Глава 10

— Да не смотрите вы так на эти пельмени! Это не они вас сожрать должны, а вы их. — рассмеялась в очередной раз, глядя на то, как Илья Владимирович задумчиво заглядывает в тарелку. — Нет, ну серьезно, я столько лет их ела, и ничего — живая.

— Вы — не показатель. Я сомневаюсь, что вас возьмет такая мелочь, как пельмени. — начальник хмуриться перестал, но веселого расположения духа так и не вернул.

Его настроение испортилось стремительно, минут через пять после того, как Егор и Андрей вышли из рюмочной. За то время, пока Аленка не принесла нам пельмени, Илья Владимирович успел сделать несколько непродолжительных звонков и приуныть до состояния того грустного кота из интернета.

Конечно, я понимала с чем были связаны причины его напряженности. Это сейчас начальник вышел победителем, все получилось достаточно просто и забавно, однако было совершенно ясно, что Егор после такого точно сделает жизнь босса гораздо более насыщенной и непредсказуемой.

Нет, так дело не пойдет. Его пока даже убивать никто не собирался, а он тут уже раскис.

— Знаете, я вообще-то и обидеться могу, снова на тропу войны встану.

— А вы с нее свернули? — шеф все-таки отвлекся от экрана мобильного, заблокировал аппарат и отложил подальше. Отлично, хоть какой-то прогресс.

— А вот это сейчас совсем неприятно было, я тут целый план разработала, могли бы и похвалить.

— Хвалю.

— Неискренне. — замотала головой.

— Хвалю искренне. — Илья Владимирович все же улыбнулся, пододвинул пластиковый стаканчик и сделал глоток пива. — С вами воевать опасно, по крайней мере здесь.

— О да, у меня еще в морге знакомый есть, а крестный — водитель ассенизатора.

— Прибережем их для дальнейших переговоров, возможно, такие связи будут как никогда кстати. — блин, я его тут развеселить пытаюсь, а он снова скиснуть решил.

Ладно, раз шутки не помогают, пойдем по другому пути.

— Почему Егор так вцепился в этот завод?

Знаю, что требовать искренности я не могу, но вдруг… Да и интересно, если честно.

Начальник с ответом не спешил. Посмотрел на меня внимательно, сделал еще один глоток пива, а потом спросил:

— У нас пятиминутка искренности?

— Только если это поможет вернуть вам жизнерадостность. Знаете, я вряд ли переживу, если сейчас вы наедитесь пельменей, вернетесь на съемную квартиру на замечательной машине дяде Валеры, а потом нам придется забирать вас из дома на этой же машине, только уже в горизонтальном положении из-за того, что вы окончательно расстроитесь и решите повесится на прекрасной люстре бабушкиной подруги.

Несколько секунд мужчина молчал, а потом взял и рассмеялся.

— Знаете, я ни за что бы в здравом уме при других обстоятельствах не взял бы вас на работу.

— Я сейчас радоваться должна? Или все-таки горевать?

— Но я очень рад, что все сложилось именно так.

— Все-таки радоваться.

— Вы невыносимы, Анна Львовна.

— Илья Владимирович, если вы сейчас мне комплимент сделать пытаетесь, то у вас это из рук вон плохо выходит.

Мужчина качнул головой, а потом вновь улыбнулся.

— Спасибо. За то, что решили помочь.

Отвечать не стала, отсалютовала стаканом и сделала глоток. Не без опасений, если честно, вспоминая то, чем закончился наш прошлый опыт совместного употребления алкоголя.

— И нет, я не собираюсь вешаться.

— Хвала небесам! Я, права, очень за люстру переживала.

Илья Владимирович окончательно перестал хмуриться, по крайней мере внешне, даже пельмени попробовал. Ну прямо полное доверие!

— Егору этот завод на хрен не сдался.

А вот откровения я ждать уже и перестала. В принципе, я его и до этого-то не особо ждала. Возможно, именно поэтому я едва не подавилась пивом. То ли от удивления, что босс эту тему все-таки поднял, то ли от услышанной информации.

