Глава 17

Я слабо помню, как Вера уехала. Все как в тумане каком-то.

— Такой себе сюрприз вышел. Ну ничего, он адрес мне скинул.

— Ясно.

— Аня, с тобой все точно в порядке?

— Да, супер. Класс. — на автомате.

— Я за тебя переживаю почему-то.

— Все отлично. — вообще не узнаю свой голос.

— Уверена?

— Да-да.

— Я поеду тогда.

— Ага.

Я выдохнула, когда она вышла из приемной. Серьезно, я не представляла сейчас ситуации хуже, чем появившийся здесь Илья. Я не хотела ее представлять. Не могла.

Я не плакала, возможно, из-за того, что еще не осознавала случившегося. Не хотела осознавать. Не желала. Собрала вещи, когда на часах высветилось семнадцать ноль-ноль, оделась и пошла домой. Пешком, надеясь, что свежий холодный воздух хоть немного приведет мысли в порядок.

Не привел, да и глупо, на самом деле, было полагать, что ветер и мороз станут решением всех моих проблем. В мыслях было так пусто, что я даже слышала гул от этой пустоты. Как только возникало желание что-то осмыслить, я вставала с дивана и начинала мерить комнату шагами, пытаясь себя отвлечь.

Я была не готова вслух описать случившееся, да и не вслух тоже. У меня просто не хватало сил принять реальную картину вещей. Ту, в которой все, во что я верила, оказалось ложью. Словно мир с ног на голову перевернули, наизнанку выкрутили, и уже совершенно не понятно, как жить дальше, когда все хорошее оказалось плохим, все доброе — злым, и нет ни единой надежды на то, что все будет хотя бы как раньше.

От звонка в дверь я вздрогнула, однако быстро поднялась на ноги и побежала в коридор. Было бы очень кстати, если это тетя Зоя решила заглянуть ко мне с просьбой снять шторы или подвинуть диван. Любое действие сейчас лучше бездействия, любая компания лучше одиночества. Иначе я свихнусь, правда. Еще немного наедине с собственными мыслями, и я взвою. Нельзя слишком долго отрицать и не верить в очевидное.

Однако, едва распахнув дверь, я поняла, что насчет любой компании я погорячилась, потому что на пороге стоял Егор собственной персоной.

— Тебе то что надо? — вышло не слишком вежливо.

— И тебе привет. — проговорил Лукьянов, с удивлением рассматривая меня.

А мне тем временем становилось только хуже. Как будто с появлением Егора на пороге моей квартиры, кто-то отключил систему, блокирующую эмоции. Я, вроде, и здесь находилась, на лестничной площадке, смотрела на Лукьянова, а мысли тем временем уносились куда-то вдаль.

Илья женат.

— Аня, с тобой все в порядке?

Да что же они все заладили?!

Нет, со мной не все в порядке! Со мной все совсем не в порядке!

— Зачем ты пришел?

— Документы принес. — Егор показал папку, которую я до этого момента не замечала.

Жена Ильи ждет ребенка.

Сил стоять ровно не было, поэтому оперлась рукой о дверной косяк, попыталась зацепиться за какую-то нейтральную тему, чтобы не сойти с ума.

— Какие документы?

— Заключение комиссии. У вас нет нарушений. — Егор усмехнулся. — Все в порядке с твоим производством.

Я не сразу поняла, о какой комиссии речь, перед глазами потемнело.

— Ань!

Я упустила момент, когда оказалась в объятиях Лукьянова. Все в мыслях перемешалось, какая-то каша из обрывков воспоминаний, бессвязные сюжеты.

Выходные на озере, первый приезд Егора вместе с его компаньоном на предприятие, Вера, многолетняя вражда Лукьянова и Ильи.

Я старалась дышать ровнее, успокоиться. Мысли начали складываться в какую-то цепочку, из которой совершенно точно выпало звено. Именно это выпавшее звено и не давало мне окончательно сдаться, я цеплялась за него с каждой секундой все крепче.

Вот так просто? Егор решил сдаться так просто? Сам принес на блюдечке необходимые бумаги? Ко мне домой?

