Глава 11

Неделю спустя

СМИ явно было чем поживиться эту неделю. Как создательница разоблачающего фильма, набравшего в сети двадцать миллионов просмотров, я устала отвечать на телефонные звонки и только что сменила номер.

Я уже сбилась со счету, насколько частым гостем больниц и частных клиник я стала. И надеюсь, что в следующий раз я приду в подобное учреждение только для прохождения годового медосмотра.

А сейчас…направляюсь туда для того, чтобы навестить там Дэниела Кинга. Его завтра выписывают, но мне хотелось поговорить с ним на безопасной территории.

Даже не представляю, какой разговор нас ждет. Как его изменила суточная кома и недельное восстановление.

В любом случае — самое страшное позади, потому что Роберт уже в тюрьме. Ему предстоит несколько судов, но сомневаться в том, что его посадят на долгие годы — мне не приходится. Ну а если, Кинг старший воспользовался «цветком бессмертия» и приостановил смертоносные процессы в своем организме, связанные с болезнью, о которой говорил Дэниел, то он буквально заключил сделку с дьяволом.

Погрузившись в мысли, я не замечаю, как оказываюсь перед дверью в палату Дэниела. Сердце пропускает удар, стоит лишь мне коснуться ручки. Тяжело выдохнув, я смело тяну ее вниз и прохожу внутрь.

Дэниел встречает меня стоя лицом к окну. Я вижу его спину, широкие плечи, обтянутые серой футболкой. В тренировочных штанах, босиком — он выглядит уютно и по-домашнему. Судя по расправленной грудной клетке, он выглядит вполне себе здоровым.

Удивительно. Этот «цветок» на самом деле работает. О каких еще чудесах простым людям неведомо?

— Привет, — обращаюсь к своему главному палачу в жизни я. Дэниел поворачивается, встречая меня легкой полуулыбкой.

— Здравствуй, Эрида, — ровным тоном отзывается Кинг. Толком не понимаю, что он сейчас чувствует. Его светлые глаза остаются стеклянными, не читаемыми. — Я ждал тебя, — добавляет чересчур интимно и приглушенно.

Выдохнув, я подхожу к нему ближе, вплотную. Заглядываю в глаза, не в силах произнести ни слова. Мы изучаем черты лица друг друга, будто впервые. Не можем насмотреться друг на друга, жадно запоминая то, как мы выглядим.

Будто оба знаем. Это — наша последняя встреча.

— Если бы не ты, я бы сейчас здесь не стоял, — нарушает молчание Дэниел. — Удивительно, что ты все-таки не дала мне умереть, после всего, что я с тобой сделал.

— Я не убийца, — хмыкнув, произношу я. — И я не желаю тебе смерти. Просто…, — мне снова хочется заикнуться про Алекса, но я знаю, насколько это бессмысленно.

Я знаю, что у Дэниела есть связи и договоренности, которые могут доказать невиновность Хоупа в предстоящем суде. И даже освободить его досрочно. Тем более, это правда — он не хранил в своей машине наркотики.

— Ты все еще хочешь, чтобы я поспособствовал его освобождению. И неделю назад, ты хотела «исцелить» меня лишь с выгодой для себя. А вышло — что просто так, — словно читая мои мысли, выдает краткий анализ ситуации Дэниел.

— Как всегда — браво, маэстро. Вы читаете меня, как раскрытую книгу, — качаю головой, опуская взор.

— Так…ты хочешь его? Быть с ним? Жить с ним? Выйти за него замуж и родить ему двух детей? Трех? Сколько, Эрида? Насколько идеальна ваша семья в твоих ванильных мечтах? — с привычным снисхождением интересуется Дэниел. От того умоляющего и признающегося мне в любви мужчины, и следа не осталось. Хотя…что-то в нем, все-таки изменилось.

— Я все равно не хочу быть с тобой. Неважно, чего я хочу с ним, — скрещивая руки на груди, встаю в оборону я. — Это уже не твое дело.

— Вот как, — поджимая губы, Дэниел внимательно вглядывается в меня.

— Может, расскажешь мне, что будет со мной дальше? — развожу руки в стороны, рассчитывая, на вразумительный ответ. — Закончились ли у тебя твои карты? Экзамен, я думаю сдан. В конечном итоге, ты получил то, что хотел — твой отец повержен. И весьма эпично. А главное — публично. Думаю, его самолюбие раздавлено, как и все другое, что у него зашкаливало.

