Глава 45

“Я скучаю, Даш. Завтра пересечемся? Хочешь?”

Я снова и снова перечитываю короткое сообщение, хотя давно уже выучила его наизусть. Хорошо, что Игорь сейчас не видит мою глупую шальную улыбку. Сама себя боюсь, но ни на что не променяю то, что чувствую сейчас.

Я ему нравлюсь. По-настоящему.

Прижимаю к груди мобильник и подбегаю к окну посмотреть на небо, полное звезд. Сегодня такая ясная ночь, что вот протянешь руку и у тебя на ладони яркий белый свет. Улыбаюсь мерцающим звездам и не могу заставить себя вернуться в кровать. Ну какой сон, когда такое…

Не знаю, сколько проходит времени, когда слышу тихий писк мобильного.

“Спишь?”

Господи, какая же я глупая! Не ответила ему! Чуть с ума не сошла от радости, а написать забыла. Не могу попасть пальцами на нужные буквы, белиберда какая-то получается. Злюсь на себя, на свое волнение. Пишу и снова стираю. Как-то криво все и неестественно. Выдыхаюсь через пять минут и все-таки отправляю сообщение.

“Конечно, хочу”

Ответ приходит мгновенно.

“Буду в твоем районе, могу к лицею подъехать”.

Глазам не верю! Серьезно? Его же все увидят!

А Мякишева все трындит, что он должен стесняться малолеток типа меня. Ему уже двадцать один!

Может, предложить где-нибудь подальше? Например, в сквере рядом с больницей? Или…

“ОК. Завтра в два”

И куча смешных смайликов.

Конечно, отвечаю ему тем же. У лицея, значит у лицея. Радость тут же меркнет, едва я вспоминаю о Святе. Как же он меня напрягает! Даже Ливенский, который ходит и смотрит на меня как побитая собака, не вызывает таких эмоций. Но Брин! Это совсем другое. Я даже себе толком не могу объяснить, что к нему чувствую кроме страха и злости. Просто иногда он так смотрит на меня, что пробирает до костей. Я потом сама не своя хожу, он будто окутывает своим взглядом, чуть ли не физически ощущаю его на коже.

А Игорь на меня так не смотрит. У него веселый, но спокойный взгляд. Заинтересованный, от него становится тепло, но он не обжигает, от него не бегут мурашки по телу. И это хорошо! Такому взгляду хочется доверять, а не прятаться от него.

Хоть бы Брина завтра не увидеть! Он теперь редко бывает в лицее, вроде как его папа с директрисой договорился и теперь Свят появляется только по особым поводам.

А завтра… не могу сдержать стон разочарования. Ну конечно, результаты последнего теста по биологии, будут выводить итоговую оценку за полугодие. Конечно, Брин явится.

Утром собираюсь чуть дольше обычного. Я почти не крашусь и тут себе не изменяю. Немного туши на глаза и блеск на губы. Но вот платье… А почему бы и нет?! Погода отличная. Да, есть правила, но осталось совсем чуть-чуть! Да та же Марика иногда такое наденет, что все шеи сворачивают! А у меня просто красивое струящееся платье на тонких бретельках. Может, немного романтичное, но ведь я сегодня увижу Игоря!

И к сожалению, не только его!

— Фигасе! Ёлка? — Мишка Уваров не дает мне пройти. Стоит в коридоре, расставив руки и удивленно так разглядывает. И это этих “смотрин” мне становится совсем не по себе. — Ништяк!

— Миш, пусти. Ну ты чего, никогда меня не видел?

— Не-а! — серьезно так отвечает Уваров. — Не видел. Слушай, а может…

— Руки убрал! — слышу за спиной резкий голос, от которого тут же внутри холодеет. Обнимаю себя за плечи, но оборачиваться не тороплюсь. Лучше уж с Уваровым препираться.

— Ты че такой нервный, Святой? — ухмыляется Мишка, но руки опускает и отходит к стене. — Из-за Марики все?