Он решил сдаться или…

— Аня? — от голоса за спиной я моментально распахнула глаза.

Распахнула и оценила ситуацию. В то время, пока я мысленно то падала в ад, то вырывалась оттуда, Лукьянов не терял времени даром. Наши объятия меньше всего напоминали дружеские. Я попробовала высвободиться, однако это оказалось не так просто, пришлось посмотреть Егору в глаза.

Именно в этот момент я и поняла все. Невозможно не понять, что тебя использовали, когда ловишь такой взгляд.

— Что здесь происходит? — Илья задал второй вопрос.

На этот раз мне удалось высвободиться и посмотреть на него.

Уставший, смотрит удивленно, совершенно не понимая, почему стал свидетелем такой картины. А я осознаю, что бы я сейчас не сказала, босс меня не услышит, поэтому тупо пялюсь на букет в его руках, время от времени переводя взгляд на Егора.

Вот кто выглядит победителем. Вот оно — недостающее звено. Когда я полагала, что на кону стоит завод, ставки уже успели поменяться.

— Что ж, пожалуй, поеду. Самолет скоро. — как ни в чем не бывало говорит Лукьянов, хотя на самом деле не собирается пока покидать место представления. — Бумаги по заводу передал твоей милейшей помощнице.

Он специально говорит так, провоцирует Илью, взгляд которого стал холодным, колючим. Я даже слово вставить теперь боюсь. Боюсь, да и не знаю, что говорить. Я абсолютно запуталась, уже не понимаю, где правда, а где ложь. Кто прав? Где заканчивается соревнование и начинается жизнь? Или для них вся жизнь — соревнование?

Я только сейчас могу осознать, насколько далеко зашла их игра.

Егор воспользовался мной, а чем пользовался Илья? Насколько далек от реального тот образ мужчины, который сложился у меня в голове?

— Что за документы? — начальник смотрит на папку, которую я продолжаю сжимать в руках.

— Результаты твоей успешной проверки. Поздравляю, кстати. — Егор делает паузу и смотрит на меня. Слишком откровенно смотрит. — В заводе я теперь совершенно не заинтересован.

Вот он, тот момент, которого Лукьянов ждал. Я знаю, что будет дальше, даже не смотря на Илью понимаю, чувствую, однако все-таки вновь заглядываю в его глаза и спотыкаюсь о равнодушие.

Он переводит взгляд с Егора на меня, а потом спрашивает:

— Ты спала с ним?

Я не хочу отвечать ему. Не хочу, потому что до сих пор не понимаю, имеет ли он вообще право задавать такие вопросы.

— Ты спала с ним. — во второй раз это даже не звучит как вопрос. Утверждение.

Илья свободной рукой взлохмачивает волосы, потом качает головой и совсем невесело усмехается. Кажется, он хочет сказать еще что-то, но только не делает этого. Молча разворачивается и уходит, оставив букет прямо на перилах.

Егор открывает рот лишь тогда, когда начальник скрывается из поля зрения. Кричит вдогонку:

— Два-ноль, Илюшка.

А через пару секунд раздается хлопок подъездной двери, и наступает тишина.

Эта тишина отрезвляет. Я даже думать могу здраво. Практически здраво.

Я по-прежнему не понимаю, во что нужно верить, однако нет никаких сомнений в том, что в этой партии я была пешкой. Лукьянов специально настолько раскачал мое эмоциональное состояние, что я не смогла вставить и слова, стояла, как кукла, и лишь глазами хлопала. Я уже не сомневалась в том, что приезд Веры — его рук дело.

Злость накатила внезапно. Я посмотрела на Егора, который улыбался, и словно что-то щелкнуло в голове. Я не собиралась кричать, устраивать скандал, нет. В голове лишь четкие мысли и злость, они даже не смешиваются.

Я кладу папку на тумбочку в коридоре и вновь выхожу на площадку, где меня ждет ухмыляющийся Лукьянов. От меня он тоже хочет реакции.

— Прости. Ничего личного. — провоцирует.