— Ничего, Эрида. Ничего плохого не будет. Ты полностью исцелена от зависимости, которая мешала тебе жить полноценно долгие годы. Наверное, будет правильно: рассказать тебе, что происходило с тобой все это время. Как ты уже знаешь, я — изобрел «sins» многие годы назад, — нахмурившись, Дэниел отводит взгляд в окно. — Не один, конечно, с помощью команды, но все же. Моя увлеченность природными ядами дала свои плоды. И поскольку моя мать была серьезно больна, а с появлением в ее жизни секты, ситуация ухудшалась, я был буквально одержим желанием исцелить ее. Но у меня ничего не вышло. Препарат, который я создал, оказывал совершенно не целительные свойства, а как ты уже знаешь — галлюциногенные. А также вызывал эйфорию, наркотическое опьянение неимоверной силы. Зависимость и разрушение изнутри. Так получился «sins», о котором узнал мой отец. И поскольку, в то время, я был слишком молод, чтобы спонсировать этот проект, он был в курсе всех дел. Он знал, что препарат нуждается в тестировании…на людях.

— И сделал меня подопытным кроликом. Можешь не напоминать.

— Да. Именно. Я не знал, что он украл партию таблеток и подсадил тебя на них. А после…после, уже было поздно. В тебе начались необратимые процессы. Рано или поздно, они бы действительно привели к смерти. А я всегда искал ингредиенты, которые помогли бы сбалансировать формулу наркотика, так как в этом яде, действительно есть исцеляющие свойства. Когда я узнал, о «цветке бессмертия» — препарате поистине уникальном, решение пришло самой собой. Составить формулу, изменить дозировку яда. Я чувствовал, что создал что-то нереальное, но естественно — препарат снова нуждался в тесте. Но в особом тесте, Эрида.

Цветок бессмертия не работает без согласия человека принять его свойства.

Как и настойки из трав диких племен, которые употребляют для познания глубины своего духа и тайн вселенной. Многие сходят с ума после подобных сессий. Что еще раз доказывает, что к определенным событиям в этой жизни мы должны быть готовы. По средствам проработок, понимаешь? И чтобы, проработать некоторые сценарии, порой…нужно прокатиться по самому дну боли. Но это ты уже, итак, знаешь. Выбери ты тогда «цветок» и прими его сразу, прямо в ресторане, он едва ли остановил бы твою зависимость и серьезные изменения в биохимии мозга. Его разрушение шло годами, и точно также — я восстанавливал тебя по крупицам, по средствам нашей увлекательной игры. Прости, что взял на себя роль Бога. Возможно, никто не давал мне такого права и сейчас, я это хорошо понимаю. Эта игра была слишком болезненной, местами опасной и жестокой для тебя…но конечным ее итогом я видел твой личностный рост, исцеление. А главное — твое воссоединение с самой собой.

— Но почему все происходило настолько жестоким образом? И эти карты…не понимаю. Зачем весь этот мистицизм?

— На самом деле, об этой игре мне рассказала моя мама. С самого детства, она внушала мне, что проходит инициацию в одно важное общество. Тогда, я не понимал, что это секта. Для меня это звучало увлекательной сказкой, где есть герой и…его грехи. Как и все творческие люди, я склонен к ритуалам, помогающим мне создавать. Творить. «Sins» — все равно мой ребенок. Каким бы темным и опасным он ни был. Ничто не вдохновляло меня так, как исследование пороков человеческой души. До самого дна. Я вижу в этом свою миссию.

Своего рода, очищение.

Так, мой мозг справляется с постоянным напряжением по поводу грязи. Раньше, я видел ее везде. Любая крошка могла довести меня до внутренней истерики. Это не здоровая история, разумеется…с которой, я все еще сражаюсь. И, за последнюю неделю, я многое изменил и переосмыслил. Насчет нас, Эрида. Мы действительно могли бы построить наше будущее, Ри. Без игр на этот раз. Без наркотиков, без зависимостей. Без масок, — он берет мои руки в свои и сжимает в ладонях.

Меня одолевают такие странные, смешанные чувства. Словно разрывает на части. Глубоко. Изнутри. Чувствую себя натянутой до предела струной.

