Глава 44

Примерно за полторы недели до юбилея Яна Брина

С работы выползаю еле живой, но зато счастливой, сегодня впервые самостоятельно проводила исследования. С легким нетерпением поглядываю на телефон. Обычно в это время я болтаю со Святом, недолго, всего несколько минут, о том, как день прошел. Брин обычно скупо рассказывает, больше меня расспрашивает.

Вчера, правда, скомкано поговорили, он занят был, и сегодня, наверное, тоже. Мне кажется, что у него какие-то неприятности, чувствую это по напряженному тону, но он не делится со мной. Обидно немного.

Вообще, наши разговоры — глоток воздуха для меня. Когда слышу его голос, внутри все трепещет, я закрываю глаза и улыбаюсь во весь рот.

Пока еду домой, все время держу телефон в руке. Но чем ближе я к нашему району, тем быстрее тает моя надежда, что он позвонит. Вообще я уже почти созрела, чтобы съехать от родителей. Пока очень смутно себе представляю, как это возможно — где и с кем я буду жить, и на что. И главное — как буду смотреть в глаза папе и маме, когда скажу, что скоро от них съеду.

Вчера отдала почти весь мой аванс, оставила себе пять тысяч на расходы. Мама только молча кивнула и забрала деньги. Мы почти не общаемся, живем как соседи. Я поэтому стараюсь все чаще на работе задерживаться.

Когда уже подхожу к дому, мой телефон все-таки звонит. Но на экране вовсе не Свят.

— При…

— Даша, где ты? — Мамин истеричный голос обрывает меня на полуслове. — Даша!

— Тут я, — испуганно ойкаю. — То есть… почти дома. Что случилось?

— Папа… это… это… быстрее домой! Нужно, чтобы ты позвонила Брину… у тебя есть телефон Яна Игоревича?! Господи, у меня же был… но я, идиотка, потеряла…

— Мам, да что случилось? — у меня спину успела покрыться холодным потом. — Что с папой?! Он жив?!

— Жив! Жив, конечно! — бросает мама с каким-то надрывом в голосе. — Это не по телефону. Быстро домой. Позвони своему мальчику, он должен нам помочь.

И не прощаясь, сбрасывает вызов. Я тупо смотрю на погасший экран своего смартфона, не веря в то, что сейчас произошло. Мама у меня бывает экзальтированной, но сейчас у нее не просто нервы сдали. Она будто бы не в себе. Какой телефон Яна Игоревича? Да он обо мне и не помнит уже! А мальчик это она о Святе? Что он должен помочь?

Мама сидит на кухне как изваяние, рядом с ней открыта аптечка…

— Господи, мама! — я бросаюсь к ней и обнимаю. Она даже не вздрагивает. — Что с тобой?!

Лихорадочно шарю по столу, убираю разбросанные упаковки с таблетками.

— Что ты приняла, мам?

— Да… так… успокоительное, — с трудом произносит мама и со стоном опускает голову на руки. — Какой ужас!

Никогда не видела ее в таком состоянии, она будто постарела лет на двадцать, не меньше. Волосы растрепаны, под глазами частички туши, но главное взгляд. Полумертвый.

— Мам, — у самой голос дрожит, не знаю, что я сейчас услышу. — Мама, а где папа? Что произошло?

Она вдруг вздрагивает, резко дергает подбородок вверх.

— Позвони Святославу! Сейчас же! Надо ему все объяснить. Он поможет ведь, да? Поможет? Тогда помог тебе с учебой и сейчас тоже поможет. Обязан помочь, если ты ему правда нравишься, верно? Ты ведь из-за него с Егором рассталась? Он все поймет, это же случайность…

Ничего не понимаю, ее слова больше похожи на поток бреда.

— Мам! — вскрикиваю я, и начинаю ее тормошить. — Что ты несешь? При чем тут Свят? Что случилось?!

— Папа… он… не хотел, я знаю его… ему просто не везет всегда.

— Где он?! — я почти кричу на нее. — Объясни толком…

— Да я сама толком не понимаю! — стонет она, опустив голову. — Он позвонил… напуганный такой, голос дрожит… они его там держат.

— Кто держит, мам? Его, что, похитители?! Надо в полицию звонить.

— Не смей! — неожиданно рявкает мама. — Только полиции не хватало! Тогда его точно посадят. А ты знаешь, что в тюрьме с людьми делают?

Она встает и отряхивает юбку, потом берет бутылку воды со стола и делает несколько жадных глотков. Вроде в себя приходит.

— Папу могут посадить в тюрьму? За что?!

Какой-то сумасшедший дом!

— За кражу, Даша, за кражу, — мама устало выдыхает и медленно выходит из кухни. — На этот раз… Мартыновы такое не простят.

— Папа… украл? — не могу двинуться с места, беспомощно смотрю в мамину удаляющуюся спину. — Этого не может быть!

— Не знаю, Даш. Да и какая разница — он или не он. Подпись его на всех документах, десять миллионов исчезли. А это знаешь, чьи деньги? — Она оборачивается и скрестив руки на груди, мрачно ухмыляется. — Это деньги Бринов, Даша, которые они заплатили за поставку оборудования. И они пропали! Понимаешь, пропали? А обвинили папу! С его-то прошлым… неважно… Нужно спасать папу, Дашенька! У него никого кроме нас нет. Надо ему помочь!

Она умоляюще смотрит на меня, не понимая, что весь мой мир только что с грохотом взорвался, на его месте лишь пыльные обломки, которых вместе больше не собрать.

— У…Украл… папа? У Святослава? — я сглатываю подступивший к горлу ком. — Он…

— Дашенька, ты должна помочь! Объясни все своему мальчику, папа… господи, да что для этой семьи десять миллионов?! Пыль! Они и не заметят! Но Мартыновы… Даша, их служба безопасности держит его на работе! Бог знает, что они с ним сделают!