В этот момент мне почему-то вспомнился эпизод из детства. Мы с родителями сидели на кухне, и они с энтузиазмом обсуждали, в какую секцию стоит меня отдать. Мама настаивала на бальных танцах, а вот папа мечтал отдать меня на бокс, этой идеей он вызывал мамин смех, однако, не обращая на него никакого внимания, продолжал серьезно уверять ее. «Да у Анюты рука тяжелющая. Как треснет кого-нибудь… У-у-у-ух!».

Папа-папа, как я хочу, чтобы ты оказался прав.

Я не знаю, как так вышло, я собиралась ограничиться пощечиной, однако в последний момент пальцы сами сжались в кулак, который впечатался Егору прямо в нос.

Костяшки теперь болят ужасно, однако Лукьянову явно хуже. Он согнулся и застонал.

Наверное, желаемый эффект достигнут. По крайней мере, злость понемногу начинает отступать.

— Ничего личного. — говорю тем же тоном, что и Егор с минуту назад.

А затем, пока мужчина морщится, держась за нос, от греха подальше возвращаюсь в квартиру и закрываю дверь.

В отличие от него, я извиняться не собираюсь.

Не давать эмоциям взять верх было очень сложно. Как бы я не старалась себя убедить, что в этой жизни я готова практически ко всему, оказалось, что это неправда. Куда проще было существовать в своем маленьком мирке, создавая имитацию нормальной жизни, нежели по самое не могу влезть в настоящий круговорот лжи и интриг.

Кому верить?! Как быть дальше? Как сегодняшнюю ночь пережить?!

Хотелось стереть из головы размышления о произошедшем, заставить себя думать о чем-то другом, однако мысли раз за разом возвращались к приезду Веры, появлению Егора и сцене на лестничной площадке.

Раз за разом я прокручивала в голове приход Ильи, и каждый из этих раз я словно обо что-то спотыкалась, уж слишком странным было его поведение для человека, к которому в гости приехала беременная жена.

Отчасти я понимала, почему он не стал устраивать сцен. Учитывая годы их соперничества с Лукьяновым, достаточно было одного моего молчания, а дальше мозг уже сам додумает остальные детали.

Еще папка эта с документами… Как все удачно!

Вспомнив о Егоре и его поступке, вновь накатила злость. Надо было сильнее бить, да и не только по лицу. С радостью бы повторила, даже несмотря на то, что боль в костяшках пальцев даже не думала стихать.

Представляю, какого мнения обо мне теперь был Илья. Думает, наверное, что моя озабоченность этим заводом вообще все мыслимые и немыслимые пределы переросла. А что, спать со всеми, кто под руку попадется, нормальный такой вариант для того, чтобы производство не пострадало.

От бешенства не выдержала и пнула ни в чем не повинное кресло, моментально скривившись от боли. Отлично, теперь помимо руки у меня еще и нога болит. Класс!

Хотя сам Илья как будто лучше. Да я тогда даже не была с ним знакома! Где в этой ситуации моя вина?!

Побаиваясь, что в следующий приступ гнева я и головой приложиться к стене могу, от греха подальше села. Так все-таки безопасней.

Устроилась на диване, прикрыла глаза и вновь погрузилась в воспоминания. Не вяжется, что-то совершенно точно не вяжется. Почему он появился на пороге моей квартиры вместо того, чтобы проводить время с Верой? Почему смотрел на меня так, как будто это я и только лишь я во всем виновата?

Конечно, можно предположить, что Илья был очень хорошим актером. А что, я уже успела убедиться в том, какой Лукьянов отборный мудак, почему я вдруг решила, что мой начальник лучше?

Очень удобно воспользоваться сложившейся ситуацией и выставить меня крайней, не вдаваясь в детали. И не нужны уже никакие отмазки, не требуется придумывать, почему нам нужно расстаться. Все крайне удобно.

Только вот я в это все равно не верю. Не хочу верить. Возможно, я сейчас совершаю большую ошибку, но я отказываюсь принимать последний вариант. Я имею право знать правду, именно поэтому поднимаюсь на ноги, смотрю в нужные окна дома напротив, в которых горит свет, и принимаю решение.

Илья

Бред какой-то. Невообразимый.