Я быстрым шагом проскальзываю мимо Уварова. Да, надеть это платье было точно не лучшей идеей. Еще отчетливее это понимаю, когда приходится отбиваться от насмешливых вопросов и взглядов.

— Промахнулась со шмотом, Ёлка, — мимо проходит Васнецова. А ведь она игнорила меня месяц, не меньше. — Или забыла утром снять ночнушку?

Ее подружки нервно хохочут рядом, но их смех резко обрывается, когда заходит классная. Я сама мгновенно забываю про смешки, потому что сейчас объявят результаты по тесту. Не то что бы я волнуюсь, у меня выходит пятерка по полугодию и по году, но все-таки. Чтобы получить медаль по всем дисциплинам должно быть “отлично” и пока все идет как надо.

Светлана Сергеевна раздает всем результаты, заодно и комментируя, кто как написал.

— Даша, не знаю, что с тобой произошло, но…, — она кладет листок на мою пару, и я просто не верю глазам.

— Три?! Но…

Хватаю лист дрожащими пальцами, она еще что-то говорит, не слышу ни слова.

Три! Но как?

— Останься после урока. Поговорим.

Буквы перед глазами расплываются, это конец. С такой оценкой, у меня не будет пятерки за полугодие, а значит, не будет медали! В ушах стоит грохот, будто рядом рушатся стены, а я вместе с полом лечу куда-то вниз.

Лицо горит, я пытаюсь успокоиться, но слезы душат. Как я могла? Неужели я могла так ошибиться?! Пытаюсь вникнуть в тест, я все эти задачки решала сотни раз, я…

Меня никто не трогает, в классе стоит гвалт. Кто-то ноет, не согласный с результатом, кто-то наоборот радуется, а кто-то во весь голос обсуждает предстоящие экзы.

А я вижу перед собой разукрашенный красным мой итоговый тест.

И не выдерживаю. Вскакиваю со стула и несусь к выходу. Классная вроде окликает меня, но я и не думаю останавливаться. Не могу никого видеть, слышать, чувствовать рядом. И когда оказываюсь на первом этаже в пустом гардеробе, даю волю слезам.

Это конец! Одиннадцать лет без толку. Обида душит, но винить могу только себя. Если хотя бы на четыре написала, может, был бы шанс, но трояк!

В полной тишине слышу чьи-то шаги, пытаюсь поглубже забиться между шкафами, чтобы меня не увидели.

— Платок есть? — слышу самый ненавистный голос на земле. Только не Брин!

— Уйди, а?! — гундосю, понимая, что ничего у меня нет с собой. И надо идти в туалет умыться, но для этого придется вылезти из угла и пройти мимо Свята.

— Я так полагаю, что нет, — ему плевать, что я не хочу его видеть. Ему вообще плевать, что я чувствую и чего хочу. — Держи!

Отталкиваю руку и пытаюсь встать. Не получается с первого раза, но Свят и здесь делает так ему вздумалось. Тянет меня на себя, и я чуть ли не падаю на него. Руки словно обжигает, едва я касаюсь его рубашки.

— Пусти! — шиплю на него, хотя он меня не держит. — Пришел поглумиться?!

— Результат теста можно оспорить, принести справку, что ты была больна в тот день, договориться его переписать, да много есть вариантов, — перечисляет Свят, никак не реагируя на мои слова. — Если хочешь…

— Не хочу, — сама мысль обсуждать что-то с Брином, кажется мне кощунственной. — Уйди или дай пройти.

— Я предлагаю помощь, — холодно цедит он, словно делает мне великое одолжение. — Если тебе нужна медаль, за нее можно побороться.

— Без тебя! — огрызаюсь я. — И чего там бороться, если я налажала?!

Господи, я действительно обсуждаю свой провал с Святом? С подонком, который испортил мне жизнь?!

Злюсь на себя, что вообще с ним разговариваю, злюсь, что надела это платье, в котором чувствую себя голой под взглядом Свята. Злюсь, что он нашел меня здесь. И мы с ним одни.

