Эпилог

Спустя четыре года

На похоронах деда Свят не плакал, хотя слезы переполняли его душу. Он смотрел как гроб опускается в сырую землю и мысленно прощался с тем, кто был для него самым близким человеком.

Снова потеря. Не первая и, увы, не последняя. Пора привыкнуть, что те, кого Свят любит, не задерживаются рядом с ним.

Похоронами занимался он лично, отца к этому не подпустил, тот и прилетел только вчера. И сразу занялся делами, но и тут был полный порядок. Последний год, когда дед сильно болел, Свят сам вел дела с проверенными за много лет помощниками, но все же старался рассчитывать только на себя.

Потому что знал — никого у него нет, кроме самого себя. Нет, конечно, у него была семья, по всем меркам очень неплохая, его в этой семье даже любили. На расстоянии. За четыре года он ни разу не приехал к родителям в Москву, даже когда у него родилась младшая сестра. Малышку назвали Леа, Свят ее обожал, а она — своего брата, только виделись они очень редко. Когда семья соединялась вместе в Гётеборге по особым случаям. Например, на Рождество или на день рождения деда.

Через два дня после похорон отец позвал Свята в кабинет деда. Поговорить.

— Хорошо держишься, — начал он, испытующе глядя на сына. За прошедшие четыре года Ян Брин ни разу не пожалел, что разрешил сыну полностью разрушить свои планы. Ян видел сына рядом с собой, студентом факультета международных отношений МГИМО, который будет отлично учиться и обрастать собственными связями в подрастающей элите. Ну и, конечно, больше вникать в семейный бизнес.

Все получилось иначе.

— Ты тоже, — кивнул отцу Свят и не дожидаясь приглашения уселся в свое любимое кресло. — Когда домой?

— Считаешь, я тебе здесь не нужен? — Ян пристально разглядывал сына, но тот спокойно выдерживал внимание отца. — Уверен, что справишься?

— Да, — коротко ответил Свят, не собираясь в этом убеждать отца. — Я думаю, ты больше нужен своей семье. В смысле, маме и Лее.

— А ты значит, уже не моя семья?

— Пап, не придирайся к словам, — Свят поморщился. — Мне почти двадцать три, я получил диплом, как ты и хотел. Этот дом, акции, яхту… да почти все дед оставил мне. И раз так, значит, знал, что я готов.

— Не рано ли? У тебя головокружение от успехов. Я смотрел последнюю отчетность… Свят, у тебя еще не было провалов, ты ни разу не выбирался из ямы…, — отец махнул рукой. — Не надейся, что и дальше будет как при твоем дедушке.

— Я не надеюсь. Я делаю, так как нужно мне.

Ян Брин устало прикрыл глаза.

— Ты слишком увлекаешься. Не повторяй моих ошибок, в твоем возрасте деньги и статус не главное. Но ты никогда не умел расслабляться.

Раньше бы Свят вспыхнул и бросил отцу в лицо какую-нибудь дерзость. Но что-что, а контролировать своих демонов Святослав Брин научился за четыре года. Поэтому лишь улыбнулся на подколку отца.

Никто не должен знать, что у него внутри.

— Меня устраивает моя жизнь, — проговорил Свят. В целом, это было правдой.

Первые месяцы он рвался обратно в Москву. Ничего не помогало: ни онлайн-встречи с психологом, ни долгие разговоры с дедом, ни учеба в университете, ни новые интересные знакомства, которые можно было развить в серьезные отношения. Но время… нет, оно не лечит. Оно позволяет смотреть на жизнь трезво и без лишних эмоций.

Он смирился. Принял, наконец, то, что тихая наивная девочка Даша Ёлкина, вывернувшая его наизнанку и в клочья разовавшая его сердце, никогда его не полюбит.

Никогда.

Так, за четыре года Даша постепенно превратилась в светлый образ, далекое воспоминание, который Свят хранил в душе.

Он даже научился думать о ней почти без боли, лишь с грустью, что больше никогда в его жизни не будет ни ее, ни тех сводящих с ума чувств.

К лучшему.

Выжить и не сломаться после оглушающей неразделенной страсти могут немногие. Свят смог.

И все же, боясь сорваться, снова подсесть на Дашу как на наркотик, он запретил себе следить за ее жизнью. Единственное, что он знал — это то, что она учится там, где и хотела. Ему этого было достаточно. Наверное.

— У тебя хотя бы девушка есть? — отец после того как родилась Леа, стал слишком сентиментальным.

— Нет.

— А девушки?

— Есть.

— Я так и понял. В принципе, это не мое дело, Свят…

— Именно! — не удержался он. Наследство, что делать с бизнесом, жизнь здесь в Гетеборге — все это можно было обсуждать сколько угодно. Но есть границы, которые никому нельзя нарушать.

— Значит, хочешь оставить как есть? — задумчиво протянул Ян Брин. — Что ж, твой выбор. Я помогу, если надо будет. Пойми, когда за твоей спиной стоял мой отец, даже больной, это одна история. А сейчас ты остался один…

— Мне не привыкать.

Ян лишь покачал головой. Он хотел бы уберечь своего сына от ошибок, но не станет этого делать. И вообще он позвал Свята совсем по другому поводу.

— Есть одна контора, бойкие ребята, наглые даже, — начал Ян. — Мне в целом понравились, очень хотят со мной работать, демпингуют… Но ты же знаешь меня и мои принципы ведения дел…

— Нарыл на них что-то любопытное? — без особого интереса спросил Свят. Он ждал окончания этого разговора и что через день-другой, отец уедет. А Свят будет учиться жить совсем один, без деда.

— Я бы сказал, неожиданное, — ровно ответил Ян Брин, в руках он держал плотный бумажный конверт. — Например, вот это.

Перед глазами Свята появилась фотография. Светловолосая девушка улыбалась незнакомому брюнету, который ее обнимал.

Свят вздрогнул, что, конечно же, не укрылось от его отца.

— Меня это не интересует, пап. Все давно закончилось. — Он заставил себя не смотреть на девушку, но знал, что она обязательно придет к нему сегодня ночью. Во сне.

По крайней мере она счастлива.

— Рад это слышать, — усмехнулся отец. Он даже не пытался сделать вид, что поверил сыну. — Только это не все.

И протянул Святу еще три фотографии. У того глаза расширились от изумления.

— Не понял…

— Я тоже, — кивнул отец, в душе радуясь, что удалось сорвать с сына маску невозмутимости. — Но есть еще кое что. Показать?

Сын метнул в отца разъяренный взгляд, и тот тут же протянул новую пачку фотографий.

— Я сам не очень понимаю, как они могли встретиться, но подумал, ты заинтересуешься…

Одного взгляда Святу оказалось достаточно: последняя стопка фотографий тут же полетела на пол.

Свят подошел к окну и долго глядел на реку.

А когда обернулся, Ян Брин услышал от сына именно то, что и ожидал.

— Я возвращаюсь в Москву.

Конец первой части