Не знаю, чего мне сейчас больше хочется — Лукьянова убить с особой жестокостью или Аню задушить.

Паршиво то как. Совершенно паршиво.

Рука сама тянется к бутылке коньяка, однако я все-таки успеваю среагировать и отдергиваю ее раньше, чем пальцы смыкаются на горлышке. Это лишнее, хватит на сегодня уже геройских поступков, чего стоил один мой уход по-английски из Аниного подъезда.

Аж от себя противно. От всех противно. И от людей, и от ситуации. Хотя Егору нужно отдать должное, его уровень мудачества с годами вышел на гроссмейстерский уровень. А вот Аня…

Не ожидал? Не ожидал — это очень слабо сказано. Даже думать про это не хочется, верить не хочется. Да я даже сейчас хочу считать, что просто сплю.

Только ведь ни фига же не сплю. Давно надо было признать, что от людей можно ожидать чего угодно.

Ощущения — паршивей чем полтора года назад. Возможно, я тогда все-таки рассчитывал на нечто подобное. Подсознательно, или хрен его знает, как.

Вера — стерва та еще, она на многое способна, а вот Аня…

А еще эти «Два-ноль».

Нет, совершенно невыносимо. Даже на месте усидеть не получается, поэтому поднимаюсь на ноги и подхожу к окну, зачем-то смотря в ту сторону, куда смотреть совсем не нужно. У Ани свет горит.

От мыслей о ней у меня точно скоро башка взорвется. Отвлечься бы как-нибудь. Вновь смотрю на коньяк — не, не вариант.

Бре-е-е-е-ед!

Как будто какой-то фильм дебильный смотрю, только вот происходящее ни хрена не фильм.

Надеясь хоть как-то хотя бы ненадолго выбросить Аню из головы, достаю телефон и вновь сажусь. Что там нормальные люди делают, чтобы время убить? Социальные сети?

«Инстаграм»? Сойдет! Сто лет не заходил, хоть посмотрю, как кто живет, может, минут десять потрачу. А дальше то что?

Засовывать голову в песок — весьма херовая идея, но ощущения, когда тебя то и дело швыряет в прошлое, еще хуже. То в Анин подъезд, то гораздо дальше, на полтора года назад, домой. В день, когда моя милейшая стерва-жена решила сообщить, что уже несколько месяцев спит с Егором.

Вера-Вера…

Сам не осознавая, зачем конкретно, предполагаю, из-за внезапно появившейся тяге к мазохизму, открываю ее профиль, и тут меня как накрывает. Пялюсь на последнюю фотку и охреневаю.

— Вот сука…

Аня

Я вылетела на лестничную площадку, даже не подумав накинуть куртку. Уже схватившись за дверь подъезда, поняла, что на улице далеко не май месяц, кажется, синоптики даже обещали очередное похолодание.

Замялась буквально на секунду, а потом резким движением потянула за ручку, боясь, что минута сомнений и промедления, пока я сбегаю в квартиру и вернусь обратно, и все, моя решимость испарится.

Холодный ветер мгновенно ударил в лицо, начиналась метель. Снег, недавно падавший на землю большими пушистыми хлопьями, теперь напоминал водовороты острых осколков, врезавшихся в стены домов и деревья.

Ладно, тут бежать-то… Запахнула кофту и, щурясь, стараясь разглядеть нужный подъезд дома напротив, сделала первый шаг в снежную вьюгу.

Видимость практически нулевая, пришлось бежать по памяти, изредка открывая глаза, чтобы ненароком не врезаться в элементы детской площадки, находившейся во дворе. Будет очень некстати, если я все-таки состыкуюсь головой с горкой или качелями, упаду без сознания и замерзну. Обидная кончина.

Несколько десятков метров, которые в обычное время можно было преодолеть меньше, чем за минуту, сегодня представляли собой настоящую полосу препятствий. Я уже порядком замерзла, а соседний дом, как будто издеваясь, даже не думал становиться ближе.

Шаг. Еще шаг, остановка, чтобы осмотреться, и так раз за разом. Пока я, вдруг, не заметила его. Ноги мгновенно словно ватными стали, ни пойти, ни побежать. Точно ведь замерзну. Стою и смотрю на него, изучающего двор.