— Не поняла.

— Он его закроет. Потом по частям продаст или оставит висеть мертвым грузом до лучших времен.

Дурой я не была, дальнейшие действия Егора мне были ясны, но вот мотивы…

— Зачем ему это?

Я догадалась, каким будет ответ еще до того, как Илья Владимирович открыл рот.

— Да ладно?! Чисто ради того, чтобы вам насолить?!

По широкой улыбке начальника поняла, что попала в яблочко, поэтому продолжила:

— Вы что всю его семью с особой жестокостью убили, включая кошечек и собачек? Зачем он это делает?

— Это уже следующий вопрос, Анна Львовна. — спокойно ответил шеф. — Ваша очередь.

— А разве правила были такими? Я думала мы в одностороннем порядке откровенничаем… — проговорила разочарованно, цепляясь за возможность перевести все в шутку, однако Илья Владимирович лишь качнул головой.

После чего спросил:

— А вы-то почему так в этот завод вцепились?

— У меня просто с детства мечта была — провести жизнь в глубинке, работая на благо богом забытого предприятия. — попыталась отшутиться, однако, едва встретив взгляд начальника, поняла — не поверит, но на всякий случай все-таки спросила. — Что, не прокатит?

— Не слишком похоже на правду. — мужчина улыбнулся, однако глаза остались серьезными.

— А я старалась. — понимая, что сохранять зрительный контакт становится тяжеловато, посмотрела на стаканчик с пивом, очень занимательное зрелище, пузырьки и все дела, однако не удалось провести так и несколько минут.

А все почему, да потому что:

— Ань… — резкий переход «на ты» заставил напрячься и поднять взгляд, который я практически сразу же отвела.

Отвела, потому что вспомнила, что «на ты» мы уже переходили. А еще вспомнила о том, что Илья Владимирович отлично знал о том, где лежит запасной комплект ключей от моей квартиры. В сахарнице, я их даже показать ему успела, правда потом убрала назад, перед тем, как прихватить бутылку шампанского и направиться в спальню. А он так и не подумал воспользоваться ими и вернуться домой, вместо этого пошел за мной следом, чтобы потом очень долго разговаривать. Обо всем и ни о чем. Кажется, мы даже успели коснуться темы таяния ледников.

А еще целоваться, целоваться тоже долго. В перерывах между разговорами. Или разговаривать в перерывах между поцелуями, я не помню точно.

Очень странно, но в этот момент я совершенно не испытывала стеснения и стыда, как будто просто смотрела фильм про саму себя, ожидая, пока выпадавшие на время воспоминания займут правильные места.

Кстати, было очень странно, что этого не помнил сам босс. В нашей паре в ту ночь я все-таки не рассматривала себя как самое трезвое звено. Я даже от осознания этой нестыковки вновь посмотрела на него.

Мне хватило секунды, чтобы осознать — он ничего не забывал. Помнил все отлично, а теперь разглядывал меня, отлично понимая, что и я избавилась от пробелов в памяти.

— Почему вы сразу не сказали?

— Чтобы растоптать твое чувство гордости? — Илья Владимирович усмехнулся.

— Логично. — я тоже не сдержала усмешку, однако продолжила. — А почему остались?

— Захотел. — так легко, что даже уточнять не стала, однако Илья Владимирович продолжил сам. — К тому же, ты достаточно мила, когда не пытаешься выпустить колючки и размышлять над тем, как уничтожить мир.

И вновь полное дежа вю. Эту фразу я тоже слышала, даже интонация один в один. Да и начальник это прекрасно понимает, оттого, видимо, так улыбается хитро.

— Ничего я не пытаюсь мир уничтожить. Даже чей-нибудь конкретный.

— И к наркоманам никогда никого не пытаюсь подселить…

— Да что вы заладили про этих наркоманов?! Как будто нам с вами больше никаких ярких моментов не вспомнить.

