Глава 45

— Что… что ты такое говоришь, мам? Папа… папа должен вернуть эти деньги, — я вся дрожу, с трудом подбираю слова, хотя полностью уверена в том, что говорю. — Когда он вернет…

— Он клянется, что не брал их! — снова кричит мама. — Я не знаю, кому верить!

— Папе, конечно! Если он их не брал, тогда вообще не понимаю…

— Даша! Какая же ты наивная у нас! Подписи на документах папины! Деньги ушли, но на том счету их уже нет… да что я тебе объясняю?! Надо все объяснить Брину.

— Нет, мам, — качаю головой. — Свят… он… такое не прощает. Никому.

— Что ты там шепчешь? Я не слышу ничего!

Мама продолжает что-то говорить, но в моих ушах звучат совсем другие слова. И другой голос. Жесткий, категоричный, жестокий. Оглушающий.

“Даш, я не прощаю воровства. Никому. Человек знал на что шел и какие могут быть последствия”.

Свят не простит и не поймет. И не сделает для меня исключения. Для его девушки. Вот только я пока до сих пор так и не ощутила себя таковой. Застряла где-то между бывшей одноклассницей и любимой. Нет, я не сомневаюсь в его чувствах ко мне, но точно знаю, что не имею никакого морального права даже просить его.

От стыда, что моя семья оказалась замешанной в воровстве денег у Свята и его папы, хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, поменять имя и фамилию, внешность, стереть себе память.

— Даш! Даша! Ты слышишь меня?! Надо звонить Брину! Пусть они лучше от тебя узнают, чем от Мартыновых! — мамин голос врезается в голову, вызывая резкую боль. — Что ты морщишься? Если сама не можешь, дай мне его номер!

— Нет, мам! Я не буду звонить Святу и тебе не дам.

Она смотрит на меня так, словно видит впервые в жизни. И от этого взгляда мне не по себе.

— Тебе плевать на папу? Ты понимаешь, что с ним сделают? Ты… Даша!

— Я…Я не уверена, что Свят простит кражу миллионов, мам. Он… он очень…, — пытаюсь подобрать нужные слова, но их нет. Я не знаю, как объяснить маме, что мой молодой человек не пощадит папу ради меня. И сам посадит его в тюрьму.

“Я люблю тебя, Даш, но своих принципов менять не стану”.

— И зачем он тогда нужен, если не может ни понять, ни помочь? — раздраженно взрывается мама, она хочет сказать мне еще какую-то резкость, но ее телефон снова звонит. И она мигом бросается к нему.

— Да! Тебя отпустили?! Что? О, господи! — подбегаю к маме, чтобы услышать папин голос. — Я хочу поговорить с Брином…

— Не смей! — слышу я папин испуганный крик, от страха у меня застревает ком в горле. — Он меня живьем закопает! Ни в коем случае. Мы… я тут останусь… пока не найдем эти проклятые деньги.

— Как останешься? А домой…

— Аня, ты дура?! — взрывается он. — Нет, я могу встать и уйти, меня наручником не приковали, но тогда сразу же на меня заявят! К нам придут домой! Ты понимаешь? Или ты собираешься со мной в бега? И Дашка тоже?!

Я пытаюсь забрать у мамы мобильный, но она раздраженно отворачивается от меня.

— Так что делать-то?

— Не знаю я! Меня подставили, но деньги исчезли! Клянусь, не брал я их. Все, пока, Даша пусть не говорит никому ничего.

Мама опускает вниз руку, в ладони по-прежнему зажат мобильный, но мне кажется, что он вот-вот выскользнет на пол. Хочу ее предупредить, но она с тяжким вздохом опускается на стул, и начинает говорить сама.

— Как же, не брал. А раньше тоже не брал, а?!

— Мам…? Ты о чем?

Она порывисто и даже испуганно оборачивается, потом немного хмурится.

— Прости, я что-то плохо соображаю. Надо пойти лечь. Все равно толку от нас… Хотя…, — мама хмурит брови, между ним неожиданно пролегает морщинка. — Я Тане звонила, но она не отвечает. Наверное, не хочет вмешиваться, и я ее понимаю. Наверное… Но, может, тогда позвонишь Егору? Он…

— Мам! Я не буду никому звонить! — теперь уже и я на грани крика. — И тем более Мартынову. Мы с ним плохо расстались, он мне изменял! И… поверь мне, Егор не поможет. Разве что позлорадствует!

— Ты понимаешь, что если эти миллионы не найдут, папе не жить?! Надо всем звонить. Просить, умолять, делать, все что скажут. А Егор хотел на тебе жениться! Уверена, и сейчас хочет!

— После того как папа… папу подозревают, что он украл деньги? — у меня уже нет сил спорить с мамой. Она непробиваемая. — Папа работает на Мартынова, значит, он и у него эти деньги… ну я не думаю на самом деле, что он украл. Егор даже слушать меня не станет!

— А ты попробуй! Попробуй, Даш! Можно же что-то придумать, если постараться! Папу если не покалечат, то посадят, а нашу квартиру, мой салон отберут! Ты понимаешь это, дурочка?!

Пропускаю мимо ушей обидное слово, хотя сердце больно царапает. Она фонтанирует какими-то безумными идеями, а дура почему-то я.

— Если он ничего не крал…

— Да украл, Даш! Наверняка! — мама со всей силы бьет рукой по столу. — Думаешь, почему он столько лет ничего нормального найти не может? Потому что уже было такое… не десять миллионов, конечно, намного меньше, и тоже говорил, что его подставили, но…

— Что ты такое говоришь, мам?!

— Пора взрослеть, Даша! Папа у нас не идеальный, но он твой отец! Мы не можем его бросить, да и куда мы денемся. Ни сбережений, ни недвижимости, нам даже продать толком нечего!

Я молча киваю, сажусь рядом с мамой и глажу ее по плечу. Успокаивать тут бесполезно, наверное, к тому же я до конца не могу поверить во все, что она рассказала про папу.

А еще я не могу выкинуть из головы мысли про Свята. Что будет с нами, когда он все узнает? Как я вообще смогу посмотреть ему в глаза?!