Идиотская ситуация. Он тоже без куртки, забавное совпадение.

Мужчина вглядывается в темноту ночи, я отчетливо вижу его лицо в свете фонаря у подъезда. И как я раньше то этот фонарь не заметила?

Я понимаю, что еще мгновение, и он, так же, как и я, несколько секунд, минут или часов назад сделает шаг в разбушевавшуюся стихию. Наверное, решаясь, последний раз осматривает двор, и вдруг останавливает взгляд.

Сперва напрягается, затем становится совершенно растерянным, и лишь тогда я понимаю, что он смотрит на меня. Понимаю, но даже среагировать не успеваю, как оказываюсь в его объятиях.

Это суперспособности, не иначе. Или же мой мозг окончательно отмерз и уже не воспринимает происходящее.

Илья обнимает меня за плечи, прижимает к себе близко-близко, а потом, тихо ругнувшись, перехватывает за руку и ведет за собой в сторону подъезда.

Я понимаю, что вновь упускаю нечто важное, шаге на третьем. Резко упираюсь, заставляя мужчину повернуться к себе лицом. Я не обращаю внимания уже ни на что — ни на снег, ни на ветер. Я слишком долго решалась сказать правду, чтобы оттягивать признание еще хотя бы на секунду, поэтому набираю полную грудь воздуха, а затем на выдохе говорю, в то же время слыша голос Ильи:

— Я на самом деле спала с Егором. Один раз еще до нашего знакомства.

— Я разведен, Ань. Уже почти полтора года как.

Не знаю, как описать этот мгновение. Как будто кто-то до этого, я упустила, когда именно, но, предполагаю, что несколько часов назад в приемной на предприятии, отключил в моей жизни яркие краски. Картинка стала какой-то смазанной, звуки — нечеткими, время — тягучим и липким.

И вдруг… Одно предложение. Несколько слов. Миллион эмоций. И я не могу уже остановиться, жмусь к нему так крепко, как будто собираюсь под кожу забраться. Да я и готова забраться, лишь бы никто и никогда меня от него не оттащил. Прирасти бы к нему, чтобы не отодрать уже.

Я чувствую, как часто бьется его сердце. Могу поспорить, что и мое стучит не реже, я еще не могу до конца взять под контроль свои чувства.

— Вы что рехнулись там совсем?! А ну-ка марш домой! — голос тети Зои окончательно возвращает в реальность.

Ладно, может и не окончательно, но осознание того, что на улице чертовски холодно все-таки приходит. Я поднимаю голову, смотрю Илье в глаза и отчего-то смеюсь искренне так, потому что я, наверное, только сейчас понимаю, что могла бы потерять.

Но вот теперь уже ни за что не потеряю. Я не смогу сдерживать улыбку и тогда, когда Илья протягивает мне руку, и тогда, когда слышу очередной недовольный возглас тети Зои про недоделанных Ромео и Джульетту. Я даже благодарю бабушкину бдительную подругу за такое излишнее внимание к моей личной жизни в любое время суток, уже в подъезде понимая, что еще немного, и точно бы в ледышку превратилась.

Странное чувство — все тело бьет дрожь, а внутри такой пожар разгорается. И кожу током от каждого прикосновения Ильи бьет.

Я решительно не хочу выпускать его руку в прихожей, хоть и вижу волнение в его глазах. Еще бы, не каждый день к тебе на порог заявляется женщина-сугроб.

— Ань… — он обнимает меня свободной рукой, а потом, пользуясь моей растерянностью и вовсе подхватывает на руки, как будто я и не вешу ничего. Интересно, может женщины в фазе глубокой заморозки становятся очень легкими? — Какая же ты холодная…

Чувствую спиной, что он опускает меня на что-то мягкое, а затем укрывает чем-то приятным и теплым. Не могу сказать точно, чем. Может, он вагон пушистых котиков на меня отгрузил? Чем или кем бы это ни было, очень уютно.

Ну вот, опять, руку пытается высвободить, хмыкает недовольно, когда это не удается. Еще бы удалось, я все свои силы на его ладони сконцентрировала.