Вот-вот и порвется.

Я поднимаю взгляд на Дэниела и в очередной раз падаю в омут его обещающих глаз. И так хочется снова поверить. Снова пойти за ним. Взлететь с ним в небеса и упасть пропасть…

— Могли бы…, — просто шепчу я, не прекращая смотреть на Кинга. Вбирать его, каждой клеточкой. Каждой секундой оставшегося у нас времени.

Кинг обхватывает мое лицо, сталкивая нас носами. Медленно вдыхает и выдыхает, будто дышит мной. Прикрывает глаза, словно в полной мере хочет насладиться моментом близости.

— Что ты ко мне чувствуешь? — спрашивает он, положив мою руку на свою грудь — в том месте, где гулко отбивает удары его сердце.

— Я люблю тебя, Дэниел, — эти слова вырываются так легко и естественно. Как каждый вдох и выдох. — Но не хочу быть с тобой, — его пальцы с силой врезаются в кожу моих скул. — Я просто хочу жить. Хочу выбирать себя, понимаешь? Впервые за столько лет, я точно знаю, как будет лучше для меня.

— Замолчи…, — резко вдыхая воздух сквозь сжатые зубы, рычит Дэниел. Его губы мгновенно находят мои. Язык скользит по ним, раскрывая. Вторгается внутрь, овладевая моим ртом и дыханием. Он пьет меня, не может целовать иначе. Исступленно, долго, красиво, страстно…пьет меня, ест меня, поглощает.

Пытается насытиться мной, напиться, как из источника…

Но теперь я знаю — я неиссякаемый источник. Я не опустею, даже упав водопадом.

Он целует меня, а по моим щекам стекают слезы. Стремительно, быстро, отчаянно. Теперь я знаю, что прощальные поцелуи — на вкус, как море.

И когда его руки скользят по моей талии, сжимают ее и норовят залезть под футболку, я аккуратно прикрываю рот и перестаю ему отвечать. Решительно отталкиваю, упираясь ладонями в твердую грудную клетку.

— Хватит, Дэниел…хватит, прошу, — качая головой, я прерываю поцелуй. Опускаю взгляд и голову, позволяя ему прижать теплые губы к моему лбу. Обнять за плечи. Стать для меня всем вокруг на короткую вечность.

— Сейчас я выбираю себя. Может быть, когда-нибудь…мы будем еще…но не сейчас, — четко проговариваю я. — Для меня будет лучше начать новую главу. С благодарностью и любовью к тебе, — каждое слово царапает сухим песком по горлу, но я произношу их.

— Эрида, — выдыхает он с благоговением. Я вряд ли испытаю подобные чувства к другой женщине. Ты особенная, — костяшки его пальцев касаются моей щеки. — Я тебя отпущу, девочка. Только знай, что, если отвернешься и уйдешь сейчас — ты больше меня никогда не увидишь. С зависимостью только так, маленькая. Стоит лишь раз пригубить в будущем…увидеть…почувствовать запах…и рецидив неизбежен.

— Никогда? Совсем никогда? Мы могли бы поддерживать связь…писать друг другу письма, — горько усмехаюсь я.

Мне тяжело с ним расстаться. Я чувствую себя так, словно остаюсь без покровителя. Без наблюдателя. И без…своего главного греха и порочного удовольствия.

Это все равно, что проснуться однажды и навсегда отказаться от шоколада.

— Нет, Ри. Если ты уходишь сейчас, то навсегда, — твердо повторяет свое условие Дэниел.

Я цепляюсь за него. Впиваюсь пальцами в его футболку. Задыхаюсь. Я зависима…все еще.

Мне трудно поверить, что я больше никогда его не увижу.

Никогда не растворюсь в его пленительной энергетике, не почувствую его силу.

Никогда не буду чувствовать себя плененной, порабощенной, покоренной «от и до».

И никогда больше не буду жертвой…никогда больше не стану заслуживать его любовь, его похвалу, его принятие.

Наверное, нужно просто принять решение. Разорвать токсичную связь. Понять, что так, как раньше — уже никогда не будет.