— Даш, — он зовет меня неожиданно мягким голосом, от которого внутри все сжимается. — Без меня ты Светку не опрокинешь, она же тебя ненавидит. Ты разве этого не видишь? Я видел твой тест, два момента спорных…

— А у тебя что за тест? — зачем-то спрашиваю я. — Пятак?

— Отлично, — снисходительно признает, отчего я еще больше его ненавижу. — Даша…

Он стоит очень близко, а мне и отойти некуда, за спиной шкафы. И этого расстояния становится совсем мало, когда Свят поднимает руку около моего лица, чтобы опереться ей о шкаф.

Между нами сантиметры, я снова чувствую себя окутанной им, как будто он сам меня касается. И это выбивает опору из-под ног. Опускаю голову вниз лишь бы не смотреть на Свята. Лишь бы не чувствовать как он давит взглядом.

— Даша…, — его губы почти касаются моего уха, а дыхание проникает в меня. Хочу оттолкнуть, но тогда придется до него дотронуться. — Даш, я все для тебя сделаю…

От удивления вскидываю голову вверх. Это правда Брин?! И тут же судорожно сглатываю — его глаза горят алчным огнем. Как тогда, когда он меня чуть не поцеловал.

— Нет! — выдыхаю я на всякий случай. Что бы он не сделал — нет!

На его лице появляется вымученная улыбка, Свят качает головой, а потом резко наклоняется ко мне, впечатывая в спинку шкафа. И целует. Жадно, нетерпеливо и не давая мне ни шанса на спасение.

Весь мир мгновенно превращается в жаркую тьму, и я в ней растворяюсь. Голова кружится, не могу даже вздохнуть. Ничего нет, только стук моего сердца и Свят.

У него горячие, жесткие губы, они… съедают меня, а я стою как соляной столб и позволяю это все творить с собой.

Это… это ужасно! Он же мне не нравится! Я его ненавижу!

Сердце вот-вот выскочит из груди, надо прекратить! Прекратить!

Но едва эта мысль приходит в голову, Свят вдруг сам отпускает меня. Так же неожиданно, как и впился в мои губы.

Боже, мой первый поцелуй! Это был мой первый поцелуй!

Судорожно хватаю ртом воздух, не смея взглянуть на Свята. А он снова притягивает меня к себе. И я слышу его хриплый голос.

— Я люблю тебя!

— Нет! — в ужасе отталкиваю от себя Брина, не знаю, откуда только силы взялись. Но вот я уже стою у двери в гардероб, а Свят… господи, да я смотреть на него не хочу! Как он вообще посмел?! — Не трогай меня, ясно?! Ты… ты…

Я дрожу, а на губах огнем горит поцелуй. Мой первый поцелуй с самым ненавистным парнем на свете! И так хочется облизнуть губы, стереть с них его поцелуй!

— Это все что ты можешь мне сказать, Даша? — ухмыляется он и демонстративно проводит большим пальцем по нижней губе. Залипаю на секунду и стыдливо отвожу взгляд в сторону. А он смеется. Громко так, издевательски.

— А что еще хочешь?! Чтобы я тебе поверила? Да никогда!

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — Свят ступает медленно и осторожно, как хищник, который вот-вот нападет на свою жертву. — Мне тоже понадобилось время, чтобы разобраться. Я помогу.

— Не надо мне никакой помощи! — я вот-вот сорвусь на визг. Да что он о себе возомнил?! Да ты будешь последним парнем на свете, кто мне понравится! Меня выворачивает, трясет от тебя! Ты худший человек из всех… всех…

— Я понял, — обрывает Свят, он больше не улыбается, его взгляд готов меня заморозить и превратить в ледяной истукан. — Иди, тебя никто не держит. Но ты сама ко мне придешь.

— Да никогда!