— Вспомнить… — Илья Владимирович усмехнулся. — Очень даже вспомнить.

Я что-то говорила про стеснение и стыд? Они просто задерживались, искали нужную фразу, чтобы вернуться с размахом и помпой, окрашивая мои щеки в цвета вареного рака.

Однако все изменилось буквально за секунду. Оказывается, одной короткой фразой можно не только развернуть на сто восемьдесят градусов тему разговора, так еще и заставить вздрогнуть.

— Ань… — босс отлично понимает — я тяну время, пытаюсь уйти от ответа — как угодно назовите, это будет правдой.

Однако все моральные настройки слетают от такого простого и тихого «Ань…».

Знаете, должен существовать какой-то кодекс, манифест, я не знаю, международная конвенция, по правилам которой люди просто не могут иметь права обращаться так.

Спокойно, уверенно, но одновременно с этим настолько цепляюще, что хочется рассказать правду, перестать прятать голову в песок, бегать ото всех, старательно избегая неприятных тем, бегать от самой себя, не желая смириться. Вот только нужно ли это?

Он не давит, не торопит с ответом, и я совершенно уверена, что, сорвись я сейчас с места, сгреби вещи с охапку и вылети из рюмочной — слова завтра не скажет, сделает вид, что этого разговора вообще не было, неудобных вопросов мы никогда в жизни не касались, а с Егором ездили на увеселительную экскурсию в зоологический музей.

— Мама и папа, сколько их помню, всю совместную жизнь на этом заводе проработали. Сперва на государственном предприятии, потом, когда Союз развалился, к Валерию Степановичу перебрались.

Обычный ответ на самый обычный вопрос, их миллионы таких вопросов — как дела, какая завтра погода будет, что вечером делал… Только вот по взгляду Ильи Владимировича я уже безошибочно могу понять, что он опять понимает… Опять чувствует, что я вкладываю в эти слова немного другой смысл.

И я, возможно, даже не дернулась бы от развития этой темы. Возможно, если бы была к нему готова:

— Что с ними случилось?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы взять эмоции под контроль. Очень маленькая пауза, практически незаметная. Как хорошо, что я могу ответить шефу его же словами:

— Это уже следующий вопрос, Илья Владимирович.

К счастью, до того самого следующего вопроса мы так и не добрались. Настроение для откровений развеялось достаточно резко, хватило одного звонка мобильного Ильи Владимировича.

Несложно было догадаться, что звонили его «ребята из столицы», призванные предугадывать и портить планы Егора. Интересно, что же на самом деле довело отношения этих двоих до такого апокалипсиса?

Пожалуй, ответ на этот вопрос я не узнаю еще долгое время, ко второму раунду откровенных разговоров я пока была не готова. Да и сомневаюсь, что буду готова позже, или что возможность подвернется для подобной беседы. Короче, пока потеряюсь в догадках.

— Все в порядке? — спросила на автомате, когда начальник повесил трубку, хотя ежу было понятно, что все совсем не в порядке.

— Сойдет. — Илья Владимирович усмехнулся.

Очень долгая пауза, во время которой только тоскливо в опустевший стаканчик из-под пива пялится остается. Ладно, надо заканчивать эти посиделки…

— Может, поедем, уже… — получилось одновременно, слово в слово.

Рассмеялись.

— Да, надо. — и вновь, однако на этот раз и я, и Илья Владимирович ограничились лишь улыбками, босс так вообще с каждой минутой все более унылым становился, неужели все настолько плохо?

Однако для достойного прощания с Надеждой Степановной начальник силы нашел, даже пельмени похвалил и пообещал еще обязательно посетить ее заведение. Он бы еще спросил, нет ли у них доставки.

Дядя Валера терпеливо нас дождался, еще бы, лишние две тысячи, моими стараниями переросшие в три, на дороге не валяются. Владелец «Газельки» на этот раз подлетел к двери в салон с такой оперативностью, что швейцары в отелях должны были вздрогнуть с завистью.