— А теперь уходи отсюда, — Дэниел делает шаг назад, лицо его сковывает ледяная маска. — Уходи, я сказал. Проваливай, — но я продолжаю смотреть на него, ощущая ручьи горячих слез, обжигающих еще свежие раны на скулах. — Уходи, Эрида! — рявкает, наконец, Кинг.

Его крик хуже пощечины. А последнее, тихое и нежное: «Уходи…я прошу…пожалуйста» больнее удара.

— Прощай, Дэниел — я беру его за руку, целую костяшки его пальцев и отпускаю крупную мужскую ладонь. — Спасибо, что тоже спас меня.

И я ухожу прочь, не оборачиваясь.

И я ухожу прочь, не оборачиваясь на мужчину, для которого в моем сердце всегда будет отдельная комната.

Темная, полная змей, грехов и пороков.

Она будет там.

Но я больше никогда ее не открою.

Дэниел У меня в груди черная дыра, размером с галактику.

Так странно…но именно ее существование, позволяет мне чувствовать себя живым. И если я не могу ощутить это через счастье и благодарность, то мне не стоит лишать этого других. В том числе и Эриду. Особенно сейчас, когда она стала совершенно другой.

Она прошла мою школу. Закалилась, как сталь. Ее сейчас просто так не прогнуть под себя, не подстроить. Это восхищает и расстраивает одновременно. Я лишился своей игрушки…

Но не потому, что она захотела этого, и я прочел это в ее глазах.

А потому что акт ее безусловной любви что-то изменил во мне, исправил. А как еще я могу назвать тот факт, что она спасла мне жизнь?

Я уже говорил, что не боюсь смерти. Но не хочу умирать. Меня ждут великие дела, и я намерен и дальше заниматься очищением мертвых душ. В этом я вижу свое призвание, что стоит выше желания удерживать рядом с собой любимую женщину.

И да…я действительно люблю ее. Но уже иначе. Я обещал ей плен и горечь. Боль и наслаждение. Взлет и падение. Я прежде умел любить только так.

А сейчас, я вижу, как измаял ее. Нас обоих. Выпотрошил ее душу, выпил до дна. Она пуста для меня сейчас, ничего не отдаст. Даже если силой возьму — брать будет нечего.

Она другая совсем теперь. Сильная. Повзрослевшая. Независимая. С четкими границами, который ни один Роберт Кинг не нарушит. А я…должен отпустить ее. Из любви.

Наверное, в глубине души, я хочу, чтобы меня тоже выбрали из любви, а не болезненной привязанности. И в глазах Ри, я явно читаю одно: она меня больше не выбирает. Теперь, когда она способна осознанно принимать решения, она, черт возьми, не выбирает меня.

Проклятье.

Я бью кулаком в стену, до крови разбивая костяшки своих пальцев.

Вслух прохрипев от боли, набираю здоровой рукой телефон Люка.

— Да, сэр, — сразу же отзывается мой поверенный.

— Люк, скажи адвокату Мориссону, чтобы готовил Хоупа к освобождению. Заплати столько, сколько он попросит.

— Но, сэр…вы говорили…

— Я изменил свое решение. Делай, что говорю, — все еще шипя от боли, отдаю прямолинейный приказ я.

Сбрасываю звонок, испытывая искреннюю радость от того, что могу делегировать неприятные мне дела Люку.

Это решение далось мне нелегко. И до последнего, я сомневался в его правильности. И все же, в этом мире есть куда более грязные души, которыми мне стоит заняться. Алекс Хоуп не входит в список «счастливчиков».

Я начал с отца и закончу куда более интересными кадрами. Самые великие дела и самые интересные партии еще впереди.

«Мы все лишь гости в этом мире, Дэниел. В грязном и хаотичном мире, брошенные и оставленные, потерянные на самом дне сознания Великого Создателя. И есть только один способ очиститься от грязи — познать все ее оттенки, прожить каждой фиброй души. Но это так страшно. Проще умереть, мой мальчик. Проще умереть…»— в глубинах сознания вспыхивают безумные слова мамы.

Мой отец расплатится за каждое мгновение ее безумия в тюрьме для особо опасных преступников.

Следующий в моем списке — Джордж Вестерн. Создатель секты, благодаря которой моя мать окончательно сошла с ума. Он еще не знает, какие приключения его ждут…и мне понадобится новое «оружие».

Новая зверушка.

