Глава 5

Али уже вытаскивал из кобуры ПБ. Морозов снял с предохранителя АПБ. Я аккуратно положил пулемет на скалу и достал свой пистолет. Остальные бойцы группы готовили автоматы с приборами бесшумной стрельбы к бою. Мы все вжались в скалы, стараясь исчезнуть из поле зрения противника.

Духи подходили всё ближе. Они слушали бой внизу, всё их внимание было обращено туда, и они явно не ожидали встретить кого-то здесь, на этой чёртовой полке.

Когда между нами осталось метров десять, Морозов коротко махнул рукой.

АПБ тихо хлопнул почти неслышно. Сразу следом дважды кашлянул ПБ Али. Я тоже выстрелил.

На узком уступе скалы всё закончилось за секунды. Два шедших впереди духа рухнули назад и сорвались со скалы вниз. Третий осел на колени, выронив автомат. Четвертый был только ранен, он попытался развернуться, но Морозов уже оказался рядом и просто столкнул его с уступа. Последнего Али добил почти в упор.

И снова стало тихо. Только где-то далеко внизу продолжали тяжело трещать пулемёты. Морозов сразу присел возле края уступа и несколько секунд слушал. Ни криков. Ни стрельбы рядом. Только далёкий бой внизу.

— Уходим, — тихо сказал он. — Быстро.

Трупы обыскивать не стали. Некогда. Только Али сорвал с одного духа китайскую рацию и сунул себе за пазуху. Мы снова двинулись вверх по полке. Теперь уже быстрее. После стрельбы оставаться на месте было нельзя. Если эти не выйдут на связь, духи быстро поймут, что на склоне кто-то есть.

Полка постепенно поднималась всё выше. Местами она расширялась, потом снова превращалась в узкий каменный карниз. Под ногами сыпалась мелкая щебёнка. Приходилось постоянно смотреть, куда ставишь ногу, чтобы не улететь вниз.

Ниже бой становился всё тяжелее. Мы уже прошли мимо кишлака, и теперь хорошо слышали даже команды на дари, Ущелье как паутина пересекали нити светящихся трассеров. Зеленые, красные, оранжевые. Били гранатометы, тяжело и размеренно работал крупнокалиберный пулемёт.

Мы как раз проходили очередной изгиб скалы, когда Морозов резко поднял кулак. Все сразу прижались к камню.

Ниже, прямо под полкой, среди камней держала оборону наша группа. Человек восемь или девять. Разведчики засели за валунами и отстреливались вниз. Один работал из ПКМ короткими очередями, несколько человек били гранатами из подствольников. За большим валуном сидел радист и что-то говорил в рацию, рядом с ним лежал раненый. Белые, окровавленные бинты было хорошо видно с высоты.

Духи давили их снизу и с другого склона. По камням вокруг разведчиков постоянно били пули. Я даже узнал одного из бойцов. Кажется, из третьей роты. Лица видно не было, но голос знакомый. Он что-то орал пулемётчику, перекрывая стрельбу.

До них было метров тридцать по вертикали. Если крикнуть — услышат. Но Морозов даже не посмотрел в их сторону. Только сделал жест рукой: не высовываться.

Все понимали почему. Если сейчас начнём перекрикиваться или откроем огонь, нас сразу засекут. Тогда вместо удара во фланг сами встрянем в бой прямо на отрытой скале. И всё. Конец обходу, да и нам тоже. Одного выстрела из РПГ хватит, чтобы нас скинуть вниз. Укрыться тут толком негде.

Мы лежали молча, пока внизу трещали автоматы. В какой-то момент один из разведчиков высунулся слишком далеко, и пуля сразу ударила в камень возле головы. Его дёрнули обратно за разгрузку. ПКМ тут же ответил длинной очередью.

— Держатся, — тихо прошептал Муса — Но зажали их основательно. Не отойти.

Морозов ничего не ответил. Только подождал, пока духи снова перенесут огонь вниз, и махнул рукой вперёд. Мы продолжили подъём. Теперь шли ещё осторожнее. Несколько раз приходилось буквально ползти по камням. Воздух стал холоднее. Ветер на высоте пробирал даже через разгрузку и мокрую от пота форму. Потом склон наконец начал выполаживаться.