Ему шеф тоже улыбнулся, однако, едва мужчина оказался в салоне (потрепало этот самый салон по пути сюда, конечно, знатно), вновь стал серьезным, да что ж такое.

— У вас лицо такое — под стать автомобилю. Прониклись атмосферой? — постаралась развеселить шефа, однако единственное, чего удалось достичь — слабая усмешка.

Ладно, стоит признаться, что, либо аниматор из меня хреновый, либо проблемы у босса такие, что никакой аниматор не поможет.

Однако обе версии оказались неправильными, это я поняла на очередной кочке, когда меня вместе с веночком кинуло прямиком на шефа. Очень романтично, знаю, особенно надпись «Скорбим», закрывшая мне глаза.

— Да вы горите! — избавившись от венка и приняв адекватную позу, проговорила я.

Начальник в ответ лишь отмахнулся.

Не-не-не, так дело не пойдет. Не обращая внимания на то, что Илья Владимирович пытался вырваться, приложила ладонь к его лбу.

— Да на вас яичницу жарить можно!

— Не преувеличивайте.

— С беконом!

— Анна Львовна…

Так, понятно, режим всего такого самостоятельного мужчины включен. Ничья помощь не нужна, даже помирать будет гордо, сам.

— Что, Анна Львовна? Мы же уже определились с тем, что провалов в памяти ни у кого больше нет. Сугроб я помню отлично. Горло болит?

— Немного. — нехотя признал шеф.

— А от простуды дома что-нибудь есть? — задала следующий вопрос, когда дядя Валера повернул во двор.

— Конечно, целый шкаф! — врет ведь.

Но я предпочитаю кивнуть, Илья Владимирович ведь сам говорил про чувство гордости не так давно, не собираюсь же я топтать его, после того, как он милосердно пощадил мое.

Однако спокойствие так и не пришло, даже дома, когда я замоталась в плед и включила какую-то фигню на «Ютубе», все равно думала о боссе. И надо ж было ляпнуть про машину дяди Валеры по прямому назначению, мне теперь эта фраза покоя не даст, как будто, если начальник ночью ласты склеит, я в этом виновата буду.

Я не выдержала к десяти вечера, собрала все самое необходимое, ну, если дело дойдет до того, чтобы жизнь спасать, нацепила пуховик и поплелась в дом напротив, по пути молясь, чтобы шеф хотя бы не рассмеялся, увидев меня всю такую решительно настроенную на пороге.

Он не рассмеялся, да я вообще слабо понимала, как он на ногах-то стоял. Бледный, взгляд мутный.

— Мне кажется, или вы немного приврали, рассказывая про целый арсенал лекарств? — проговорила, снимая верхнюю одежду. — В кровать идите.

— Очень заманчиво, Анна Львовна, но, может, не сегодня?

Шутить вздумал? Неплохой знак.

— А мне уже все равно на ваши желания, попотеть все равно придется. — ответила боссу в тон и, подхватив сумку, пошла следом за ним в комнату.

Анальгин… Исчерпывающе. Да-да, это единственная упаковка таблеток, которую я нашла у шефа.

— У вас хоть градусник есть?

В ответ невнятное бормотание, так я и думала, хорошо хоть свой взяла с собой, протянула его мужчине, который почему-то не спешил его брать.

— Так, если сейчас вы заговорите про гордость, я вас тресну.

— Какая уж гордость, когда моя собственная помощница угрожает мне физической расправой. — Илья Владимирович улыбнулся, но градусник все-таки взял.

Вот и отлично, теперь у меня есть пять минут на то, чтобы пошаманить с лекарствами и сделать чай с малиной.

Все оказалось весьма тоскливо. Несколько минут в сугробе обошлись начальнику в почти тридцать девять градусов, больное горло и заложенный нос. А, чуть не забыла прескверное расположение духа.

— А это обязательно? — проговорил мужчина, когда я заставила стянуть его футболку.

