Глава 7

Эрида

Разум отключает мягкая поволока.

Едкий запах гари и дыма засоряет легкие невидимым ядовитым песком, в груди тяжелеет до боли. Я без сил падаю на пол, едва прислушиваясь к звукам воды, разбрызгивающейся под сильным напором. Тело обдает жгучими волнами жара. Но, несмотря на все это, я не волнуюсь, не паникую, не бьюсь в истерике.

Я улыбаюсь, испытывая чувство глубокого удовлетворения от виртуозно проделанной работы. Сколько раз я представляла себе, как подобным образом поджигаю самого Роберта?

Его машину, его деньги, его дом.

Его долбанный дорогой пиджак.

До него я еще не добралась, но безумно счастлива, что мне удалось реализовать хотя бы маленькую шалость. Это уже хоть какой-то выстрел в его пустое и черное сердце, хоть и не точное попадание.

А что такого? Имею право уничтожить с лица земли то, что без моего позволения выставлено на всеобщее обозрение.

Проходит совсем немного времени, до того момента, как меня обхватывают сильные руки. Свет фар, исходящий от подъезжающих пожарных машин и скорой помощи, бьет по дрожащим векам. Сердце, заходясь в бешеном танце и ритме, нещадно рвет грудную клетку. Лишь обещание Дэниела, что я буду в безопасности, заставляет меня плыть по течению и предвкушать встречу с Робертом, где я предстану перед ним не в образе преклоняющейся жертвы, а в образе женщины, способной раздавить его прицельным попаданием каблука в его горло.

Звуки сигнальных машин точеным лезвием проходятся по перепонкам. Вскоре, они слабеют, остаются в памяти слабым эхом. Запах дорогой кожи и автомобильного ароматизатора позволяет мне интуитивно осознать, что меня, как и пообещал Дэниел, закинули на заднее сиденье одной из машин Роберта.

Кинг заранее все просчитал. Мне остается лишь верить в то, что этот безумный гений, не способен на просчеты и фейлы.

— Проглоти это, девочка, — кто-то силком открывает мой рот, и запихивает в меня долгожданную дозу знакомой сладости. — Тебе станет лучше. Ты заслужила немножко допинга, — мужской шепот заставляет поежиться, но любые ощущения реальности быстро сходят на нет, как только в кровь попадает ударная концентрация любимой зависимости.

Я узнаю вкус «sins» сразу.

Тепло разливается по всему телу, каждую клеточку бьёт невыносимая и сладкая дрожь. Эйфория мягко покачивает меня на своих волнах.

Я снова пребываю в космическом пространстве. Мне приходят образы лучших моментов из детства, нежные объятия мамы. Безусловная любовь накрывает меня с головой, пока под веками разворачивается целый фильм, который я проживаю снова и снова, не в силах расстаться с ним. Хочу остаться в своем сне, не хочу возвращаться в реальность…я больше не хочу боли.

А потом все резко заканчивается. Обрывается, словно кто-то за мгновение растворяет препарат в моей крови.

Так странно.

Раньше, «sins» давал немного другие ощущения. Более долгие, более яркие. Они воспринимались как целые путешествия в другие галактики и сказочные миры. Теперь, я чувствую, насколько мои реакции постоянно меняются, становятся более приглушенными. Может, это последствия привыкания и мне уже недостаточно одной таблетки?

А может, Дэниел травит меня чем-то другим?

Понятия не имею, через какое время я прихожу в себя. По ощущениям — проходят годы, сжатые в считанные секунды. Голова болит так, словно мозг раскололся внутри на миллиарды крошечных осколков, что врезаются в изнанку кожи и заставляют меня беспомощно стонать и всхлипывать.

Я прихожу в себя в своем личном аду. В комнате, где оживают все мои страхи, превращаясь в огромных волосатых чудовищ, вплотную окруживших мое беспомощное тело. Я упираюсь носом в ворс того самого ковра, на котором частенько оставались капли моей крови.

