Глава 36

“Все еще злишься на меня?”

“Нет… не знаю. А ты на меня?”

Со вздохом отправляю сообщение, хотя и не хотела отвечать Святу, пока в себе не разберусь. Но с этим беда полная. Два дня сама не своя хожу, даже родители заметили. Мама, правда, решила, что это я из-за Егора переживаю. Говорит, что нам надо помириться и все наладится. Но в целом, ведут родители себя странновато, больше особо не давят. То ли затаились, то ли поняли, что им придется без меня как-то решать свои дела.

Про Брина я молчу. Не хочу, чтобы родители лезли. Да и боюсь, что начнут денег у него просить, а я такого позора не переживу.

Скучаю по нему безумно, готова на стенку лезть от тоски. Без него вокруг меня образовалась пустота, которую я ничем не могу заполнить. В лаборатории есть работа, которая требует всего внимания, есть мои коллеги, с которыми мне интересно. Этот мир яркий, разнообразный, волнующий. Наверное я была бы в нем полностью счастлива, если б не одно “но”. Мне его мало.

Я просила, чтобы Свят перестал заезжать за мной, и он выполнил мою просьбу. Эти дни сама добираюсь до работы, жутко неудобно. Дело вовсе не в физическом комфорте, я в этой самой пустоте вокруг. Так не хватает наших разговоров, его чуть насмешливой улыбки и того, как он на меня смотрит.

Если б не Марика… Малодушно обвинять Шацкую в том, что мы поссорились со Святом. Брин никогда не был и не будет мягким и пушистым. Да и не обязан. Вчера до двух ночи тупо листала соцсети и не помню на какой странице попалась цитата Оскара Уайльда: “Эгоизм не в том, что человек живет как хочет, а в том, что он заставляет других жить по своим принципам”.

Получается, что в этой истории эгоистка я? Свят не заставляет меня меняться, подтрунивает над “божьим одуваном”, но не более. А я…

Это ведь подлость как он поступил?! Или нет?

“Не злюсь, но могу побыть для тебя вместо кеглей. Мое предложение про боулинг в силе”

Я против воли улыбаюсь. И быстро пишу ответ.

“Давай, я свободна”

“Заеду через полчаса”

Откладываю телефон и иду одеваться. Хорошо, что мама в своем салоне, а папа все выходные пропадает в своем офисе. Похоже, зря я волновалась. Никто не собирается его увольнять, наоборот, только работы прибавили. А он и счастлив.

Выбираю трикотажные брюки на завязках и топ с легким кардиганом. Выглядит довольно мило. Святу понравится? Он всегда так смотрит на меня, что озноб пробирает.

Что я ему скажу? Что он мне безумно нравится, но он слишком жесток для меня? И смогу ли я быть с тем, кто не умеет прощать? Смогу ли я закрывать глаза на то, как он поступает с другими людьми?

Но когда выхожу из подъезда и ловлю взгляд светло-голубых глаза, все мысли о мести и прочем летят к чертям. Мир перестает быть черно-белым, он заполняется яркими красками, искрится, переливается цветами.

— Привет! — он разводит руки в стороны, и я не задумываясь шагаю в его объятия. — Я соскучился.

— И я.

Чувствую как он осторожно гладит меня по волосам, еще крепче прижимает к себе.

— Два дня как два года без тебя, Даш. Слишком много.

Он не злится на меня, я это чувствую. И на душе становится намного легче. Ненавижу ссоры и конфликты. Не мое это совсем! Главное, что приехал и что сейчас со мной.

— Я думала, ты обиделся и теперь снова исчезнешь.

Слышу негромкий смех, кажется, я развеселила Свята.

— Нет, я не обиделся, и не собираюсь никуда исчезать, разве что на неделю надо слетать в Гётеборг, но пока я здесь. Ну так как? Поехали играть?

— Давай, только предупреждаю, я совсем не игрок.

— Всему можно научиться, было бы желание. Садись!

Свят как обычно уверенно ведет машину правой рукой, левую положив на подлокотник. Вроде бы и расслаблен, но я замечаю как он иногда хмурится. Нервничает, наверное, как и я.

Понимаю, что нам придется поговорить, я не смогу делать вид, что ничего не произошло, да и Свят не станет. Но сейчас просто молча любуюсь красивым мужским профилем и мечтаю о том, чтобы мы ехали как можно дольше.

Когда впереди появляется широкая вывеска развлекательного центра, Свят притормаживает, и мы останавливаемся недалеко от парковки.

— Хочу сразу прояснить, а потом спокойно идти учить тебя играть, — Брин разворачивается ко мне и кладет руку на мое плечо. — Я ничего не сделал Марике, Даша, можешь не переживать за нее.

— Правда? — я радостно восклицаю. — Это так здорово! Ты не представляешь…

— Я просто не успел, — качает головой Брин и как-то странно смотрит на меня. — У Шацкой сдали нервы, и она сама все сделала. А может, наоборот, верно рассчитала, она же не дура.

— Что ты имеешь ввиду? — непонимающе таращусь на Свята. — Что она сделала?!

— Уволилась из мэрии, сама и без скандала, — он равнодушно пожимает плечами. — Потом позвонила мне… мы даже немного поболтали.

Это ужасно глупо, но я сейчас чувствую легкую ревность.

— Поболтали?

— Да. Она тебя больше не потревожит, Марика решила уехать… в путешествие на несколько месяцев.

— Значит, это все? — недоверчиво кошусь на Свята. — С ней не будет того, что с Олей?

— Зачем? Она сама себя наказала, отказавшись, точнее, отложив свою мечту сделать карьеру на госслужбе. Мне этого достаточно. А тебе?

— Мне?! — Пугаюсь такого вопроса. — Да по мне пусть живет как хочет! Но, Свят! А если бы она…

— Я бы это сделал за нее, — Брин без тени сомнения отвечает на мой незаданный вопрос. — Я люблю тебя, Даш, но своих принципов менять не стану.