75 глава

“Даша… Дашенька”

Меня кто-то зовет, но я не понимаю, кто. Слышу голос откуда-то издалека, но не могу разобрать даже мужской он или женский. А может, это сон?

Да вроде нет. Я не сплю. Голова только тяжелая и глаза слипаются.

— Даш! Даша!

С трудом поворачиваюсь и вижу Свята.

— Бледный какой, — говорю первое, что приходит на ум. — Что случилось?

Спрашиваю и мигом вспоминаю все, что произошло.

— Я в больнице, да? — на Брина больше не смотрю, отворачиваюсь.

— Да, Даш, посмотри на меня. Пожалуйста!

А я не хочу. Знаю, что глупо и по-детски совсем, но я правда не хочу видеть его виноватую физиономию.

— Когда это уже кончится, а, Свят? — глухо спрашиваю, смотря в белую стену. В больницу меня, наверное, водитель привез. После того, что я увидела в коротких роликах Ливенского, мне хотелось бежать! И я побежала, хотя голова кружилась. Дальше помню боль от падения, как меня подняли на руки и понесли куда-то…

— Уже кончилось, Даш, — негромко отвечает Брин. — Все кончилось. Прости, я не думал, что так все обернется. Я хотел тебя уберечь…

— От чего уберечь, Брин?! — я резко сажусь на кровати, только сейчас замечаю, что на мне не моя одежда. От резкого движения перед глазами начинает двоится.

— Даш! Врача позвать?

— Да нормально все, — хмуро отвечаю. — Только слабость большая.

Замолкаю, потому что на душе совсем муторно, хочется исчезнуть, отлежаться где-то одной, чтобы никто меня не видел. Но память тут же “помогает” — ну да, у меня своего жилья нет, пойти некуда по сути.

— Давай все обсудим дома. Завтра, когда тебя отпустят из больницы, — Брин будто мысли мои читает. — Сейчас самое важное это твое самочувствие, остальное вообще не имеет никакого значения.

— То есть то, что ты влюблен в девушку своего брата, которая на меня похожа как две капли воды, это неважно?! Как ты мог, Свят?! Я же верила тебе! Верила каждому твоему слову! Но я видела! Видела как ты смотрел на эту Дану!

Меня прорывает неожиданно сильно, воздуха уже не хватает, вижу на тумбочке закрытую бутылку воды и тут же хватаю ее.

— Давай я открою, Даш!

— Не подлизывайся! — хриплю я. — Не хочу тебя видеть!

— Даш! — таким потерянным я Брина никогда не видела, хотя мне есть с чем сравнивать. На мгновение в душе поднимается сочувствие, но я безжалостно давлю его в себе. — Я тебя люблю. Это же… вот черт! Эта тварь и здесь успела все изгадить!

— Что ты с ней сделал? — мой голос уже не такой хриплый после нескольких жадных глотков воды. — Почему ты не сказал, Свят?! Почему ты мне все не рассказал?

Голова снова кружится, я всхлипываю и отворачиваюсь к стенке. Нервы ни к черту. Ужасный день. А должен был стать таким счастливым. День, когда человек, которого я люблю, предложил выйти за него замуж.

— Не говорил, чтобы не валять тебя в этой грязи, которую развела Дана. Ты сама не хотела о ней ничего слышать и была права. Не знаю, что наплел тебе Ливенский, но все не так.

— А как? Я видела, как ты смотрел на эту Дану!

— Мне было четырнадцать! — чуть ли не взрывается Брин, но сам же себя и гасит. — Я был идиотом, Даш. И я сполна расплатился за свои ошибки. Не наказывай, пожалуйста, ни себя, ни меня. Я люблю тебя. Только тебя.

Молчу, потому что глупая ревность меня разрывает изнутри. Умом понимаю — Свят говорит правду. Он любит меня, а не Дану, но не могу не думать о том, что он выбрал меня из-за нее.

— Чего она хотела? — несмотря на бушующее в душе пламя, голос у меня какой-то бесцветный, что ли. — Ты с ней был сегодня? Это она та проблема?

— Денег она хотела, много денег, — устало отвечает Свят. — Даш, обещаю, больше никаких тайн и недомолвок. А Ливенскому я ноги переломаю. Урод!

— Он очень беспокоился за Дану, — вздыхаю я, и вдруг на меня такая злость накатывает. Почему я вообще говорю про эту незнакомую мне бабу?! Зачем вспоминаю про Ливенского, который тот еще урод! Зачем?!

— Если беспокоился, то может отправиться за ней следом, — ухмыляется Брин и, поймав мой взгляд, поспешно добавляет. — Дана — мошенница и, кстати, Ливенский ей кое в чем помогал. Но зачем об этом всем говорить? Тебе надо отдохнуть, ты и так сегодня перенервничала.

— Я люблю тебя, — признаюсь, не глядя на Свята. — Но мне и правда лучше побыть одной. Но если есть еще что-то, чего я не знаю…

— Нет! То есть… да, — со смешком в голосе отвечает Брин. Я с удивлением таращусь на него и перестаю дышать от волнения. Какой бы уставшей и злой я бы сейчас не была, я прекрасно понимаю, что значит маленькая бархатная коробочка в руке Свята. — Даш, это кольцо точно в одном экземпляре. Второго такого нет. Как и такой как ты тоже нет.

Я молчу, а Свят, осмелев, присаживается на край моей кровати и осторожно берет мою ладонь в свою. Подносит к губам и осторожно, почти невесомо целует каждый мой палец. И с каждым его поцелуем из меня уходят обида и ревность. Я не знаю, как это еще объяснить, но еще несколько минут назад я лежала словно глыбой придавленная, а сейчас вот-вот взлечу.

— Красивое… очень, — я любуюсь большим желтым камнем, при искусственном освещении он искрится особенно ярко. — И необычное. Старинное?

Свят кивает, он уже не такой бледный и измученный. Собирается еще что-то сказать, но в дверях появляется мужчина в белом халате.

— Как вы себя чувствуете, Дарья? — спрашивает он, а потом просит Свята выйти.

— Хорошо, в смысле нормально… спать только хочу. Устала. Я вообще в обмороки обычно не падаю, просто день сегодня…

— То есть вы не знаете, что беременны, верно? Срок небольшой, всего две недели…

Он еще что-то говорит, но я не слышу ни слова. Смотрю на кольцо на пальце, потом поднимаю взгляд, доктора вообще не вижу, хотя он стоит рядом.

Я вижу только Свята, который остановился у двери и глядит на меня в таком же безмолвном изумлении, что и я на него.

А потом медленно улыбается и поднимает большой палец вверх!