Я столько раз падала на него ничком, что навсегда запомнила его мерзкий и тошнотворный запах. Желудок скручивает в тугой узел. Но я приберегу содержимое своего желудка для морды Роберта.

Я покажу тебе, насколько глубока кроличья нора.

И, кажется, я продвигаюсь все дальше и дальше по ней, погружаясь в свое темное прошлое. В свои страхи, что калейдоскопом оживают перед внутренним взором.

Когда-то это комната была для меня той самой кроличьей норой. Спальня молодой жены психа-миллиардера.

Здесь я часами плакала, после его жестоких побоев. Ненавидела и проклинала себя за то, что когда-то сказала ему «да». Замазывала кровоподтеки слоями тональника, чтобы пройти очередной кастинг.

Здесь он засыпал мою кровать белыми лилиями. Лично зажигал свечи и устраивал мне свидания. Здесь он жестоко трахал меня и занимался со мной любовью, дарил нежные слова и обещания. Между нами никогда не было гармонии и стабильности. Сплошные эмоциональные качели. Порой, Роб относился ко мне, как к самому бесценному сокровищу в своей жизни. В другие дни, он вытирал об меня свои чертовы ботинки, представляя, что я коврик с очистительным ворсом.

Мне казалось, что я влюблена в Роберта. Но по прошествии лет, я понимаю, что просто хотела красивой жизни. Я болела даже не им, а своей мечтой о легких и быстрых возможностях, скоротечному восхождению на модный Олимп. Глупо, ужасно, стремно — признаваться в этом всем даже самой себе. Я хотела настоящей жизни, а не жалкого существования.

Режима «выживания» итак было достаточно в моем детстве. На мое внутреннее и тайное желание найти спонсора, точнее «волшебника», который взмахом кредитной карты сделает меня счастливый, притянулся Роберт Кинг. Воспользовавшись моей глупостью, наивностью, и пустотой внутри, которая черной дырой зияла во мне с детства, он применил на мне тонкие манипулятивные техники и получил свое.

Можно бесконечно рыться в причинах, почему я тогда выбрала его, но на самом деле, корневая из них, одна — для своего отца я никогда не была достаточно хороша. Мне с детства не хватало его любви, а свои чувства к маме он также проявлял проверенным методом чередования «кнута и пряника».

Когда я собрала чемодан в Гонконг, он наотмашь ударил меня прямо в коридоре. Меня отшвырнуло на пол. Я помню, как отец плюнул в мою сторону, и отмахнулся, бросив на прощание фразу: «езжай, куда хочешь, тупая шлюха» и просто ушел.

Сейчас, я вспоминаю об этом без грамма слез и с ледяным равнодушием. Но для пятнадцатилетнего подростка, каждый из таких эпизодов был мощнейшим и травмирующим ударом.

Я мечтала жить где угодно, с кем угодно — только не с родителями.

Не получив от отца той самой любви, о которой мечтает каждая девочка, я очень быстро нашла ее во взрослом мужчине… да только одержимость Роберта оказалась еще мрачнее, чем «сухая» любовь моего папы.

Что ж, это спальня хранит в себе много воспоминаний, и я вновь погрузилась в них.

Будто в омут памяти окунулась.

Здесь я собиралась с ним на самые роскошные свидания, в путешествия. Здесь я отбивалась от его кулаков, умоляла, проклинала, ненавидела, кричала…и здесь я видела его в последний раз. Да, это был тот самый день, когда Дэниел спас меня, натравив на Роберта одну из своих прекрасных шипящих зверушек.

Но я не должна придавать прошлому так много значения сейчас. Жизнь там — это путь в пропасть. Я могу сделать в настоящем все, чтобы мне больше никогда не пришлось вспоминать о нем.

Сжать руки в кулаки, несмотря на то, что чувствую себя так, словно у меня жуткое похмелье. Голова раскалывается, едкая сухость раздирает горло и рот. Копоть скатывается на коже, ощущается комками меж пальцев, волосы спутаны в воронье гнездо.

