза, провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть усталость или раздражение. На секунду мне даже показалось, что он… растерян.

— О произошедшем сегодня в столовой, — наконец произнёс он.

— Я бы тоже хотела узнать, что это было сегодня. Откуда и по какой причине у вас с Димой возник конфликт? Что случилось?

— Ев, ты сейчас занимаешься хернёй. Это всё не важно в данную минуту, — он резко открыл глаза и посмотрел на меня. Лучше иди ко мне…

— А что, важно? Ты хотел быстро перепихнуться в машине и свалить — не получилось. Пришёл сюда закончить начатое, а тут я со своими вопросами? Или как?

— Что ты несёшь? — он вскочил с кровати.

— Что у вас с Анжелой? Вы же помирились? Тогда зачем всё это?

Он замер.

— Мы не мирились и не помиримся, — отрезал он, глядя мне прямо в глаза.

— Но ты после поцелуя со мной поехал за сексом к ней!

— А ты после поцелуя со мной укатила с Димоном! Неизвестно чем заниматься, — его голос звучал холодно. Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как воздух между нами накаляется до предела.

— Я же сказала — ничего не было! Мы просто пили кофе.

Он молчал. В его глазах — вихрь эмоций. А потом…

— Ты когда целовала меня, думала о нём? Да? Признайся! Отсюда ведь вся страсть? Тебе ведь не впервой быть с одним, а думать о другом? — его слова били, как пощёчины.

— Пошёл вон, — прошептала я, но голос сорвался на крик. — Уходи!

— Что?! — он замер, глаза расширились от удивления.

— Я говорю — уходи! Ты ведёшь себя как мерзкий козёл, который дальше своего носа не видит ничего!

— Хорошо, уйду. Без проблем. Потому что ты ведёшь себя как истеричка! — его голос дрожал от злости. Он шагнул к двери, обернулся. — Не забудь позвонить Диме, пригласить на кофе.

— А ты езжай к своей Анжеле и снова как следует оттрахай её! — я сама испугалась своей злости, но остановиться уже не могла. Слова вырывались сами, обжигали губы.

— Не сомневайся. Так и сделаю, — он шагнул за порог, обернулся. На мгновенье мне показалось, что в его глазах мелькнула боль.

— Удачи! — сказал он мне и хлопнул дверью.

— Удачи! — выкрикнула я ему вслед.

Я осталась одна.

Медленно опустилась на пол, прижалась спиной к стене. Слёзы хлынули потоком, я закрыла лицо руками, но они всё равно прорывались сквозь пальцы, катились по ладоням, падали на колени.

Как я устала…

Он никогда меня не полюбит. Я дура, наивная и конченая дура!

Внутри всё горело — от обиды, от боли, от этого нелепого, безумного желания, которое не отпускало ни на секунду. Я представляла его лицо, его руки, его губы — и тут же видела Анжелу и Пашу вместе, их смеющиеся лица. Он снова поехал к ней.

«Почему? Почему всё так сложно? Почему нельзя просто быть рядом, просто любить, просто быть счастливой?» — мысли крутились в голове, но ответов не было.

Я сидела на полу, обхватив колени, и плакала — громко, отчаянно, без стеснения. Потому что больше не было сил держать всё в себе. Эта любовь меня измотала, вытрясла из меня всю душу. Моё бедное сердце все эти годы постоянно разбивалось — с каждой новой его девушкой, с каждым разом, когда я видела его с одной из них. Это было невыносимо. Но сейчас больнее всего. Такой боли я ещё не испытывала.

Я была на секунду от того, чтобы заняться сексом — в машине, среди белого дня — с человеком, которому я не нужна. Который даже поговорить со мной не может по‑человечески. Который после поцелуя со мной поехал к бывшей, переспал с ней и помирился.

На что я вообще рассчитывала?