Глава 52

Долго слушаю гудки, кусая от нетерпения губы. Ну ответь! Ответь, пожалуйста! А потом сама сбрасываю вызов. Господи, какая же я глупая! У него нет моего нового номера, наверное, он просто не понял, кто тут ему написывает и звонит.

Громко выдыхаю и пишу смс-ку.

“Это Даша Ёлкина, ответь, пожалуйста!”

Сердце радостно вздрагивает, когда я вижу, что сообщение прочитано. Жду, когда он что-то напишет, но он молчит.

Обиделся и не хочет со мной говорить? Эта мысль как ледяной отрезвляющий душ. А что ты хотела, Даш? Ты сама его выгнала, не стала слушать, а до этого… как же стыдно вспоминать все, что я ему наговорила тогда по телефону.

Но я ему все объясню, мы поговорим и все проясним. Пусть скажет, почему не хотел, чтобы я знала.

Снова набираю номер и снова слышу длинный гудки, а потом… “отключен или временно не доступен”.

От разочарования чуть ли не стону. У него телефон разрядился?!

Мне становится неожиданно больно. Дело не только в том, что он решил меня игнорировать. Получается, я так и не смогу ему сказать, что думаю?

Ну конечно, Даша, ты так часто ему говорила, что думала о нем, что он уже устал слышать это. Ругаю себя за несдержанность, за то, что даже не выяснила сначала, кто прислал флешку Васе. И когда Свят пришел ко мне в тот день, я его молча выгнала. А теперь хочу, чтобы он меня выслушал…

Но может, я преувеличиваю и рано переживать? Сама все придумала за Брина, а на самом деле… Да не знаю я, как на самом деле! И это просто убивает! Но мне так хочется верить, что он искренне решил исправить все, что натворил!

Порываюсь позвонить маме и поговорить с ней откровенно. Но ей, конечно, не до меня, она в своем салоне разбирается со страховщиками. А вечером приходит домой такая уставшая, что я не рискую ее дергать.

Утром просыпаюсь поздно и на удивление застаю маму на кухне.

— Как дела с салоном? — спрашиваю я.

— Пока неясно, но надеюсь вытрясти полностью страховку, иначе беда совсем. — Мама почти не накрашена, что уже многое говорит о ее состоянии. — Как там твой договор? Еще не зачислили?

Ну вот и повод!

— Мам, — присаживаюсь рядом. — Я слышала вчера… твой разговор с Яном Игоревичем Брином. Я знаю про Свята.

Мама бледнеет и чуть не роняет чашку с чаем.

— Ты никому об этом не говорила? Даш, этот мальчик…

— Мам, я ему звонила, он… не отвечает. Что происходит?!

— Даш, тебе не все равно? — мама утыкается в свой телефон, куда пришло очередное сообщение. — Ты будешь учиться, где хотела. И ничего не должна за это. Вообще ничего. Ты понимаешь?!

Она настороженно смотрит на меня, явно боясь чего-то.

— Почему он не хочет, чтобы я знала? Почему не хочет со мной говорить?

— Я не знаю, Даша! Может, думает, что ты откажешься. Возьмешь и вернешь ему деньги. Ты же выгнала его, когда он пришел. И ничего мне не объяснила. Ты вообще нам с папой ничего не рассказываешь! Что у тебя с этим мальчиком было?

— Ничего, мам! — немного странно слышать от нее такие претензии, но я все равно чувствую себя виноватой. — Ладно, попробую ему на неделе позвонить. Нам надо поговорить.

— Не надо, Даш! — мама встает со стула и подходит ближе ко мне. — Мальчик скоро уедет учиться за границу, кажется, к своему деду в Гётеборг. Он сказал, что должен все исправить. Не знаю, что именно, но ты будешь учиться! Это главное. И ты его больше не увидишь. Никогда.

— Что?! Куда он… Когда, мам?

— Не помню, его отец говорил… кажется, сегодня. А что? Даша, не навязывайся, — кричит она мне в спину, когда я уже несусь в свою комнату одеваться. — Если он не хочет…

— Он меня выслушает! Я тоже хочу все исправить!

Я была в его доме всего один раз и то зимой, но, кажется, помню название коттеджного поселка. А может, я выдумываю? И все же вызываю такси и еду за город. Один шанс из тысячи, что я не ошиблась и увижу Свята, но я должна его использовать.