Секунду медлит, а потом все-таки сдается. Ложится рядом, притягивает меня спиной к себе, обнимает, накрывая еще чем-то, теперь уже более тяжелым и ощутимым и тихо шепчет:

— Если бы ты меня отпустила хотя бы на минуту, у нас бы был еще и чай.

А я понимаю, что мне не нужен никакой чай. У нас с Ильей и чаем на троих вообще как-то не складывается. Так почему-то исторически повелось, еще с того момента, когда я его встречала с зеленой жижей голове.

Сколько же времени с того момента прошло? Вы скажете — совсем немного, а я не соглашусь.

Воспоминания, связанные с ним, одно за другим проносились в сознании, вызывая слабую улыбку.

Я не хотела, чтобы он врывался в мою жизнь, я вообще в ней ничего менять не хотела, однако сейчас я уже просто не готова была вернуться в прошлое, представить себя без него.

Я лежала в его объятьях и чувствовала, как плавно согреваюсь, однако заговорить не решалась. Решилась лишь тогда, когда стало уже по-настоящему жарко. Приподняла голову и осмотрелась. Теперь-то понятно, почему мне так тепло. Помимо пледа и одеяла Илья накрыл меня и своим пальто, которое, видимо, удачно валялось на кровати.

Его руку все же пришлось выпустить, сесть, скинув с себя укрывавшие вещи, и посмотреть мужчине в глаза.

— Мне жаль, что все так вышло с Егором.

Он не стал отвечать, сел напротив, наклонился близко-близко и поцеловал, окончательно выметая из головы все тревоги и страхи, позволяя рассказывать ему всю правду, не утаивая ни малейшей детали, не испытывая при этом боли и грусти.

Я поведала всю историю с самого начала, с того самого дня, когда мне сообщили об увольнении, и до сегодняшнего вечера, когда я захлопнула перед Егором дверь.

Илья много хмурился, несколько раз негромко ругался, но больше обнимал меня и легко целовал.

— Ты реально двинула ему по роже?

— Я тебе сейчас всю правду, как на духу выложила, а тебя интересует, действительно ли я вмазала этому козлу?

В ответ Илья с улыбкой кивнул:

— Про него я и так все знаю, да и будущее свое с ним не связываю, а вот про тебя…

— А вот про меня? — уточнила.

— А вот про тебя, девушку, в которую я, кажется, влюбился, мне хочется знать больше. Меня ведь до сих пор волнует вопрос, есть ли у тебя ружье.

Если честно, мой мозг выхватил из этого предложения одно единственное слово, поэтому было очень тяжело спрятать глупую улыбку и ответить что-либо адекватное, но я очень постаралась.

— Давай, это пока останется интригой. Буду держать тебя в тонусе.

— Я даже не сомневался в чем-то подобном. — усмехнулся мужчина, в очередной раз за вечер притягивая меня ближе.

Только в этот раз его движения стали куда более откровенными, поцелуи — чувственными, а у меня резко появилось ощущение, что и в одежде теперь слишком жарко. Кажется, нужно побыстрей от нее избавиться…21b4bc

***

До чая мы добрались лишь к утру. Ну, как мы, Илья. Я предпочла остановиться на кофе. Говорю же, не складываются у меня с чаем отношения…

Этой ночью мы много разговаривали, однако один вопрос я так и не решилась задать. Несколько раз собиралась с мыслями, но в последний момент останавливала себя. И, кажется, Илье надоело делать вид, что он этого не замечает.

— Я знаю, о чем ты хочешь поговорить.

Я даже отнекиваться не стало — глупо.

— Не сомневаюсь.

— Тогда спрашивай.

Я вздохнула. На деле это оказалось не так просто, как я предполагала. Я и без лишних фраз поняла, что Вера была бывшей женой Ильи, которую Егор попросил сюда приехать для того, чтобы выбить меня из колеи. Очень сложный план, состоявший из многих «если», однако в этом был весь Лукьянов.