Бросаю эти слова, уже выбегая из гардероба, но вряд ли Брин их слышит, потому что звонит звонок. Верчу головой вокруг — надеюсь, никто не видел нас с Брином. Лицо горит, мне все кажется, что он идет за мной, но я не оборачиваюсь. Иду в кабинет биологии, навстречу вываливаются мои одноклассники. Снова я против потока…

— Заходи, Даша, — Светлана Сергеевна не поднимая головы что-то пишет в журнале. — Успокоилась?

— Да… наверное, — подхожу ближе. — Я… я просто…

— Ты меня очень разочаровала, Даша! И не только меня, кстати, — взгляд у классной осуждающий, и мне самой становится стыдно, что я так накосячила с тестом. — Хотя, я с самого начала чувствовала, что не тянешь ты на медаль. Стараешься, конечно, но до той же Марины Шацкой или Святослава Брина тебе ох как далеко.

Ее слова как острое лезвие сабли оставляют на мне тонкие глубокие порезы. Они уже кровоточат, но я не сдаюсь. Брин, которого она тут нахваливает, сказал же, что есть в тесте спорные моменты. Если только не наврал, чтобы набить себе цену.

— Я… могу переписать тест? Пожалуйста!

— Нет. Апелляции по нему не предусмотрено, я же говорила еще на прошлой неделе. Забыла?

— Но это… нечестно…

— Ты меня обвиняешь что, я нечестно поставила тебе тройку?!

Она сидит за столом, скрестив руки на груди и гневно сжав губы.

— Нет! Конечно, нет. Что вы… но это же… я останусь без медали!

— Ну и что, — пожимает плечами классная. — Медаль ничего не значит, а вот ЕГЭ… Если хочешь поступить на биофак, придется постараться, но с такими результатами я очень сомневаюсь, что тебе удастся.

— Медаль дает четыре дополнительных балла, — я чуть не плачу. Ощущение, что бьюсь в глухую стену, не ожидала такого от Светланы Сергеевны. Неужели Брин прав и она меня ненавидит. За что?!

— Ну вот смотри, — она не обращает внимания на мои слова и притягивает к себе мой тест. — У тебя провалы вот здесь: такое ощущение, что ты вообще о биосинтезе белка ничего не слышала. А тут? Где здесь реакция энергетического обмена?!

Я смотрю на тест и сама не понимаю, как могла так накосячить.

— Странно, я же помню, что писала здесь формулу, ну не могла я ошибиться…

— Могла, Даш, могла, плюс волнение, неуверенность в себе, — неожиданно мягко отвечает Светлана Сергеевна. — Ты же решала на черновике, а переписывала ответы уже сюда, верно?

— Ну да.

— Черновик остался? — деловито спрашивает, а я понуро опускаю голову вниз.

— Ну вот видишь.

— Но я хочу переписать! Пожалуйста, дайте мне шанс! — я умоляюще тяну к ней руки, но биологичка встает и собирает со стола тетради и листы с заданиями.

— У меня следующий урок. Мой тебе совет — думай об ЕГЭ. Медаль тебе ничего не даст, если провалишь экзамен. А это очень возможно.

Кабинет заполняется девятиклассниками, и я понимаю, что мне здесь больше делать нечего.

На английский я не иду, просто сил нет включаться в урок, сидеть рядом со всеми, отвечать что-то…

Кручу в руке мобильный. А потом набираю маме. Не представляю как она отреагирует. Идут длинные гудки, но я жду, и когда уже собираюсь сбросить вызов, мама отвечает:

— Даш, что у тебя? Я занята.

— Мам…, — снова слезы подкатывают к глазам. — Мам, я завалила биологию. Мам, медали не будет.

— Как не будет?! Даша, что случилось?

Я путанно начинаю объяснять, мама постоянно отвлекается на разговоры с какими-то людьми. Понимаю, что я не вовремя позвонила.

— Иди к директору, проси, умоляй, делай, что хочешь. Но медаль нужна! Столько сил в эту учебу… Да, Маша, инъекции в третьем шкафу, рядом с сыворотками…

В директорской приемной аншлаг, почти все стулья заняты, узнаю двух девчонок из параллели, еще из десятого три парня…

Моя очередь подходит нескоро, но я сразу сказала секретарю, что буду сидеть до последнего. Да, у меня сейчас английский, но там уже выведена годовая оценка.