А Эрида…она навсегда останется особенной. Самой уникальной в моей коллекции — девочкой, которая смогла переиграть меня.

Их было десятки «до нее». И десятки будут «после».

Но пока только она прошла по грани грехов.

И не упала.

Более того — не дала упасть мне.

А это дорогого стоит.

Эрида Ничто не приводит мои мысли в порядок так, как пешая прогулка. Покинув клинику, я запрыгнула в такси и отправилась гулять в Центральный парк. Единственный островок гармонии и умиротворения в центре Манхэттена. Просидела на камне у пруда, и бесконечно долго смотрела на двух плывущих по озеру лебедей.

Как завороженная, я наблюдала за тем, как они то и дело прикасаются друг к другу острыми клювами. Они выглядят мило. И хоть я и не понимаю лебединого языка, у меня нет никаких сомнений в том, что эти двое — влюбленная парочка.

По крайней мере, мне хочется так думать.

Все это время, из меня литрами выходили слезы. Приходилось то и дело оборачиваться назад, чтобы убедиться в том, что я никому не мешаю своими рыданиями. К счастью, моими верными слушателями оказались только белки и деревья, то и дело перешёптывающиеся между собой влажной листвой.

Вся боль покидала меня на выдохе, воспламеняясь на вдохе.

Грудь пекло так, словно мое сердце залили бензином и бросили в него спичку.

Пусть горит сильнее, ярче. Отмирает, уходит. Пусть от дурных воспоминаний и от всего старого останется только пепел.

Дэниел прав.

Уходя — уходи.

Невозможно отказаться от своей зависимости лишь на время. Если бросать, то навсегда. Закодироваться, сжечь внутри, избавиться. И больше не провоцировать в себе желание вновь окунуться в его грешный омут.

Я до конца не понимаю, что я теперь чувствую к Дэниелу. И это уже не так важно, потому что эти чувства — далеко не счастье.

Но что вызывает во мне счастье? Теперь, когда мне совершенно не хочется наркотической эйфории? Не хочется легких денег и славы? Может сейчас — самое время задать себе правильные вопросы и познакомиться с собой настоящей?

Когда, если не сейчас?

Чего я хочу?

В чем я раскрою свой потенциал?

А может Нью-Йорк — не мое место?

Какой мужчина мне нужен, в конце концов?

Но прежде, чем начать думать об отношениях, мне бы хотелось стать счастливой и полноценной самой по себе.

Без чужих денег, без купленной славы, без поддержки, за которую тебе предъявят счет после.

От всех этих новых и разрывающих мозг мыслей меня отвлекает внезапный звонок. Я сильно удивляюсь, когда вижу на экране старый телефон Алекса, который он использовал до тюрьмы.

— Привет, Ри, — взволнованно, с трепетом.

— Привет, Алекс…, — бросаю максимально растерянно.

— Ты, наверное, удивлена, почему я звоню тебе с этого номера.

— Есть немного.

— Меня только что выпустили. Пока с ограничивающим браслетом, до решения суда. Мой адвокат, сказал, что доказательства моей невиновности гарантируют то, что в тюрьму я не вернусь. Я имею в виду, экспертиза показала, что те таблетки оказались не наркотиком, а обычным успокоительным лекарством…

Конечно. Лекарством. Ну да.

— Не знаю, почему он вдруг передумал…

Я тоже не знаю.

Проклятье. Дэниел, что ты творишь? Просто так спасаешь Хоупа? Или потребуешь мою душу взамен?

Я замолкаю, словно воды в рот набрала. Просто не нахожу слов, стараясь прикинуть в уме совершенно разные версии.

— Я…я так рада, Алекс. Так счастлива, что ты на свободе, — с легкой улыбкой, произношу я. — Сегодня — отличный день для того, чтобы начать все сначала.

— Я хотел сказать тебе то же самое. Точнее, предложить, — мягко засмеявшись, отвечает Хоуп. — Встретимся? Прямо сейчас. Точнее, вечером. Мне нужно принять душ.

— Нет, Алекс, — довольно твердо вдруг отказываю я. Настолько резко, что эту фразу можно легко принять за хамство и грубость.

— Но…почему? Я думал…, — осекается Алекс, когда я одним выстрелом сжигаю его воздушные замки.

