Глава 24. Света

После того ужина в ресторане всё изменилось. Или мне так казалось.

Он звонил каждый день. Голос в трубке был тёплым, заботливым, но он не приезжал. Извинялся, отправлял цветы, корзины с фруктами. Сам же не появлялся.

— Дела, Свет, — говорил он, и в голосе слышалась усталость.

Я кивала, хотя он не видел. Глотала разочарование, говорила, что понимаю. Но внутри что-то сжималось. Как будто теперь он меня проверяет. Насколько я терпелива?

В один из вечеров мы всё-таки договорились встретиться — выбрать кольца и поужинать. Я готовилась, как к свиданию.

Ювелирный был элегантным, с вежливыми консультантами и бархатными подушечками для колец. Мы выбирали долго. Он надел мне на палец обручальное кольцо, и я увидела, как потемнели его глаза.

Мы вышли довольные. Я уже предвкушала ужин, разговоры, его взгляд. Но как только мы оказались на улице, у него зазвонил телефон.

Руслан посмотрел на экран, нахмурился.

— Да, Алина, — ответил тихо, отходя на шаг.

Я замерла. Кто такая Алина? Почему это имя заставляет его голос меняться?

— Да… Нет… Мы же уже обсуждали и договорились вроде… — пауза. Он поглядывает на меня, виновато. — Можно не сегодня?

Ещё пауза. Потом он смотрит на часы, вздыхает.

— Понял. Буду через сорок минут.

Он вернулся ко мне, и я увидела, как он мучается.

— Свет, прости. Срочный вопрос. Если не решу сейчас, завтра будет поздно.

— А ужин? — тихо спрашиваю я.

— В другой раз. Я подвезу.

Так и накрылся наш ужин из-за какой-то Алины.

Всю дорогу я молчала. Он пытался говорить, извинялся, но слова казались пустыми. Кто она? Почему он бросает всё по одному её звонку? Любовница? Бывшая? Та, к кому он едет, когда я не вижу?

Но на следующий день я поехала выбирать платье. Сама.

Салон свадебных платьев оказался маленьким, уютным, с зеркалами в старинных рамах. Я бродила между вешалками, трогала ткани, представляла себя в них. И вдруг увидела его.

Платье висело на манекене в углу зала, словно ждало именно меня. Я влюбилась с первого взгляда. Вот и всё. Никаких сомнений.

Элегантное белоснежное платье А-силуэта со струящимся шлейфом. Приталенный лиф, подчёркивающий изящность фигуры. Высокая стойка-горловина с прозрачной кружевной вставкой создаёт эффект невесомости. Изысканное кружево с цветочными мотивами покрывает лиф и каскадом спускается по юбке. Тонкие кружевные аппликации создают роскошную фактуру и объём. Глубокий V-образный вырез под прозрачной кружевной накладкой добавляет образу чувственности. Длинные прозрачные рукава из невесомой ткани. Романтичный винтажный образ с элементами викторианской элегантности.

— Примерите? — предложила консультантка.

Я кивнула, не в силах говорить.

Когда я вышла из примерочной, в зале повисла тишина. Платье село идеально, словно было сшито специально для меня. Даже подгонять не пришлось.

Я смотрела на своё отражение и думала о нём. Понравится ли ему? Оценит ли?

— Беру, — сказала вслух.

Вот раз, и я готова. Хотя пришлось ещё заказать визажиста, который сделает мне макияж и укладку в день свадьбы.

Потом он приезжал в выходной. Привозил пригласительные — невероятно нежные, на плотной бумаге с тиснением. И они так гармонируют с моим платьем! Орнамент на бумаге похож на вышивку платья, те же цветочные мотивы, та же нежность.

И снова зазвонил его телефон. И снова это имя.

— Алина, — сказал он, и я увидела, как напряглось его тело.

Он отошёл к окну, говорил тихо, но я слышала обрывки фраз. Что-то про поставщиков, про сроки, про то, что нужно срочно решить.

— Я сейчас буду, — закончил он разговор и повернулся ко мне. — Свет, прости. Дела.

Дела… Но почему тогда мне так больно? Почему я нервничаю, кажется, что мы только начали сближаться и снова пропасть? А ещё я скучаю по нему. И это осознание нервирует ещё больше.

А что, если я влюбилась, а у него там какая-то Алина, которая занимает всё его время? И не нужна я ему больше.

Он уехал, а я осталась стоять посреди комнаты с пригласительными в руках, чувствуя, как наворачиваются слёзы. Глупо. По-детски. Но ничего не могла с собой поделать.

За день до самой свадьбы он всё-таки приехал на ужин. Выглядел не очень — уставший, с тенями под глазами.

Когда они разговаривали с отцом в гостиной, я случайно услышала обрывки разговора из кухни. И в контексте поняла, что он всё это время занимался организацией свадьбы. Участвовал во всех этапах. Выбирал ресторан, согласовывал макеты, варианты оформления, решал какие-то логистические вопросы.

А Алина — это организатор. Та, кто помогает ему всё это тащить на себе.

Я прислонилась к стене, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он устал. Пахал, организовывая нашу свадьбу. А я? Я ничем не помогла. Только обижалась, что он не приезжает. И ревновала к какой-то Алине.

Становится как-то не по себе. Стыдно до слёз.