— Садись, Ёлкина, — директриса смотрит на меня устало. — Мне Светлана Сергеевна уже все рассказала. Жаль, конечно, но это жизнь.

— Мне нужна медаль, Лидия Михайловна! Я ее заслужила!

— Даш, объективно говоря, нет. Сдать так плохо итоговый тест, надо постараться.

— Но… можно я его перепишу, пожалуйста!

— Нельзя! Тогда придется всем разрешать переписывать, а это… неправильно.

— Но разве я не имею права?

Директриса окидывает меня таким взглядом, что я поеживаюсь от страха.

— Имеешь, но никаких гарантий тебе никто не даст. Даша, внимание ко всем потенциальным медалистам у департамента образования очень пристальное. У нас и так много медалистов в этом году.

Последнюю фразу она выплевывает с каким-то отчаянием в голосе.

Я нахожусь в кабинете директора еще минут десять, и все это время она уговаривает меня не подавать апелляцию, а смириться и все силы бросить на подготовку к ЕГЭ.

— Даша, медаль дает совсем немного баллов при поступлении, у тебя осталось не так много времени до экзамена. На что ты хочешь его потратить? Бросить тень на наш лицей? Потрепать нервы себе и нам? Зачем?! Вам ведь еще не все годовые оценки выставили?

— Нет.

— Ну а с чего ты решила, что по всем остальным у тебя будет “отлично”? — директриса устало снимает очки с лица. Ей звонят по рабочему телефону, она отвлекается на разговор, а мне машет рукой. Типа, свободна, иди отсюда.

Последние два урока проходят как в бреду, я мало что понимаю, отвечаю невпопад. Единственное из хорошего — Брин исчез, не пришел, ни на химию, ни на литературу. Звонит мама, требует все рассказать в деталях, ругается на нашу биологичку, на директрису, мне тоже достается.

— Все самой приходится делать, — отрезает она. — Ладно, я позвоню Лидии Михайловне!

За всеми своими переживаниями я совсем забываю про Игоря, и когда он присылает сообщение, что ждет меня, я впервые за долгое время улыбаюсь. Хотя не представляю, что делать, он вряд ли захочет слушать о моих проблемах. А я ни о чем другом не могу сейчас думать. Особенно о словах директрисы, что у меня еще не все оценки за год поставлены.

— Ну ты как, Даш? Расстроилась? — когда спускаюсь по лестнице, рядом появляется Тим Ливенский. — Жесть, конечно. Я поэтому сразу на медаль забил. Тянуть и аттестат, и ЕГЭ очень тяжело. Мне мои так и сказали, главное набери баллы…

— Спасибо, Тим, — обрываю его я. Сейчас мне хотелось бы услышать от него другие слова, например, что делать, стоит ли бороться за эту несчастную пятерку. Или хотя бы, что я ни в чем не виновата!

— Даш, забей! Думай об экзах. Ладно, я побежал… у меня японский.

Вот и хорошо, что он ушел, даже чуть легче стало, но все равно обидно. Друг называется. Хотя, кого я обманываю? Давно уже мы с ним не дружим. И Брин тут ни при чем.

Дотрагиваюсь до своих губ, когда думаю о нем. Они снова начинают пылать от одного только моего прикосновения.

А когда выхожу из лицея, первое, что вижу это знакомую “ауди” Свята и его самого рядом. Он неотрывно смотрит на меня. И ждет чего-то.

Сердце пропускает удар. Ну зачем он здесь? Вот же упертый! Его бы упрямство да на пользу людям. Но ведь он сам предложил помощь…

Нет! Только не Брин! Смотрю прямо на него и качаю головой.

Вижу как в нескольких метрах от него стоит, прислонившись к изгороди Игорь. С цветами.

К нему я и иду.