Исправить! Он решил все исправить. Поэтому заставил Игоря поверить и прийти ко мне. И моя учеба… он же знал про медаль, говорил, чтобы я боролась, что хотел мне помочь тогда…

На территорию такси, конечно, не пускают, но я называю свою фамилию и прошу сообщить Святославу Брину, что хотела бы его увидеть.

Я вижу, как охранник звонит по телефону, говорит что-то, потом слушает невидимого собеседника и согласно кивает. Каждая секунда длится нестерпимо долго. Он нажимает на кнопку, и шлагбаум поднимается.

— Прямо, второй поворот налево.

…Я торопливо поднимаюсь по ступенькам, а потом, не выдержав, начинаю перепрыгивать через одну. Я так хочу его увидеть, хочу сказать ему все, что на душе. Что я больше не злюсь на него, что я наговорила ему лишнее. Мне не нужно было, а он…

Он… я не должна была…

Я зря его не выслушала, когда он пришел. Нельзя быть жестоким с человеком, даже если он с тобой жесток. А Свят вовсе не исчадие ада. Он надломленный, он сам запутался, но все распутал. Он заслужил как минимум моей благодарности.

Слышу решительные мужские шаги за дверью. Волнуюсь так, что ладони вспотели от нетерпения, в голове крутится первая фраза, с которой я начну…

— Даша, здравствуй.

Сердце стремительно падает вниз, я вижу перед собой отца Святослава.

— Ян Игоревич, здравствуйте, — я растерянно улыбаюсь, не в состоянии скрыть свое разочарование. — А… Святослав… он…?

Смотрю на старшего Брина и понимаю все по его взгляду.

Я опоздала.

— Он ехал.

Опускаю голову, чтобы никто не видел как у меня от досады слезы на глаза наворачиваются. Не успела. Мне здесь больше нечего делать.

— Я… я пойду… тогда.

— Даша? — тяжелая рука ложится на мое плечо. — Посмотри на меня. Ты плачешь?

— Нет, — а в голосе и правда слезы. Как же я могла не успеть?!

— Давай лучше зайдем в дом.

Меня мягко подталкивают к порогу, а и я не сопротивляюсь. Больше некуда торопиться. Равнодушно смотрю, как Ян Игоревич наливает мне воды из графина. Я даже не хочу слезы вытереть со щек, но послушно беру в руку стакан и даже благодарю.

Брин садится в кресло напротив меня и терпеливо ждет, пока я пью. От воды становится на удивление легче, уже не так полыхает внутри разочарование, что не успела.

— Он улетел… в Гётеборг?

— Еще утром.

Какая же я глупая и самонадеянная.

— Я ему звонила… недавно. Но у него телефон был отключен.

Ловлю внимательный и немного сочувствующий взгляд, а затем вижу на столе… мобильный. Мне кажется, я его видела у Свята.

— Он… он не взял его с собой? То есть он…

Отец Брина молча кивает. Это как удар под дых, мне становится нечем дышать. И все же с трудом выдавливаю из себя.

— Но вы ему передадите, что я заходила, да?

Снова короткий кивок. И все тот же внимательный взгляд.

— Но он не перезвонит мне, — выдыхаю я.

— Нет.

Короткое как удар хлыста слова. Как приговор.

— Свят решил закрыть для себя эту историю, Даша. Он не вернется.

Мне на спину уронили что-то тяжелое, отчего я не могу выпрямиться.

Не вернется.

— Я думаю, он имеет на это право, Даша, — мягко произносит Ян Игоревич. — Он плохо с тобой поступал, его сложно будет простить…

— Я смогу.

— Мудро. Ты чудесная девушка, у тебя все будет хорошо. Жаль, что ты так познакомилась с нашей семьей. Еще раз прошу прощения за своего сына. Если что-то еще понадобится…

— Не нужно, — заставляю себя подняться с кресла, голова немного кружится, но чувствую в себе силы пойти к выходу. Мне больше нечего здесь делать.

— Я скажу водителю, он отвезет тебя в город.

Пытаюсь вяло противостоять, но Ян Брин лично усаживает меня в черный мерседес. Бездумно смотрю на огромные ели и прощаюсь с ними.