Глава 2

Марика с Брином идут впереди нас, держась, как обычно за руки. За ними следом мы с Мякишевой. А замыкает нашу процессию Тим.

Свят что-то шепчет своей девушке на ухо, и она весело смеется. Красивая пара. Очень. Если б у нас выбирали кого-то типа “Мисс лицей” и “Мистер лицей”, у этих двоих не было бы конкурентов.

Когда прошлой весной Брин появился у нас, это стало настоящим событием. Не помню, чтобы когда-то так обсуждали новенького, да еще всем лицеем.

Красивый, умный, на стиле. И загадочный. Девчонки по нему сохли, правда, на расстоянии. Почему-то никто не осмеливался подойти. Но все ждали, на кого он сам обратит внимание. И Брин не подвел — быстро сделал свой выбор. Самый логичный и естественный из всех возможных.

С Марикой или Мариной Шацкой мы никогда не дружили, слишком разные во всем. Но она всегда фанатела от моих волос. Цвета спелой пшеницы, как сама говорила. Однажды в девятом классе даже потащила меня к своему стилисту, чтобы показать, как именно хочет покраситься. И, кстати, добилась своего. Она вообще из тех девчонок, кто всегда получает, что хочет, и при этом не слывет конченой стервой, которая ходит по головам.

Я помню, как Марика хвасталась своей подружке Оле Васнецовой:

— Хорошо затонировали, правда? Блонд — это, прям, моё.

Они не заметили, что за спиной стоял Брин и слушал их.

— Тебе не идет этот цвет. Хотя… как хочешь.

И пошел себе дальше.

На следующий день Марика пришла с темным каре. А еще через три они со Святом начали встречаться.

Останавливаемся у двадцатой аудитории, Брин открывает дверь, как бы приглашая всех зайти.

Очень неприятно рядом с ним находиться. Я всегда внутренне съеживаюсь, когда чувствую присутствие Брина. И это при том, что за все время, что учимся в месте, мы с ним не то что не ссорились, даже парой слов не перекинулись. И все равно, я точно знаю, что не нравлюсь ему. Это не мои домыслы. Мякишева, например, тоже так считает. Да и Тим, хоть и не говорит прямо, но всегда красноречиво отводит взгляд в сторону.

— Это, конечно, топ — пообещать Лидии найти вора, но, Свят, ты реально в теме? На японский я уже опоздал!

— Можешь вывернуть свое барахло на парту и валить на японский, Тим.

Брин равнодушно поглядывает на друга. Вид у Святого такой, будто это он нам всем делает одолжение.

— Уверена, что он ни при чем! Как и я. — Марика садится рядом со своим парнем и весело смотрит на нас с Лизой. — Да и Ёлка-божий одуванчик точно не сперла “Лонжин”. Она часов-то не носит, да, Дашуль?

Вроде, и хорошо, что меня не подозревают, но тон Марики коробит. Для нее это все игра и развлечение. Дурацкое прозвище еще вспомнила.

— Риал хочешь посмотреть, что у меня там?! — Ливенский с грохотом опускает свой рюкзак на парту. — Валяй!

— Сам давай!

Они играют в гляделки несколько секунд, а потом Тим начинает вынимать учебники, тетради, скетчбук, ручки, айподсы… Отворачиваю голову в сторону, потому что это так унизительно. Не знаю, что хуже — вот так выворачивать свое личное напоказ или смотреть на это.

— Довольны? — Ливенский весь красный начинает обратно укладывать свои вещи.

— Не психуй, Тим, — Свят примиряюще похлопывает его по плечу. — Все на равных. Можешь гнать на свой японский.

— Ну, уж нет! Я теперь на всех посмотрю! Давай ты.

— Легко.

Брин, как фокусник, открывает свою сумку, в которой ожидаемо нет ничего сомнительного. Как будто подготовился! Из интимного — только упаковка одноразовых платков.

— Остались дамы, — ухмыляется Свят. — Детка, покажи мастер-класс.

Это он Шацкой. Противно так, как будто подглядываю за ласками влюбленной парочки. Поэтому переключаю внимание на Лизу, которая, не отрывая взгляда, смотрит в окно, вообще не реагируя на то, что здесь происходит.

— Лиз, — тяну ее за рукав к себе. От неожиданности она подпрыгивает на стуле. — Ну, ты чего?

— Н-нет, ничего. Пить просто хочется… я сейчас приду.

— Стоять! — Свят, как стервятник, уже возвышается над моей Мякишевой. — Никто отсюда не уйдет.

— Но она пить хочет! — возмущаюсь я. Первый раз вот так спорю с Брином. Он, кажется, удивлен, но до ответа мне не снисходит. Вытаскивает из кармана маленькую бутылку воды.

— Пей!

На Мякишеву страшно смотреть. Она дрожащими руками берет бутылку и залпом ее выпивает.

— Ну, мне долго тут стоять?! — Марика нервно стучит учебником по столу. — Нет у меня ничего, ясно? Лапать свою косметичку никому не дам, но она прозрачная, и так все видно.

Ее рюкзак полон всякой всячины, не относящейся к учебе, типа стайлера и трех разных флаконов духов, но синей фирменной коробки, конечно, нет.

— Остались Даша и Лиза. Свят, ты реально думаешь, что это кто-то из девчонок? По мне, так Лидия не была убедительна. Какой идиот будет таскать с собой такое палево, а?

— А я за то, чтобы всех обшмонали, Тим. Нас проверили, а Мякишеву с Ёлкой нет? Они особенные, что ли? Свят?

Марика поворачивается к Брину, ждет его решения. Мы все ждем. Не знаю, как так вообще получилось, что он и здесь всем командует? Потому что директриса попросила именно его устроить шмон? Или потому что ему никогда в этом лицее не говорили “нет”?!

— Все на равных. Девочки пусть сами решают, кто первая. Это не больно, если что.

Еще и издевается. Почему этого никто не видит? Хочу поскорее отсюда уйти и забрать с собой Мякишеву.

— Давайте я, но у меня нет ничего… Смотрите!

Марика лениво зевает. Она, как и Тим, не верят, что я могла что-то украсть. Да это вообще полный бред. И будь я хоть немного посмелее, обязательно сказала бы это вслух.

— Мякишева!

Вздрагиваю от возгласа Святого, а Лиза так вообще чуть сознание не теряет. На ней лица нет. Руки даже трясутся. И не помоги я ей сейчас, она даже рюкзак бы свой уронила.

— Лиз! Лиза! Ну, ты чего? — растерянно спрашиваю, ничего не понимая. — Что?

— А ты открой ее рюкзак, Ёлка, — ровным голосом, в котором нет и капли веселья, велит мне Шацкая. — Если кто и может быть вором среди нас, то только она. Сама знаешь, какие у нее гены. Давай, Даш, сними ты уже свои розовые очки!

Мне хочется сказать резкость Марике, а еще больше нагрубить Святу и надавать по шее Тиму, за то что молчит. Но вместо этого с силой дергаю молнию на Лизкином рюкзаке.

— Вот, пожалуйста, — кошусь на Мякишеву и начинаю доставать ее вещи. — Ничего нет… такого… О, господи!

Ладонь, как клеймо, обжигает синяя коробка с логотипом известных часов. Лиза?! Как же так?!

— Не господи, а всего лишь старый добрый “Лонжин”, — протягивает Брин. Он стоит за спиной, от его близости по моему телу пробежал колкий страх. Как будто это меня за руку схватили. — Ну, что ж, вор пойман. Что будем с ней делать?