Глава 44

Уже час прошел, как Святослав пулей вылетел от своего психотерапевта, но Брина по-прежнему разрывало на части. Не помогла ни пешая прогулка, ни подтягивание на турникете в ближайшем дворе, ни ругань с отцом.

Да, он сорвался. Наорал на мозгоправа и позорно сбежал на середине своего сеанса. Все. Больше ни ногой туда. Его заставили опуститься на самое дно, вывернули наизнанку так, что он наконец-то увидел себя настоящего. Что за бред?!

Свят долго держался, хотя психотерапия с этим специалистом ни капли не походила на то, что он переживал в детстве. Сейчас Брин понял, что тогда ему просто повезло и он легко провел идиота, которого наняла ему мать. С отцом сейчас все по-другому.

“Получается, ты завидовал своему брату, Святослав. Как думаешь, почему?”

Конечно, Свят заорал, что все не так, что психологиня просто старая дура. Ее это не смутило и она продолжила задавать вопросы, погружать его в прошлое. И когда Свят почувствовал, что к горлу подступают слезы, не выдержал и ушел, хлопнув дверью. Он любил Эрика. И это все что ему нужно было знать.

— У тебя всегда есть выбор, Святослав, — сказал ему отец, узнав о произошедшем. — Или ты сейчас же уезжаешь в Гётеборг и учиться ты будешь там же или продолжаешь ходить на психотерапию. И без истерик.

— Да пошел ты! — выдохнул Свят и сбросил звонок.

С отцом, конечно, придется помириться, но не сейчас. Пока он был не в состоянии успокоиться, психотерапевт запустила процесс, который Свят не мог остановить. Он снова и снова возвращался к Эрику, к своей болезненной любви-ненависти к Дане. Ему казалось, он сходит с ума, беспощадные мысли поджаривали его на медленном огне.

Свят все глубже погружался в свой ад и не понимал, как из него выбраться. Он было совсем расклеился, когда ему позвонили из больницы, в которой лежала Лиза Мякишева. Он никогда бы не признался, что испытывает чувство вины за аварию, но навсегда запомнил обвинения Даши. И теперь ему было важно исправить еще и это. И хотя Мякишева ни в чем не нуждалась, и никакой угрозы ее жизни уже не было, Брин снова потащил себя в больницу. Когда он позавчера заглянул к Лизе, та чуть ли не разрыдалась от избытка чувств. Ей всегда было важно чужое признание и сейчас она его получала.

Эта авария спутала Святу все планы, потом еще подстава от Ливенского. Спускать Тиму предательство Брин не собирался, но понимал, что сейчас не самое лучшее время для сведения счетов. Ливенский опять окажется жертвой, а он — идиотом, которого тупо развели.

Ревность заливала его кипящей лавой изнутри, выжигала подчистую, он дышать не мог, вспоминая крик Ёлки, с каким отвращением смотрела на него. А ведь он пришел к ней. Впервые он сам пришел к девушке.

Умом Брин понимал, что Ливенскому ничего не светит, он навечно застрял во френдзоне и все равно его выбешивало, что Даша отказывается видеть гниль своего дружка. Хотя Свят в глубине души признавал, что сам обманулся насчет Ливенского и не раз. Сейчас они не общались, даже не здоровались, когда пересекались в лицее. Брин появлялся там нечасто, а когда видел Ёлку, она каждый раз окатывала его презрительным взглядом и отворачивалась, стараясь больше не попадаться ему на глаза.

К такому Свят не привык, такой игнор вызывал в душе протест, хотелось схватить ее, встряхнуть хорошенько, прижать к себе и не отпускать. Должна же она все понять!

Заходя в больницу Брин почти успокоился, но как оказалось, настоящий ад разверзся перед ним именно сейчас.

Они стояли непозволительно близко друг к другу. Воздух вокруг них трещал электрическими зарядами. Свят еще не видел лица незнакомца, но этого и не нужно. Достаточно было посмотреть на Дашу. Такой Ёлку Брин не видел никогда — смущенной и счастливой. Влюбленной.

Яд ревности растекался по груди, злость и ненависть к незнакомому врачу душила, не давала трезво мыслить. Впервые в жизни Свят ощутил себя ущербным. Она никогда на него так не смотрела. И не посмотрит, что бы он ни сделал.

Мысленно Свят уже видел как рвет на части этого парня. Обычного, ничем не примечательного, но на которого его Даша смотрела восторженно. Он сам не понял, как подошел к ним, видел, что Ёлка испуганно сжалась, увидев его, но Святу было плевать. Он хотел знать.

— Привет! — кивнул он Даше. — Была у Мякишевой? Как она?

С парнем во врачебном халате они были одного роста, и Свят, конечно, не преминул отодвинуть того плечом от Даши. Тот поддался.

— Нормально!

Елка смущалась, бросала на пылкие взгляды на “белый халат”. И Свят закусил удила.

— Вам нечем заняться? — холодно спросил у парня, а потом глянул на бейджик с именем на груди. — Или платят настолько мало, что можно не работать? Студент?

Парень разозлился, но быстро справился с собой, а Свят тем временем пытался понять, что в этом ординаторе есть такого, чего нет в самом Брине. Ответа пока не находил.

— Даш, мне пора, но давай сначала провожу, ты домой? Я наберу вечером, окей?

— Я сам провожу Дашу. И звонить ей вечером не надо. Она будет занята.

Свят понимал, что сам рубит под собой сук, но сдержаться не мог. Он вообще плохо соображал сейчас, он замечал каждый взгляд между этими двумя. Чувствовал себя лишним и ненужным. Как когда-то в детстве.

— Да неужели? Ты вообще откуда взялся, мажор? — не вытерпел ординатор. — Буду звонить кому хочу и когда хочу. Даша, пойдем.

Неизвестно, во что бы переросла эта стычка, но ординатора окликнули и он ему пришлось скомкано попрощаться с Дашей.

— Совсем спятил? — зашипела Ёлка, едва они остались вдвоем. — Зачем пришел?

— Он тебе не подходит, — невпопад ответил Брин. — Левый чел. Забей на него.

— Он мне… что?

Даша так мило растерялась и покраснела, что это могло бы выглядеть забавно.

— Ты не будешь с ним встречаться, — буднично произнес Свят, хотя в душе все кровило.

— Да я… Буду, если предложит! — неожиданно зло выплюнула Даша. Даже свои ладошки сжала в кулаки. — А то что? Скажешь ему, что я шлюха? Эскортница? Как Тиму наврал? А? А я еще поверила тебе, что больше не тронешь меня.

Обвинения были незаслуженные, но ответить на них Свят не успел. Даша бросилась к двери и выбежала из здания.

А Свят остался один на один со своим адом, у которого теперь появилось новое название: “Она влюблена в другого”.