Морозов первым выбрался наверх и сразу лёг, осматриваясь. Мы один за другим поднялись следом. Это был гребень хребта. Сверху открывался вид на всё ущелье. И только теперь стало понятно, насколько там внизу всё плохо.

Бой шёл почти по всей долине. Между камней мелькали группы духов, кто-то поднимался по склонам, кто-то перебегал между дувалами возле кишлака. Наши группы отходили вверх, постоянно отстреливаясь.

Но главное было не это. Главное — нас здесь никто не ждал. С этой стороны хребет был даже при внимательном осмотре почти непроходимым. Можно подняться, но не под огнем и не быстро. Все внимание духов было обращено вниз, к ущелью и тропам отхода. Мы оказались у них в тылу.

Морозов несколько секунд молча смотрел вниз. Потом медленно опустил бинокль. Сверху стало видно гораздо больше, чем снизу из ущелья. Между камней и на склонах держались сразу несколько наших групп. Одну мы недавно видели прямо под собой, но дальше по ущелью трещали ещё пулемёты, мелькали вспышки автоматных очередей, перебегали фигуры в нашей форме. Групп прикрытия было не меньше пяти. Они держали оборону отдельными очагами, цепляясь за каждый камень и каждую складку склона. А духи постепенно сжимали кольцо.

Пять групп… Это чертовски мало. В каждой по двенадцать-четырнадцать человек всего, и того около семидесяти бойцов, ну и нас шестеро. А противника внизу в несколько раз больше, у них есть тяжёлое оружие.

Нас пока не заметили, ни свои, ни духи. Наверх никто не смотрел. Скорее всего не думали, что кто-то может их обойти и атаковать с тыла. Как бы там не было, но такая беспечность противника была нам на руку.

Морозов быстро оглянулся на нас.

— ПБСы снять. Всем работать плотно. Залп гранатами из подствольников, потом открываем огонь. Пусть думают, что им в тыл целый отряд зашёл. Занимайте позиции. Серёгин, сотку не жалеючи вниз засади сразу. Пусть видят, что мы патроны не экономим.

— Есть засадить сотку, товарищ старший лейтенант — Усмехнулся я.

Сотку так сотку. Это всего одна лента. Ствол выдержит, из него можно и двести отстрелять без замены одной очередью. Но я так конечно делать не буду. Запасного ствола у меня с собой нет, остался у Шаповалова. Первый короб отстреляю, как и приказал старлей, но не непрерывно. Буду бить короткими, прицельными очередями, зато часто. Да и смену позиций никто не отменял. Пока буду перемещаться, ствол хоть немного, но остынет.

Группа расползалась по камням, выбирая себе основные и запасные стрелковые точки. Я подтянул к себе ПКМ, поставил на сошки и быстро развернул его вдоль гребня. Рядом Рома вытаскивал гранаты к подствольнику. Али передёрнул затвор автомата. Муса лёг чуть в стороне, устроив снайперскую винтовку между камней.

Внизу снова ударил РПГ. Возле одной из наших групп взметнулась пыль и камни. Откуда-то левее тяжело и длинно заработал ещё один пулемет. Ему сразу ответили десятки стволов. Морозов дождался, пока духи снова полезут вперёд, и резко махнул рукой:

— Огонь!

Почти одновременно хлопнули четыре подствольника, окутав стрелков облачками серого дыма от вышибных зарядов, потом сразу заговорили автоматы. Мой ПКМ ударил так, что эхо сразу покатилось по всему ущелью.

Я провёл длинной очередью прямо по группе духов укрывшихся между камней. Они сидели на корточках к нам спиной, время от времени высовываясь и стреляя по позициям группы прикрытия.

Несколько человек сразу рухнули. Остальные инстинктивно присели, не понимая, откуда по ним работают. И им тут же прилетело снова, тоже основательно. Кто-то из наших всадил ВОГ прямо в скопление духов возле большого валуна. Граната рванула среди растерявшихся бойцов противника.

Муса работал спокойно, как на стрельбище. Один выстрел — один дух падал или исчезал за камнями. Он бил по тем, кто пытался организовать остальных, гранатомётчикам и расчетам пулеметов.

Духи заметались. Кто-то продолжал стрелять по обороняющимся среди камней группам прикрытия, даже не поняв, что огонь уже идёт с тыла. Кто-то начал разворачиваться назад. Несколько человек вообще побежали к кишлаку.