— Жизненно необходимо. — кивнула и заявила уверенно, открывая баночку с бабушкиной мазью от горла, бабушкин пуховый платок, которым после всех манипуляций нужно было обмотать босса, в комплект тоже входил.

— Ладно… — отчего-то недоверчиво протянул мне мужчина, после чего посмотрел в глаза.

А я вместо того, чтобы играть роль серьезного доктора вдруг провалилась в воспоминания, ну, те самые, из примерочной.

Блин, да что ж такое, мне всего лишь нужно помочь полуголому мужику. Симпатичному. Весьма.

— Вы зависли. — видимо, заметив промедление, проговорил Илья Владимирович.

— Это у вас галлюцинации на фоне высокой температуры. — не осталась в долгу, после чего, обмакнув кончики пальцев в мазь, коснулась ими шеи начальника.

Все прошло очень даже неплохо, не учитывая того, что я унеслась в ванную едва успев завязать платок. Нет, ну руки-то вымыть нужно было.

К счастью, когда я вернулась, начальник уже лежал на кровати, укутавшись в одеяло и прикрыв глаза.

— Спасибо, что заглянули, Анна Львовна.

— Обращайтесь, если еще раз надумаете помереть.

Глухой смех.

— Ключи в двери, не успел затолкать их в сахарницу. Я даже не уверен, есть ли у меня сахарница, чего уж.

Я уже хотела кивнуть. И пожелать здоровья хотела, однако в последний момент передумала. Оглядела комнату, остановила на несколько секунд взгляд на кресле, а потом посмотрела на шефа.

— Знаете, я тут подумала, вы мне должны.

— Что?

— Ну, вы занимали место в моей квартире целую ночь… Пришло время ответить вам тем же.

После чего, не дожидаясь ответа, прошла пару метров и плюхнулась в кресло.

Илья Владимирович возражать не стал. Хотя… Сомневаюсь, что меня остановили бы его возражения.

Начальник сдался достаточно быстро. Поначалу я, конечно, видела, как он пытался сопротивляться, то и дело посматривал в мою сторону одним глазом, видимо, надеясь, что я передумаю и уйду восвояси. Он даже спящим пытался притворяться, когда решил, что просто лежание молча не сработает.

Допритворялся, в общем. Недосып, слабость и простуда сделали свое дело, и уже спустя несколько минут Илья Владимирович мирно засопел.

Тоже мне, герой. Слабоумие, отвага и анальгин. Все же хорошо, что я решила его проведать…

И до этого момента у меня даже был четкий план, что делать дальше, однако теперь, когда босс уснул, я, если честно, немного растерялась. Пациент, назовем его так, лечение получил, моя миссия выполнена, что теперь?

Устроиться в кресле и тоже подремать? Как-то неохота, да и вдруг шеф проснется, и, вообще, лоб ему минут через сорок потрогать надо… Нет, такие высококлассные врачи, как я, не должны спать.

Придя к подобному выводу, сходила на кухню, сделала себе чай, после чего вернулась в комнату и, забравшись с ногами в кресло, погрузилась в изучение новостных лент социальных сетей.

Это занятие надоело достаточно быстро, еще и настроение подпортило. На фотографиях практически у всех снег и тоска (а то я не заметила, что погода у нас — далеко не предел мечтаний), а редкие снимки из теплых стран выкладывали исключительно не слишком приятные люди. Вот Рома, мой бывший одноклассник, греет задницу, если верить геолокации, на Бали. А лицо какое довольное, прямо скривиться в ответ охота. До сих пор раздражает он меня за то, что в десятом классе подставил, сказав директору, что разбитое окно (разбитое им, попрошу заметить, окно) в коридоре— моих рук дело. Прямо фу!

От греха подальше, пока действительно не захотелось что-нибудь разбить, отложила мобильник и огляделась. Илья Владимирович в квартире ничего не поменял, да и зачем, в принципе, ему это нужно, уедет же через несколько месяцев. Разве что техники прибавилось и бумаг. И на какой черт ему только три ноутбука? А тут у нас что?

