Глава 74

— Выходи за меня.

Чуть отодвигаю от себя телефон. Я ослышалась?! Но изумление исчезает мгновенно, и по телу разливается жгучее колкое, но такое приятное волнение.

— Выходи за меня замуж, Даша — Ёлка-божий одуван.

Телефон едва не выскальзывает из ослабевшей ладони, и едва осознав, что я делаю, произношу тихо.

— Хорошо. Да. Я выйду за тебя.

“Я выйду за тебя!”

“Я выйду за тебя!”

Мобильный все же летит на пол, чудом не разбивается, быстро его поднимаю, что-то говорю Святу, а он в ответ… просит прощения, что получилось как-то “спонтанно”.

— Ну что ты?! Все хорошо! Отлично! Правда! Я… Это… неожиданно!

— Я в себе уверен, — слышу чуть взволнованный голос Брин. — А ты? Даш… черт! Так жаль, что не могу тебя увидеть сейчас!

Хорошо, что ты меня не видишь! Я как помидор красная, выскакиваю в коридор, но везде же люди, ни от кого не укрыться!

— Даша, мне надо идти. Прости меня! Люблю тебя! Очень! Я… замотался как… идиот. Мне тут подсказывают. Обещаю, что завтра возьму пару дней отдыха. Совсем перестал тебя видеть.

Теперь уже на меня шикают: не принято у нас долго болтать на работе, я скомкано прощаюсь и на ватных ногах возвращаюсь в наш кабинет.

Весь день как под гипнозом. Вроде все и делаю как надо, но все равно палюсь.

— Даш, все в порядке? Ты какая-то не такая? То тормозишь, то летаешь? Случилось чего?

На вопросы коллег отвечаю уклончиво, стараюсь прятать счастливую улыбку. Нет, никому не скажу пока. Счастье любит тишину.

И все равно грустно немного, потому что говорить особо некому. Нет, на работе все порадуются и поздравят. Люди вежливые и воспитанные. А вот настоящей близости у меня нет больше ни с родителями, ни с друзьями. Мне совсем не хочется звонить маме или писать Лизке. Это так ужасно, но у меня чувство, что они могут испачкать мою радость.

К вечеру начинает названивать как-то незнакомый номер. Сбрасываю несколько раз, потому что занята, а потом приходит сообщение:

“Даш, это Ливенский! Надо срочно поговорить!”

Еще чего! С бывшим другом у меня больше нет ничего общего. Хочу занести номер в черный список, но меня отвлекают. О Ливенском вспоминаю только когда выхожу с работы.

— Привет!

Ливенский будто взялся непонятно откуда. Стоит передо мной, засунув руки в карманы джинсов, клетчатая рубашка навыпуск. И весь какой-то неопрятный, что ли. На себя совсем не похожий.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос чуть вздрогнул. — Тим… что случилось? Что?

Не знаю, почему, но на меня вдруг накатывает ужасное предчувствие чего-то страшного и непоправимого. Тим стоит совсем потерянный, еще и смотрит как-то странно по сторонам.

— Да не молчи ты! — не выдерживаю я.

— Дана пропала, — выдает он жутким похоронным тоном. — С утра не отвечает на звонки, телефон отключен, из всех чатов пропала.

Никогда в жизни не испытывала такого облегчения как сейчас. Даже не пытаюсь этого скрыть.

— Напугал! — смеюсь я. — Мне нет никакого дела до этой Даны. Ты поэтому мне названивал? Тим, да я вообще не…

— Ты просто не понимаешь ничего, Даш! Брин что-то сделал с ней, чтобы никто не узнал правды.

— Какой правды? — нетерпеливо спрашиваю, поглядывая за плечо Ливенского. Вот-вот должен приехать водитель и отвезти домой. Нужно подготовиться к возвращению Свята!

Вместо ответа Тим копошится в своем мобильном, и для меня это отличный повод сбежать. В голове проскальзывает мысль — если бы я маленькой знала, каким душным козлом окажется Ливенский, никогда бы не стала с ним играть, бежала бы от него до другой детской площадки. Но в пять лет Тимофей казался мне настоящим и самым лучшим другом. И потом еще целых десять лет.