Я выпускал очередь за очередью. С такой высоты позиции духов и спины отступающих у меня были как на ладони. Пули выбивали пыль и каменную крошку прямо среди бегущих.

— Дави их! — азартно крикнул Али, меняя уже третий магазин.

Морозов работал спокойно, короткими очередями. Смещался вдоль гребня, бил и снова менял позицию.

Главное уже произошло. Духи решили, что им в тыл зашла крупная группа спецназа. Их огонь по нашим сразу просел. По всему ущелью началась путаница. Несколько групп моджахедов начали откатываться вниз, к дувалам. Другие залегли, пытаясь понять, сколько нас наверху.

Это почувствовали и наши. Сразу несколько групп прикрытия начали отходить перебежками выше по ущелью. Грамотно отходили, прикрывая друг друга. Одна группа уходит, вторая давит противника огнём, давая соседям уйти и закрепиться на новой позиции. Мы тоже как могли прикрывали парней. Мой ПКМ бил почти без остановки, я только и успевал ленты менять.

Но и духи оказались не пальцем деланные. Они быстро начали приходить в себя. Не все, но некоторые сообразили, откуда по ним ведется огонь. По гребню защёлкали пули. Каменная крошка брызнула мне в лицо. Прямо из кишлака, из одного из дувалов тяжело ударил китайский ДШК. По нам… Над головой будто рвали воздух огромной пилой.

— Сменить позиции! Не кучковаться! — рявкнул Морозов.

Мы расползлись шире по гребню, продолжая бить вниз. Сыгравшие нам на руку внезапность нападения и скрытность закончилась. Теперь это уже был обычный бой. Только духи внезапно получили огонь себе в спину и пока ещё не понимали, сколько нас здесь на самом деле.

И тут по ущелью ударила артиллерия. Сначала где-то далеко глухо бухнуло. Потом ещё раз. А через несколько секунд первые разрывы легли прямо по кишлаку. Наумов обещание сдержал.

Снаряды пришли точно. Один дувал буквально разметало в труху от прямого попадания. Следующий разрыв лёг между домами, выбросив вверх землю, камни и куски дерева. Над кишлаком сразу поднялось густое облако пыли и дыма.

А потом артиллерия начала работать серией. Разрывы пошли один за другим. Земля внизу будто заходила ходуном. Между дувалами вырастали пыльные столбы взрывов. Где-то рванул боекомплект, и над кишлаком поднялся чёрный дым.

И духи побежали. Не отходить начали. Именно побежали. Это было видно сразу. Только что они ещё стреляли, перебегали между камнями, лезли вверх по склонам. А теперь всё рассыпалось. Кто-то рванул обратно в сторону от превратившегося в ад кишлака, кто-то вниз по распадкам, кто-то просто бросился куда глаза глядят. Несколько человек пытались что-то кричать и махать руками, но их уже никто не слушал.

Их полевых командиров мы взяли ещё в кишлаке. Организовывать этот сброд теперь было некому. Артиллерия только добила остатки порядка.

— Всё. Поплыли, — спокойно сказал Морозов, не отрываясь от бинокля.

Я снова ударил из ПКМ вниз по склону. С такой высоты всё было видно отлично. Духи уходили. Некоторые тащили раненых. Другие бросали оружие и карабкались между камней налегке. Несколько человек вообще побежали прямо через открытый склон. Вот их-то я и выбрал своей целью.

Муса спокойно снимал тех, кто пытался остановиться и собрать остальных. После его выстрелов очередной дух валился на камни, и вся куча бородатых бойцов, откликнувшихся ранее на призыв, снова срывалась на бег.

Артиллерия продолжала накрывать кишлак. Один снаряд ударил прямо возле большого дувала, откуда раньше бил ДШК. После взрыва пулемёт замолчал окончательно.

Внизу наши группы прикрытия это тоже почувствовали. Сразу несколько разведчиков начали отходить вверх перебежками уже почти в полный рост. ПКМ из-за валунов работал длинными очередями, прикрывая отход. Где-то справа, за пределами моей видимости в их сторону ударил РПГ. Не точно, просто в белый свет как в копеечку. Наши вырывались.

По нам ещё стреляли. Но уже нервно и беспорядочно. Несколько очередей защёлкали по гребню, пули выбили каменную крошку рядом со мной. И всё. Никакого прицельного огня, никакой попытки снова нас прижать. Духам стало не до этого. После нашей атаки с тыла и удара орудий весь их напор исчез за несколько минут.