Если честно, я совершенно не хотела копаться в его вещах, просто взгляд как-то сам собой зацепился за корешки знакомых папочек. Ну что я, личные дела не узнаю, что ли? Я на них столько раз смотрела, обновляла собственноручно…

Воровато взглянув на шефа, искренне надеясь, что он не проснется в самый неподходящий момент, аккуратно подвинула журнальный столик ближе к себе, взяла с него стопку личных дел и лежавшую на них незнакомую папку.

Папка меня пока интересовала меньше всего, а вот досье… В голову сразу начали закрадываться дурацкие мысли. Очередное сокращение? Я даже еще раз покосилась на босса, начиная сомневаться в том, что дала ему правильные лекарства. Может, стоило применить яд?

Однако мои догадки оказались неверными. Все до одного личные дела были взяты из архива. Всех этих людей Илья Владимирович уже успел уволить. Но тогда зачем ему изучать их?

В поисках ответов отложила личные дела, сделала глоток чая и взяла в руки увесистую папку, не имевшую никаких опознавательных знаков, надеясь, что хотя бы там найду ответы.

И я действительно их нашла. Я не знаю, сколько у меня ушло времени на то, чтобы изучить содержимое синей папки. Трижды. Однако и трех раз мне не хватило для того, чтобы уложить в голове всю новую информацию. Хоть выпей что-нибудь, чтобы улучшить понимание…

Точно, чай!

Вздохнув, отложила папку и взяла с журнального столика чашку с полностью остывшим чаем, я даже глоток сделать успела, лишь потом сообразила, что на меня кто-то смотрит. Ну да, дофига же вариантов, кто может на меня смотреть…

— Не спите? — очень умный вопрос.

— Не сплю. — очень логичный ответ с усмешкой. Видимо, боссу полегчало.

— Давно? — это я уже спросила осторожней.

— Достаточно. — ну, судя по голосу, он хотя бы не хочет меня убить. Кажется…

— А почему?

— Выспался. — Илья Владимирович не переставал слабо улыбаться, я же не зная, куда деть взгляд, посмотрела на часы. Почти полночь, ничего себе.

— Как себя чувствуете?

Начальник не торопился с ответом, внимательно смотрел на меня, а потом поинтересовался:

— Понравилось?

Несложно было догадаться, что он сейчас не про свое состояние спрашивал, я даже непроизвольно на папку, просмотр которой, видимо, не остался незамеченным, покосилась, а потом кивнула.

А какой смысл врать?

— Понравилось. — кажется, я даже радость в голосе сдержать не смогла, я это по улыбке шефа поняла.

— Хотите узнать подробности?

— Хочу. — улыбнулась в ответ. — Только сперва чай вам сделаю, и таблетку еще выпить надо, и температуру померить…

— Не продолжайте. — глухо рассмеялся босс. — Я себя сразу неполноценным чувствовать начинаю.

— Смиритесь, Илья Владимирович. — хихикнула. — И не лишайте меня удовольствия почувствовать абсолютную власть.

— Я уже говорил, что вы меня пугаете?

— Сейчас это звучит, как комплимент. — усмехнулась, после чего поднялась на ноги и пошла на кухню.

Если честно, мне хотелось начать пытать Илью Владимировича, едва я вернулась с чаем, да и по виду мужчины было ясно, что он и сам не против рассказать, однако ритуал с таблетками и градусником все же был важнее. Так что, приняв самый серьезный вид (вы же помните, что я авторитетный врач, практически профессор), вооружилась медикаментами и пересела на край кровати, даже руку ко лбу начальника приложила, одарила его многозначительным взглядом и протянула термометр.

Нет, ну а что он еще ожидал? Никогда не умела ладонью температуру определять, лбом еще куда ни шло, но не прижиматься же мне к боссу, серьезные работники сферы здравоохранения так не делают.