Еще вчера мне было достаточно этой информации для того, чтобы полностью оправдать Илью, однако сегодня эти пробелы и черные пятна в знаниях начали меня тревожить. Дело было не в вопросах доверия, просто…

Просто после всего случившегося мне хотелось правды. Абсолютной и полной, каковой бы она не была.

— Те «два-ноль», это про Веру, да. — начал Илья, когда я так и не смогла выдавить из себя ни звука. — Знаешь, у моей бывшей жены есть одна уникальная особенность — имея ангельскую внешность, по натуре Вера является абсолютной стервой.

От такого заявления я даже в лице поменялась, что, конечно же, заметил Илья, усмехнулся и продолжил:

— Ты бы знала, как я удивился. Тут бы больше другие слова подошли… По началу у нас все идеально складывалось, ну, по крайней мере, я так думал. Однако дальше…. Понимаешь, Вера дочь очень состоятельных людей, она привыкла получать все, что захочет с самого детства. Я сейчас даже сомневаюсь, что ей муж нужен был, так, игрушка новая. «Папа, я хочу вот этого!».

— А ты ведь ее на самом деле любил. — ровно проговорила я, воспользовавшись паузой. Это не было обвинением или приступом ревности. Сухая констатация фактов. Я отлично помнила, какое впечатление произвела на меня бывшая жена Ильи, и отлично его понимала. Ее актерской игре лучшие театры мира позавидовать могут.

— Любил. — коротко кивнул Илья. — Пока в один прекрасный день не понял, что розовые очки-то и снять пора. После того, как мы в очередной раз не смогли поехать на отдых, у меня сорвался контракт. Мы ведь в итоге все равно поехали. После того, как я на несколько дней задержался у родителей, у моей компании начались проверки. После того, как я стал слишком много времени уделять работе… После этого все и раскрылось. И про то, что к отказу от сотрудничества привел звонок Веры ее крестному, и про то, что анонимом, наславшим на нас все известные вселенной инстанции, была моя милая супруга. Ну, и про то, что пока я вкалывал, она во всю развлекалась с Егором. Ей было насрать на то, чем я занимался. Ей нужна была игрушка.

У меня было много слов, но все они как-то меркли на фоне услышанного. Больше всего хотелось… Ладно, беременных же не бьют. Кажется, я действительно становлюсь слишком агрессивной.

— Как ты узнал, что она причастна?

Вместо ответа Илья взял со стола телефон, несколько раз коснулся пальцем экрана, а потом протянул его мне.

Фотография в «Инстаграме», на которой была запечатлена Вера в объятиях Егора, датировалась вчерашним числом.

«Покоряем глубинку» — гласила подпись. От отвращения даже скривилась, она ведь и геолокацию прицепила. Если уж Илья по фону не догадался, так тут наверняка.

— Вера, конечно, стерва та еще, но палится очень сильно. После развода у меня уже и сомнений не было в том, кого благодарить, что моя машина чисто случайно взяла и сгорела. Конечно, такой плевок в душу, я ведь сам на развод подал. Так что, расстались мы не то, чтобы и друзьями.

И вновь не стала спорить, вместо этого открыла профиль девушки и начала листать фотографии. Селфи, селфи, еще раз селфи… А еще, это даже не противно, это просто смешно выглядело, куча, настоящая куча постов про верность, разбавленная… Фотографиями с Егором.

Илья обнял меня со спины и устроил подбородок на моем плече как раз в тот момент, когда я изучала одну из цитат про ценность семьи.

— Как ты понимаешь, верны должны быть только Вере… На себя ее правило не слишком-то и распространяется. Хотя, кто знает. Она сейчас, вроде как, в материнство поиграть решила. Семейная жизнь и все в таком духе.

Илья закончил фразу ровно в тот момент, когда я переключила фотографию. Переключила и офигела, увидев улыбающегося Лукьянова с цветами и Веру с колечком.

«Я сказала да!» — очередная подпись.

— Они женаты?! — вышло как-то слишком громко, но Илью не смутила такая бурная реакция.

— На следующих выходных свадьба. Что, приглашение жаждешь получить?

Я развернулась лицом к мужчине, не разрывая кольцо объятий. Идея была настолько очевидной, что я не смогла спрятать улыбку.

— На самом деле, да…