Глава 35

— Даш! Осторожнее! — слышу окрик за спиной, но поздно: под ногами уже валяется разбитая колба с реактивом. — Я же говорила, чтобы поставила ее на стол! Теперь придется все заново! Что с тобой, не выспалась?

— Да… наверное… извини.

У меня и правда все из рук валится после разговора с Марикой. Ругаю себя за то, что вообще ее выслушала, пусть с Васнецовой сами разбираются со своими грехами. И главное — почему я должна наслово ей верить, что это Свят разрушил Ольгин брак? Потому что она, видите ли, знает его лучше, чем я? Так она знает того мстительного Свята, с которым она встречалась в лицее. Четыре года прошло! Мы все выросли и изменились.

– Даш? Поможешь мне с записью результатов?

Я киваю, и монотонная работа помогает прийти в себя. Я уже не хочу спрашивать Свята про Васнецову, и сама буду глупо выглядеть, и его обижу подозрениями. И зачем согласилась помочь Марике?! Может, как-то в шутку обернуть? Но как? Васнецовой точно не до смеха. Шацкую тоже потряхивает.

Я не держу на них зла, честно. Тогда мне было безумно больно, но не будь этой истории, я бы не поняла, что Игорь на самом деле больше заботился о том, как выглядит в глазах друзей, чем о том, какая я есть на самом деле. Свят бы не проявил себя настоящим, и я не изменила бы о нем мнение. Ну а девчонки… им жить с тем, что они сделали.

Брин приезжает за мной ровно через десять минут после окончания моего рабочего дня. Честно говоря, есть малодушное желание перенести этот разговор на потом, но Марика так боится мести, что лучше сразу расставить все точки. На самом деле, меня куда больше волнует любопытство Аллы Марытновой, наверняка она все рассказала брату. Но почему Егор тогда мне ничего не сказал?

— Привет! — Свят придирчиво всматривается в мое лицо, и я невольно отвожу взгляд. — Что-то случилось? Выглядишь встревоженной.

— Поехали, — вздыхаю я. — По дороге поговорим.

Он молча кивает, а когда машина уже отъезжает от парковки, в салоне раздается громкий звонок. Свят хмурится, но все-таки принимает вызов.

— Это ненадолго, — поворачивается ко мне и громко произносит. — Что еще, Олег?

Если ты про Одинцова, то я своего решения не изменю. Или он возвращает все деньги, или сядет.

Я вздрагиваю от того, насколько жестко, даже жестоко звучит голос Свята. Я его и не слышала таким.

— Святослав Янович, у него маленький ребенок…

— Хоть пятеро, мне плевать! Я не собираюсь прощать воровство, если завтра вся сумма не вернется на счет, подаем заявление.

Невидимый мне Олег что-то начинает говорить, но Свят уже сбрасывает вызов.

Я сижу как будто меня чем-то оглушили, так что, когда Брин начинает говорить, до меня не сразу доходит смысл.

— …не всегда получается абстрагироваться, извини, что пришлось все это услышать.

— Что произошло? — спрашиваю я, а в ответ Свят раздраженно дергает плечом.

— Неприятно, но такое бывает. Служба внутреннего аудита выявила кое-какую махинацию… ты правда об этом хочешь поговорить?

Он оборачивается ко мне и я вижу в его глазах стальной безжалостный блеск. И все равно с упорством маньяка спрашиваю:

— И ты готов посадить в тюрьму человека? Ребенок же без отца будет расти, это…

— Ужаснее, чем кража? — усмехается Свят. — Даш, я не прощаю воровства. Никому. Человек знал на что шел и какие могут быть последствия. А ты предлагаешь, погладить его по головке и поднять зарплату?

— Нет, но…

— Он сядет. Как и все до него, кто пытался нас обокрасть. Как и все после него.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно. Не хочу больше об этом разговаривать и не потому что считаю, что Свят прав.

— Я бы так не смогла, — едва слышно произношу я, скорее для себя, но Свят все прекрасно слышит.

— Не смогла бы, — соглашается он. — Поэтому я занимаюсь своим делом, а ты своим. А если с таким столкнешься, то я буду рядом, Даша.

Чуть ли не до крови прикусываю губу — а ведь Марика права, она знает его намного лучше, чем я!

— Даш?

— Мне примерно то же самое сегодня сказала Шацкая, — сдаю я бывшую Свята с потрохами, но меня всю колотит. — Что мне легко быть доброй, потому что ты за спиной и всю грязную работу за меня сделаешь!

Не говоря ни слова, Брин резко перестраивается вправо, я даже не успеваю испугаться, как машина останавливается на обочине.

— Ты виделась с Марикой? Зачем? — спрашивает спокойно, но вижу же, что напряжен.

Я не отвечаю на его вопрос. Я задаю свой.

— Это правда, что ты Васнецову отправил фотографировать нас… меня…в том ночном клубе, когда думал, что я эскортница?

— Да, — без раздумий и глядя мне в глаза отвечает Свят. — Я это сделал.

— Но…, — я отворачиваюсь к окну, потому что оказывается, мне намного больнее говорить об этом, чем я предполагала. — Зачем?!

— Я хотел, чтобы об этом узнали все и тебя отчислили из лицея, — вздыхает Свят. — Я был уродом, но не сделал этого. Эти фотки не должны были всплыть, Васнецова оказалась еще большей тварью, чем я думал.

— И поэтому она сейчас осталась без мужа и без работы? — я не смотрю на Брина, но чувствую как его взгляд прожигает мой затылок. — Это твоих рук дело? Ты ей отомстил… за меня?

— Даш, — от его неожиданно мягкого и тихого голоса по спине побежали мурашки. — Посмотри на меня.

Нехотя поворачиваюсь и тут же чувствую легкое касание ладонью моей щеки.

— Я не прощаю обман и предательство. Как и воровство. Никому и никогда, — с ужасающим спокойствием произносит Свят. Он ни капли не раскаивается в том, что сделал. — Васнецова меня подставила. Такое нельзя спускать.

— Столько лет прошло! Свят, она уже другая, я другая, ты…

— Некоторые вещи не меняются, — отрезает Свят. — Так что хотела Марика? Чтобы я ее не трогал?

Молчу, потому что он и так знает, что угадал.

— Мой ответ — нет, Даш. Шацкая знала, что делала. Еще и к тебе пришла. Идиотка.

— Ей страшно! Она боится, Свят! — Я почти кричу. — Нельзя быть таким…

— Каким? Ну же, продолжай, Даш. — В глазах Свята полыхает огонь. — Каким? Жестоким? Бесчеловечным? Каким?! А может, справедливым? Каждый получает то, что заслужил. И для Марики я не собираюсь делать исключения.

— Это подлость и мерзость вот так мстить! Нельзя злом отвечать на зло! Чем ты тогда лучше их?

— Ничем, Даш. — Зло усмехается Брин. — Ничем! Разочарована?

— Да! — Восклицаю я. — У нас с тобой слишком разное представление о справедливости. Выпусти меня, я сама до дома доберусь.

Знаю, что веду себя как ребенок, но я больше на себя злюсь, чем на Свята. С чего я решила, что он стал другим?

Свят резко трогается с места, несмотря на мои протесты и отвозит домой. Оставшуюся часть дороги мы не разговариваем. А когда я вижу свой подъезд, прошу его не приезжать за мной завтра.