— Слушай, я уже говорила и скажу в последний раз. Не хочу тебя больше видеть, ясно? Не заставляй меня жаловаться Святу, он тебя…

— Посмотри, что я тебе прислал, — перебивает меня Ливенский. — Ты ничего не знаешь про Брина. Он врал все это время. И мне, и тебе, Даша! Он тебя не любит. И никогда не любил!

Ливенский почти кричит, раскраснелся так, еще и руками машет.

— Что значит не любит? — переспрашиваю я удивленно. — Что ты несешь?!

Я в таком шоке, что не сразу соображаю — нужно было не спрашивать, а просто послать Ливенского. Он поздно, он крепко держит меня за локоть и не отпускает.

— А то и значит! — Тим зло смотрит на меня. — Ты такая дура, Ёлка! Поверила ему после того, что он с тобой сделал!

— С твоей подачи! — сама уже почти кричу.

— Это неважно! Слушай меня и делай выводы! Свят всегда любил Дану, но она выбрала его брата. Вот он и свихнулся на этой почве. Это он подсадил Эрика на наркоту! Свят! А не Дана! А она… она в ужасе была, когда узнала, что это он винит ее в смерти брата. Она вернулась, чтобы это доказать! А теперь исчезла!

— Что за бред ты несешь? Свят любил своего брата! Убирайся!

Горло сводит спазмом, не могу больше говорить, закашливаюсь. Тим хочет обнять меня, но я дергаюсь испуганно назад, каблук едет по асфальту, и я больно падаю на бок.

— Даша! — рядом оказывается Таня, наш бухгалтер. Она и помогает мне подняться. — Ты как? А это кто?

Она с любопытством оглядывает Ливенского, но тот отворачивается. И вовремя — ко мне уже спешит водитель, которого Свят приставил ко мне. Все происходит так быстро, что все что я могу — это только фиксировать события, едва их осознавая.

— Это…, — смотрю на Тима словно последний раз в жизни. — Это… никто!

— Да пошла ты! — выплевывает Ливенский. — Как придешь в себя, посмотри, не будь слепой, Ёлка. И ты увидишь, что я прав! Бывай!

Я не успеваю сказать ему ни слова, так быстро Ливенский сбегает. И я его уже не вижу даже, потому что передо мной мой водитель.

— Дарья, с вами все в порядке? Давайте я машину сейчас ближе…

— Не нужно! — благодарю его и Таню. Неловко перед ними за безобразное поведение Ливенского, но они делают вид, что все нормально. — Я так дойду.

В машине начинает трясти, дрожь по всему телу, рыдания рвутся из груди, и я едва успеваю закрыть рот ладонью, чтобы их не было слышно. Колено дико болит, но эта боль какая-то далекая, чужая словно. И тело не мое совсем.

Не понимаю, что со мной и от этого меня накрывает паника.

— Останови…те, — вырывается из меня всхлип. Я не уверена, что меня услышат, но машина останавливается, и я чуть ли не вываливаюсь на дорогу. Меня тут же выворачивает и мой недавний перекус оказывается на асфальте.

— Дарья! — перепуганный водитель пытается привести меня в чувство, заставляет пить воду, но меня все равно мутит.

В голове, не прекращаясь, звучат слова Ливенского:

“Он тебя не любит. И никогда не любил!”

“Свят всегда любил Дану, но она выбрала его брата. Вот он и свихнулся на этой почве”.

— Замолчи! Замолчи! — шепчу я ненавистному голосу. — Замолчи!

— Может, “скорую” вызвать? — спрашивает меня водитель. Хороший парень, но сейчас он реально напуган. — Звонил Святославу Яновичу, но он не берет.

— Что? — переспрашиваю я. И тут же вспоминаю, как Свят говорил сегодня о нерешенной проблеме. Это он… о Дане?! — Я… сейчас. Не надо скорую.

Набираю Святу и… телефон отключен. Снова провожу по экрану телефона и вижу непрочитанные сообщения от Ливенского.

Открываю их.