«Помни, что все идет по плану, Эрида. Ты — больше не его жертва. Только ты ответственна за свою жизнь. Забери у него право управлять ею. На все сто процентов. Только ты сама можешь это сделать, никто другой», — гипнотизирующий голос Дэниела настойчиво стучит в голове, повторяя строки из его письма.

— Такая красивая, — абсолютная тишина нарушается вкрадчивым тоном Роберта Кинга. Он поддевает мой подбородок краешком своего лакированного ботинка, призывая посмотреть на него. — Когда я впервые увидел тебя, я ослеп. Не мог осознать, что ты действительно существуешь, — отвешивает мне комплимент Кинг.

Поднимая взор, я встречаюсь взглядом с его чудовищными глазами. Такие пустые и прозрачные. Как холодный пластик, смотря сквозь который, проживаешь свои самые жуткие страхи. Внутри все переворачивается, прокручивает ветряной мельницей, пропускает через мясорубку. В горле застревает густой, тошнотворный ком, вызывающий в груди неприятные спазмы. Стоит лишь обвести взглядом черты его лица…лица, на котором знаю, каждую родинку и морщинку, как я действительно чувствую, что могу излить содержимое желудка на его ботинки в любую секунду.

Но Кингу только понравится это.

Роберту нравилось насаживать мое горло на свой кол, до тех пор, пока меня не выворачивало.

Гадкие и грязные воспоминания порождают дрожь во всем теле. Он почти не изменился — все также хорош и молод для своего возраста, все также гнил внутри. Особенно, для своей идеальной внешней обертки.

Что Роберт, что Дэниел, наделены эффектом «Дориана Грея». Я так это называю. Их грехи, преступления, незаконные махинации совсем не отражаются на их внешности. Не удивлюсь, если у каждого из этих двух гадов есть тайная комната. И там спрятаны истинные портреты их душ — обезображенные, изможденные, изуродованные лица.

— Моя куколка, — притворно ласковым голосом продолжает Роб. Его голос звучит куда раздражительнее, чем скрип тупого мела по доске.

— Ты, наверное, хотела эпично вернуться в Нью-Йорк. Я лишь недавно узнал, что ты хорошо пряталась здесь все это время. Это не так важно, ведь я все равно не мог приближаться к тебе. Пять лет назад, тебе повезло — я не смог купить чертового судью, потому что у меня были проблемы с семьей О`Коннелов, контролирующих федеральные суды. И Дэниел об этом прекрасно знал, и поспособствовал твоему освобождению и нашему разводу.

— Дэниел помог мне с этим? Правда? — я не знала об этом. Потому что после той ночи, когда Ди спас меня от экзекуции Роберта, мы толком больше не виделись. Даже когда я попала в нарко-психиатрическую лечебницу и обрывала его телефон, умоляя помочь мне. Мне было так плохо и одиноко тогда. После оказанного внимания и заботы, он просто исчез из моей жизни, как и его отец, сделав вид, что меня не существует.

Я чувствовала себя никем.

И затем, я превратилась в ничто.

— Конечно. Этот ублюдок всегда хотел моих женщин. Но получая их в свою постель, быстро остывал к каждой. Ты — не исключение, — равнодушным тоном поясняет Роберт. — Но все это осталось в прошлом, ведь годы разлуки уже пролетели, хоть и показались мне вечностью. Как думаешь, у тебя это получилось? Эпичное возвращение? Я очень скучал, детка, — его фирменный взгляд больного психопата вспыхивает нездоровым огнем. — И никого, ни одну женщину, за все эти годы…не хотел так, как тебя, — угрожающим шепотом нашептывает Роб, снисходительно глядя на меня сверху вниз. Не успеваю и выдохнуть, как он берет меня за ворот майки. Хватает за шкирку, как маленького котенка. Поднимает на ноги, обхватывая подбородок, на котором еще осталась копоть и грязь. В отличие от своего сына, Роберт далеко не чистюля. И трахал самых разных дорогих и не очень шлюх, когда был женат на мне.