А от его слов «Ничего не бойся… и меня тоже», которые он сказал мне на прощание, стоя в дверях, вообще теряюсь.

В его глазах была такая нежность и такая усталость, что хотелось просто подойти, обнять и сказать: «Прости. Я всё поняла».

Но я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Сплю плохо. Всю ночь ворочаюсь, думаю о завтрашнем дне. О том, что завтра я стану его женой. И о том, что я не готова. Это слишком быстро.

Поэтому с самого утра у меня патчи под глазами и увлажняющая маска на лице. Пытаюсь привести себя в порядок, скрыть следы бессонной ночи.

Папа ходит бодрый, сияет. Его костюм висит в его комнате, туфли начищены до блеска, рубашка выглажена до идеала.

— Дочь, ты не волнуешься? — спрашивает за завтраком.

— Волнуюсь, — честно признаюсь. — Очень.

— Это нормально, — он гладит меня по руке.

Потом приезжает визажист, и мы уходим ко мне в комнату. Часы тянутся медленно. Макияж, укладка, примерка платья. Когда я наконец вижу себя в зеркале полностью готовой, не узнаю собственное отражение.

К 15:00 я готова.

— Света, спускайся! Руслан приехал! — слышу голос папы снизу.

Ноги дрожат. Руки трясутся. Сердце колотится где-то в горле. Но я иду.

Спускаюсь по лестнице медленно, держась за перила. Внизу ждёт он.

Боже, какой же он красивый. Чёрный костюм-тройка сидит на нём идеально. Галстук повязан безупречно. А в руках — маленький букет из белых пионов, перевязанный атласной лентой. Это очень необычно. Не розы, не традиционные свадебные цветы. Пионы. Мои любимые.

И он не сводит с меня взгляда. Сначала смотрит так, словно видит впервые. Так, словно не может поверить, что это я. А потом взгляд меняется.

Съест… он меня точно сегодня съест. Это всё в его взгляде — голод, желание, обожание. А я не готова. Не готова к тому, что будет после свадьбы. К тому, что мы останемся одни.

Начинаю дышать чаще. Паника подступает к горлу. Ищу взглядом отца, надеясь на спасение.

Он стоит чуть в стороне, и глаза у него на мокром месте. Отлично. Один готов съесть меня взглядом, второй почти рыдает. Не так я себе это представляла. Не так.

Но деваться некуда. Обратного пути нет.

Спускаюсь по последним ступеням. Руслан протягивает руку, когда я оказываюсь внизу. Я вкладываю свою ладонь в его.

Его ладонь горячая, сильная. Моя — ледяная, дрожащая.

— Ты прекрасна, — тихо говорит он, и в его голосе столько эмоций, что у меня перехватывает дыхание.

Дальше всё как в тумане. Машина — белоснежная, элегантная, с минималистичными украшениями. Тот, кто всё это организовал, постарался. А организовывал это он. Мой будущий муж.

В машине Руслан держит мои ладони в своих, пытается отогреть, хмурится.

— Холодные, — констатирует. — Нервничаешь?

— Немного, — признаюсь.

Он подносит мои руки к губам, целует костяшки.

— Всё будет хорошо, Светлячок. Обещаю.

Потом ЗАГС. Большой зал с высокими потолками и хрустальными люстрами. Родственники, друзья — лица плывут перед глазами. Торжественная часть.

Мы стоим напротив друг друга, держимся за руки. Он смотрит мне в глаза, и в этом взгляде — целая вселенная.

Дальше слышу его «Да» — чёткое и уверенное. Без колебаний. Без сомнений.

Потом моё «Да» — тихое, дрожащее, но искреннее.

Кольца на пальцах. Мы теперь муж и жена.

И наступает момент, которого я боюсь с самого утра. Звучит фраза:

— А теперь жених может поцеловать невесту.

Наш первый поцелуй будет на публику. Это нечестно. Это неправильно. Он должен был хоть раз поцеловать меня до этого дня. Наедине. Без зрителей. Без аплодисментов.

Но он уже делает шаг навстречу.

Руслан обнимает меня за талию одной рукой, притягивая ближе. Второй отводит прядь волос в сторону, открывая лицо. Мои руки автоматически тянутся вверх, обнимают его за шею. Как тогда, когда я провожала его до машины.

Но сейчас не получится, как в тот раз. Сейчас всё по-настоящему.

Он прикасается легонько сначала к верхней губе, потом к нижней.

Я перестаю дышать. Мир сужается до точки соприкосновения наших губ.

А потом я чувствую его язык на губе.

Лёгкий, влажный штрих. Неожиданный. Шокирующий.

С перепугу цепляюсь сильнее — мои пальцы впиваются в ткань его пиджака, комкая её. Губы размыкаются сами собой, в тихом, беззвучном вздохе.

И это всё, чего он ждал.

Руслан тут же пользуется этим крошечным приглашением. Его поцелуй становится увереннее, глубже. Я чувствую его дыхание, смешивающееся с моим. Его губы — мягкие, настойчивые. Его руки на моей талии, притягивающие меня ближе. И это странное, пугающее наслаждение, разливающееся по венам.

Когда он наконец отстраняется, всего на сантиметр, я слышу его прерывистое дыхание.

— Моя, — выдыхает он.