Глава 35

Свят сидел в кожаном кресле напротив массивного стола из черного дерева и терпеливо ждал. Однажды, а точнее через три года, когда ему исполнится двадцать один год, этот дом будет принадлежать ему. А вместе с ним несколько компаний и место в совете директоров концерна, которым владеет его семья. При условии, конечно, что дед не изменит своего решения. Но это вряд ли, ведь Святослав теперь единственный наследник семейного бизнеса. Если б он мог, то с радостью перенесся сейчас в будущее, жить в настоящем становилось совсем нестерпимо.

Разговора с отцом Свят не боялся, хотя и понимал, что ничего хорошего тот не скажет и, скорее всего, возникнут новые проблемы. Просто уяснил еще одну истину от деда — нет более безжалостного палача, чем ты сам. И что бы не сделал сейчас отец, что бы не сказал, он не сможет наказать сына больше, чем сам Свят.

Когда за спиной открылась дверь и послышались быстрые решительные шаги, Свят даже не обернулся. Он думал о том, что не успел поговорить с Дашей.

— Рассказывай! — коротко приказал отец и вперил в сына тяжелый взгляд. — Что ты с ней сделал?

— Я все исправлю.

— Ну хотя бы признаешь и не прячешься в кусты, — зло усмехнулся отец. — Но я задал вопрос. Что вы делали в “Атикусе”? Ты ее заставил туда пойти?

— Почему ты так решил?

Свят не собирался исповедоваться отцу, но хотел знать, что тот успел выяснить. Ведь не просто так его пришлось ждать, наверняка, уже что-то вынюхал. Так бы он Дану искал, когда эта мразь сбежала после смерти Эрика.

— Да она боится тебя до смерти! Ты видел ее? Еще раз — что ты с ней сделал?! Решил, что она Дана и ты сможешь отыграться?! Почему не сказал, что учишься с девочкой, которая так похожа на бывшую подружку Эрика?

— На вас было забавно смотреть, когда вы ее увидели. Решили, что Дана вернулась? Увы!

Свят откровенно издевался, наблюдая за взбешенным отцом. Сильные эмоции были так редки для Яна Брина, что его сын ими упивался. Почему только он должен страдать? А отец и правда испугался.

— Ты больше не подойдешь к этой девочке, Святослав. Утром улетаешь в Швецию.

— Не понял, — этого Свят не ожидал, даже ответил отцу почти нормальным голосом. — Почему? Мне полгода еще учиться, я не собираюсь… Пап, я здесь буду учиться. Мы же все решили.

Это была семейная черта — поставить цель и добиться ее, не видя перед собой преград. Свят давно решил, что пойдет учиться в МГИМО, куда такие как он идут не за знаниями, а за связями, которые будут работать на него всю жизнь. Его собственные отношения, а не то, что достанется в наследство от отца и деда. И свои планы Свят совершенно не собирался менять. Да и трусость это — сбежать сейчас. Он не сможет. Вспышка возмущения прошла, и на Свята накатило куда более болезненное понимание — он не увидит Ёлку. Эта мысль заставляла гореть изнутри, наполняться яростью. Он не может на нее спокойно смотреть, не может дышать, когда она рядом, но без нее он сдохнет.

У Свята больше не осталось никаких иллюзий. Он точно знал, что чувствует к Даше.

— Ты зарвался, Свят, — отец не собирался щадить сына. — Я долго терпел, знал, что виноват. Перед тобой, перед Эриком. Виноват, что отпустил маму, но ей нужно было уехать от нас. Ты в своем эгоизме не способен понять, что она чувствовала.

— Это я не мог понять? Я? — Свята несло. Ледяное равнодушие к отцовским словам продолжало стремительно таять. — Я? Да вам…

— Она потеряла своего ребенка! Ты хоть понимаешь, что это значит? Она ему жизнь дала. Она пыталась не сойти с ума, пыталась выжить как могла.

— Меня она тоже потеряла, — зло выплюнул Свят и по тому как потемнело лицо отца понял, что сболтнул лишнее.

— Ты взлелеял свою боль, возвел ее на пьедестал, решил, что только ты один любил Эрика, а мы его предали потому что не стали хоронить в горе! — Отец уже почти кричал, Свят не помнил, чтобы видел его таким. — Я долго закрывал глаза, надеялся, ты перерастешь, научишься жить дальше. Я ошибся.

— Перерасту что, папа? — тихим от бешенства голосом спросил Свят. — Забуду брата? Забуду, что одна тварь его убила? Забуду как вы? И ничего не сделаю?

— И поэтому притащил сюда эту девочку?! Что ты собирался с ней сделать?! Она же не хотела ехать с тобой. Ты заставил.

— Володя? Так и знал, что он на меня стучит.

Володя был водителем Свята.

— Я ему плачу зарплату, так что да, он рассказал все, что знал, — не стал скрывать очевидного отец. — Еще раз, что ты собирался с ней сделать?! Что не смог сделать с Даной?!

Свят промолчал, но отцу, похоже, не нужно было признание. Он и сам все понял.

— Возомнил себя вершителем судеб? Не рано ли? Совсем крыша поехала? Если ты хоть пальцем ее тронул…

— Не тронул! Я же сказал — я все исправлю!

— Она не Дана, Свят! Не Дана! Пора уже расстаться со своей детской больной влюбленностью.

— Что?! — этого Свят уже не мог стерпеть. Вскочил с кресла, готовый наброситься на собственного отца. — Я никогда…

— Ты был влюблен в Дану намного сильнее, чем Эрик, — безжалостно бросил в лицо сыну Ян Брин. — Мы все молчали, Эрик тоже это понимал, но щадил тебя. А она манипулировала, пользовалась тобой. Это ты не можешь ей простить, а не смерть Эрика. И себя ты тоже не можешь простить.

— Замолчи! Молчи!

Свят вылетел из кабинета, не в силах больше слышать ужасную правду, ту, которую он не мог признать. И которая, что совсем невыносимо, не была секретом ни для кого.

В спину ему ударил безапелляционный голос отца.

— Или уезжаешь к деду, или будешь жить по моим правилам. Игры закончились.

В себя Свят пришел еще нескоро. Была глубокая ночь, когда он немного успокоившись, вышел из своей комнаты. Дом спал. Где-то здесь в одной из гостевых спален спала Даша.

Ему не понадобилось много времени, чтобы определить, в какой именно. Недолго думая, он открыл дверь и вошел.