— Сейчас ты напоминаешь мне тюремного надзирателя. — фыркнул босс, вновь как-то невзначай перейдя «на ты», на этот раз я даже не удивилась такой перемене.

— А вот этот комплимент уже сомнительный, давайте градусник.

Мужчине дважды повторять не пришлось, сперва босс вернул мне термометр, затем покорно принял протянутый стакан воды и таблетки. Да чего уж, он и заговорил лишь тогда, когда я, убедившись, что температура спала, вернулась в кресло и кивнула.

— Так что ты хочешь от меня услышать? — хитрые нотки в голосе шефа заставили улыбнуться.

— Все! Подробности! А на каком этапе все находится? А вы на самом деле реализуете этот проект? — кажется, я затарахтела с невообразимой скоростью, потому что спустя буквально несколько секунд Илья Владимирович рассмеялся.

А что поделать? Когда я только открыла папку и поняла, что в ней находится проект реконструкции завода, я даже поверить не смогла. Если все это не мой запоздавший похмельный глюк, то при удачном исходе начальник не то, что вернуть на работу всех уволенных сможет, он и для города такие перспективы открывал…

Судя по документам, шеф планировал модернизировать не только кабинеты и горшок Альберта Ивановича (да-да, на следующей неделе нам с растением должна была прийти специально заказанная в столице обшивка для горшка. Его теперь хоть на подиум!).

Проект был масштабным, и это не преувеличение. Полная модернизация, расширение производства, новые линии. От такой информации даже сердце чаще биться начинало.

И да, мне действительно была небезразлична судьба предприятия, судьбы людей, работавших на нем. Как бы странно это не звучало, но у меня действительно были причины ценить это место, желать ему лучшего.

Но вести себя все же нужно сдержанней, да.

Илья Владимирович не торопился с ответом, он как будто ждал, пока я переварю информацию, как будто понимал, что она для меня важна. Да блин, он как будто мысли мои читал, по крайней мере, взгляд был именно такой, что сейчас он стал свидетелем моей беседы с самой собой.

Черт, я хоть не вслух сейчас размышляла?

И все-таки не сдержалась:

— Ну не томите уже, а?

Короткая усмешка.

— При одном условии. — а это что еще за новости?!

— Стриптиз танцевать не буду! — сморозила первое, что пришло на ум.

— Вот черт! — босс сделал вид, что расстроился, а я рассмеялась. В его компании чувство стыда у меня однозначно тормозило.

— И даже на коленях умолять не надо.

— Да что же за ночь разочарований!

— Ладно, говорите уже.

— Вот как раз насчет «говорите». Давай уже «на ты» окончательно. — видимо, в моих глазах читались какие-то нотки ужаса или истерики, потому как уже в следующую секунду начальник улыбнулся, развел руки и добавил успокаивающе. — Хотя бы в неформальной обстановке. После всего-то, что между нами было!

Эх, а я тут уже губу раскатала! А, нет, все стабильно, вот и стеснение, я-то думала, что в этот раз мы уже не встретимся. Ошиблась, признаю. Интересно, Илья, которого я теперь не должна называть по отчеству, Владимирович специальные курсы проходил или это врожденное? Ну, умение усыпить бдительность, чтобы потом «вжух!» и стыдом как из ушата, сиди теперь обтекай, а он в это время посмеиваться будет.

— Судя по твоему лицу, ты не о рюмочной и нынешней игре в доктора, которую я, конечно, имел в виду, подумала.

— Ну да, оправдывайся теперь. — фыркнула, параллельно пробуя на вкус неформальное обращение. А ничего так, сойдет. — А чего ты теперь так смотришь, как будто думал, что я не соглашусь? — пришла моя очередь посмеиваться. — Давай, рассказывай. И с подробностями!

А он чего хотел? Сам напросился.

— Ну вот, я уже начинаю жалеть о своем предложении.

Ага, так я и поверила. Звучало совсем неправдоподобно. Вполне возможно, что через несколько секунд мы вновь рассмеялись. На этот раз уже вместе.