— Я не хочу тебя видеть, Алекс, — четко обозначив свою позицию, чеканю я. — Точнее никого, из своей старой жизни. Я безумно счастлива, что ты на свободе. Я, правда, очень за тебя рада. Но я…не хочу…не хочу…

— Чего ты не хочешь, Ри? — уже с наездом возражает Алекс. — Ри, послушай…я все сделаю, чтобы…

— Не хочу слушать, Алекс, — качаю головой я, приняв окончательное решение. Как бы больно мне ни было, я должна. — Я думаю, мне пора начать жить без токсичных людей. И тебя я тоже к ним отношу. Больше, я не хочу иметь ничего общего с миром пяти семей. Включая тех, кто на них работает.

И не дожидаясь его ответа, я просто сбрасываю вызов.

Наверное, из моих глаз бы сейчас вышла очередная порция слез. Но кажется, я все, до самой последней капли, выплакала.

Просидев на моем «лебедином» месте еще час, я направляюсь в гости к Ребекке и Коулу. К Ребекке точнее, но думаю, ее муж тоже будет дома. Она пригласила меня для того, чтобы отметить важное событие и сообщить пол их малыша.

— Ну как ты, дорогая? Как самочувствие? Как твой токсикоз? — заваливаю ее вопросами, проходя в гостиную Стоунэмов, расположенную на тридцать третьем этаже нового небоскреба.

— Кажется, сегодня уже получше. Не хватает приключений. Где был мой токсикоз, когда жизнь била ключом и я отправляла в тюрьму страшных преступников? Но не уверена, что не разгуляется к вечеру, — девушка встречает меня в черном шелковом пижамном костюме. — Лучше расскажи, ты как? — я крепко обнимаю ее, вдыхая аромат селективных духов.

— Дэниел выпустил Алекса, — сообщаю ей последнюю новость. — Точнее, поспособствовал этому. А я…попрощалась с обоими, — выдаю на одном дыхании.

— Почему я не удивлена? И что ты по этому поводу чувствуешь, милая?

— То, чего не чувствовала давно. Свободу, — шепчу я, взмахнув руками, так напоминающими мне сейчас крылья.

— Значит, мой подарок будет тебе очень кстати, — широко улыбнувшись, интригует подруга. — Знаешь, я хотела подарить тебе его в конце вечера. Но чувствую, что сейчас — самое время, — она протягивает мне бумагу, очень похожую на билет.

Удивленно уставившись на Бекс, я принимаю подарок. Опускаю взгляд вниз, читая одно заветное слово…

Черт возьми, это билеты в Париж.

— Что это? — немного не понимая, уточняю я. Она намекает мне на то, что мне нужен отпуск? Или мы летим вместе?

— Ты едешь в Париж. Не на неделю, не на две. Как минимум, на год, — объясняет Ребекка приказным тоном. — Ты будешь представлять мой бренд там, станешь главным криэйтером и останешься лицом последней коллекции. Так что…жду от тебя много роскошного контента с Елисейских полей, детка.

— Ты шутишь?! — мое сердце переходит на бег, а ноги сами отрываются от земли. Я подпрыгиваю на месте, соединяя ладони вместе. Губы самопроизвольно расплываются в глупой улыбке от уха до уха.

— А что, похоже на шутку? Ты же знаешь, с чувством юмора у меня проблемы, — манерно фыркая, подруга возводит глаза к потолку.

— Я не могу, не могу…принять это предложение, — тут же осекаюсь, качнув головой. — Хотя почему это не могу? Могу и приму обязательно! Боже, я так счастлива! Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо, — шепчу Бекс я, ощущая, как меня разрывает от переполняющих эмоций.

Обнимаю ее так крепко, насколько это возможно.

— Эй, не задуши мою жену! — в шутливой манере обращается ко мне Коул, появляясь в дверях. — Она носит под сердцем моего первого сына.

— Мальчик? — затаив дыхание, переспрашиваю я, несмотря на то, что итак все очевидно.

— Так показал тест. Срок совсем ранний…но пол уже сформирован, — немного краснея, щебечет Ребекка. В ней столько нежности, женственности и тепла сейчас, что отлипать от нее не хочется.

Даже грустно, что я оставлю подругу, как минимум на год.

Но…впервые за долгое время, я чувствую себя полной надежд на самое прекрасное будущее.