Вместо того чтобы ответить, я просто морщу нос. Так, словно его парфюм равносилен для меня запаху дерьма. Выжигаю на его лице невидимые кровавые шрамы одним взглядом. Кинг замечает это мгновенно, его ящероподобные ноздри раздуваются от ярости. Едва сдерживаю в себе порыв плюнуть в эту поганую рожу, которую я когда-то с нежностью покрывала поцелуями.

Я была больна. Да и «sins» делал меня покорной и зависимой от него. Теперь мой дилера другой мужчина, поэтому с этим можно не церемониться.

— Я затрахаю тебя до смерти, кукла, — медленно выдыхает в мои губы. — А поговорим уже после, — одержимо произносит Роб, бешено вгрызаясь в мой рот.

Все внутри меня горит от отвращения, когда его мерзкие губы, пытаются взять мои в плен. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Удерживая мою голову на месте, Роб отчаянно пытается протаранить своим языком нерушимую крепость. Когда его тело впечатывается в мое, я содрогаюсь так, будто меня закинули в ванну с тараканами. Все внутри меня отвергает его прикосновения, протестует против навязанной близости.

Оттолкнув Роберта, я достаю из бюстгальтера крошечный атомайзер с прозрачной жидкостью. Дэниел оставил это вместе с инструкцией. Конечно, я бы не смогла попасть в особняк Роберта с настоящим оружием. Он, как всегда, проявил оригинальность и дал мне то, что будет не менее смертоносным, но незаметным для окружающих.

Смертельный яд во флаконе выглядит как пробник духов, не более.

— Одна маленькая капля на твоей коже, и ты труп. Пришло мое время испытывать на тебе новые и непроверенные препараты, — выставляя флакон вперед, словно заряженный револьвер, угрожающим шепотом предупреждаю я.

Интересно, это правда? Всего одна капля?

Звучит жутко. Дэниел писал, что это зависит от того, куда его распылить. Если на губы или в глаза, то вероятность попадания внутрь очень велика, а значит Роберт погибнет почти мгновенно. Главное, чтобы он проник в слизистые оболочки человеческого организма.

О черт. Неужели я действительно смогу это сделать? Как бы сильно я ненавидела это чудовище, я не смогу взять на себя этот груз…снова.

— Ого. Неожиданно, — Роберт разводит ладони в стороны, выставляя их между нами. Будто это спасет его, если я решусь нажать на спусковой крючок. — Думаешь, меня можно напугать флакончиком своих новых духов? — делая вид, что совершенно не напуган, Роберт пренебрежительно.

Замечаю, как по его виску стекает увесистая капля пота и внутренне ликуя, вдыхаю запахи его страха.

— Если бы это были просто духи, Роб, — парирую я. — Это — живая смерть. Одна капля и тебя ждет мучительная гибель от яда. Кстати, следов преступления эта штука не оставляет. Медицинская экспертиза покажет инфаркт, — уверенно заявляю я, чувствуя себя всесильной и непобедимой.

И с кем? Рядом со своим главным обидчиком, который мог засунуть мне свой член в глотку только потому, что я улыбнулась официанту.

Как же сильно я себя не любила.

Сколько раз предавала?

Отбросив тяжелые мысли, повторяю все то, что наказал мне Дэниел. Кинг написал, что этот яд — секрет одной из его новых змей, модернизированный в химической лаборатории. Совершенно новое и опасное оружие, которое никогда не будет легализовано.

Противоядия у него нет. Спасения от него нет.

Отравление происходит мгновенно, и лишь люди с очень сильным иммунитетом могут отсрочить исход и дождаться какой-либо помощи.

— А ты стала очень смелой, — скривив губы, чеканит Роберт, смерив меня оценивающим взором. Снова делает шаг назад, заставляя меня ощутить внутренний триумф и превосходство над ситуацией. Очевидно, воспоминания о прошлом укусе дают о себе знать. — Хорошо, давай просто поговорим. Позволю тебе диктовать условия. Но ненадолго, малышка.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — вспыхиваю я, испытывая острое искушение распылить на него смертельную пыльцу прямо сейчас.