— Не даём им останавливаться, — бросил Морозов. — Работаем дальше.

Мы продолжали бить вниз по бегущим фигурам, пока группы прикрытия одна за другой выходили из-под удара.

Минут через десять всё было кончено. Стрельба в ущелье ещё вспыхивала отдельными очередями, но это уже были остатки. Основная масса духов ушла. Артиллерия ещё несколько раз ударила по кишлаку и затихла. Над долиной повис тяжёлый запах пыли, сгоревшей взрывчатки, пороха и дыма.

— Всё. Сворачиваемся, — сказал Морозов, поднимаясь из-за камня.

Я откинул крышку последнего оставшегося у меня короба, В ленте оставалось совсем немного. Ствол ПКМ был раскалён так, что над ним дрожал воздух. Я даже с расстояния чувствовал жар металла.

Ниже одна за другой начали собираться наши группы. Разведчики выходили из-за камней, перекликались, проверяли своих. Кто-то тащил раненых. Двое волокли убитого, завёрнутого в плащ-палатку.

Мы начали спускаться с гребня. Теперь уже быстро, не скрываясь. Иногда под ногами срывались камни и с грохотом летели вниз, но всем было уже плевать.

Когда добрались до своих, я наконец увидел, кто всем этим командовал. Возле большого валуна стоял сам майор. Командир отряда. Грязный, небритый, с автоматом на груди и пыльной разгрузкой поверх выгоревшей горки. Рядом радист с рацией на коленях пытался поймать связь.

Вот почему группы прикрытия так долго держались и не отходили. Майор лично руководил боем. Он посмотрел на нас, потом перевёл взгляд на Морозова.

— Красиво зашли, старлей. Очень вовремя.

Морозов только пожал плечами.

— Повезло.

— Не повезло, а нормально сработали.

Майор снял флягу, сделал глоток и протянул Морозову. Потом посмотрел на меня и на раскалённый ПКМ.

— А этот вообще половину ущелья прижал.

Я только усмехнулся и сел на камень. Ноги после всего этого вдруг стали ватными.

Постепенно начали подтягиваться остальные группы. Люди выходили из распадков по двое, по трое. Усталые, грязные, злые. Почти у всех пустые или полупустые магазины. У многих закопчённые лица от разрывов и пыли.

— Наумов до техники дошёл, — сказал майор. — Почти всех довёл.

— Почти? — Переспросил с тревогой в голосе Морозов.

Майор зло сплюнул в сторону.

— Сынок командира ушёл. На спуске. С обрыва прыгнул.

Несколько человек рядом сразу усмехнулись.

— Живой? — спросил Морозов.

— Хрен его знает. Ему в спину стреляли, но там темно уже было под склоном. Проверять не стали. Если бы погнались, остальные пленные могли разбежаться.

Морозов кивнул.

— И чёрт с ним. Не велика птица. Нам и этих хватит.

Майор снова посмотрел на Морозова. Несколько секунд молчал, будто что-то прикидывая. Потом спокойно сказал:

— За такую работу тебя на Героя надо представлять, старлей.

Кто-то рядом тихо присвистнул. Морозов сразу поморщился.

— Да бросьте, товарищ майор.

— Не брошу.

Майор ткнул пальцем в сторону ущелья.

— Больше десятка полевых командиров. Наумов сказал, что эта твоя была идея так в наглую их захватить. За одного то уже орден положен, а тут пятнадцать. И если бы вы духам в тыл не влезли, мы бы сейчас отсюда половину людей не вывели. Это факт. Опять же, ты по своей инициативе к ним в тыл поперся, хотя мог уйти… Так что к Герою, однозначно!

Потом он обвёл взглядом всю нашу группу.

— А вас всех к орденам. Заслужили.

Несколько секунд стояла тишина. Никто особо не радовался. Слышали мы уже про ордена неоднократно, за ту же Кареру, за уничтожение караванов. Слышали, но пока ни одного не так и не увидели. К тому же мы слишком вымотались, а вокруг лежало слишком много убитых и раненых, чтобы сейчас думать про награды. А потом кто-то достал флягу. Кто-то нервно закурил. И только теперь стало приходить понимание, что мы всё-таки выбрались.