Роберт небрежно вскидывает брови и осматривает меня с ног до головы. Змеиный прищур век, одержимость и похоть танцуют горячее танго в его черных зрачках…сочетание так себе. Я не чувствую себя в безопасности, как обещал Дэниел, когда на меня смотрят, как на кусок мяса.

Кинг направляется к небольшому мини-бару. Я хранила в нем косметику и бутылку шампанского. Когда он наливает содержимое бутылки в поблескивающие бокалы, я замечаю, насколько тяжелы его движения. Он напряжен. Возможно, даже напуган. А может просто бесится, что все идет не по плану. Бесится, что его верная псинка научилась тяфкать, кусаться, скалить зубы. И благодаря новому дрессировщику у нее это хорошо получается!

— Так, зачем ты сделала это? — Роберт вручает мне бокал и вновь отходит назад, салютуя шампанским в стиле «Великого Гэтсби». — Подожгла галерею? Уверена, что останешься безнаказанной? Или так сильно захотелось в колонию? — делая вид, что мы ведем спокойную и светскую беседу, расспрашивает Кинг.

— На этих снимках изображена я, — веду плечом, не забывая держать автомайзер наготове. — На многие снимки я имею исключительные авторские права. А ты выставил меня напоказ всему городу, на что не имел никакого права. Поджогом я выразила свой протест. Вот и все, — гордо вскидываю подбородок.

— Тебе было плевать на людей внутри, Ри? На охрану, что могла бы погибнуть в галерее? Так кто ты после этого, Эрида? — мне вдруг становится дурно, когда я понимаю, к чему клонит Роберт. — Убийца

? Может поэтому, я когда-то выбрал тебя? Увидел в тебе родственную душу, да еще и в красивой обертке? Ты всегда была такой грешной сучкой. Ты всегда пахла «плохой девочкой». Понимаешь, о чем я?

Каждое его слово отсылает к моей страшной тайне.

Я не хочу…думать об этом.

Это слишком невыносимо. Проще распылить этот чертов яд на себя, чем снова пытаться вспомнить.

— Там не было охраны. Правда? Только камеры, — я делаю вид, что предполагаю, но на самом деле — знаю наверняка. Дэниел подробно описал мне, как попасть в галерею, и что меня там ждет. — К тому же, я была уверена, что там стоит лучшая пожарная система. Ты всегда выбираешь все самое лучшее, — отпивая из бокала шампанского, замечаю я. Взгляд Роберта накрывает поволока знакомой одержимой дымки.

— Верно подмечено. Поэтому, я выбрал тебя, Эрида, — сальный мужской взгляд, оставляет влажные следы на моей коже, от которых снова блвать хочется.

— За твой вкус, — вскинув брови, я выпиваю снова. — И что дальше, Роб? Накажешь меня? Валяй, — смело направившись к одному из розовых кресел, расположенных в спальне, я просто плюхаюсь в него. Мотаю ногами, по-прежнему обутыми в тяжелые ботинки, и веду себя максимально расковано и непосредственно.

— Без наказания ты не уйдешь, — его тонкие губы трогает хищная ухмылка, вселяющая мне ужас. Стараюсь не поддаваться панике и помнить о том, что все идет по плану Дэниела.

Это игра, у которой лишь один сценарист.

— И что же ты сделаешь? Побьешь меня? Изнасилуешь? — шепчу я, прокручивая меж пальцев защищающие меня от монстра «духи» со смертельным эликсиром. — Думаешь, моя рука дрогнет, когда я нажму на помпу? Черта с два.

Роберт издает горловой хрип, выражающий то, что мужчина находится на грани бешенства. Желваки предупредительно перекатываются под его скулами. Он зол настолько, что я могу видеть, насколько сильно он дымится, источая опасные и хищные флюиды. Вены на его шее и висках пульсируют и вздуваются, грудная клетка хаотично раздувается и сужается вновь. Глаза метают искрометные молнии и очевидно, что он прямо сейчас лихорадочно ищет пути решения.

— Ты настолько жестока? Настолько сильно ненавидишь меня? А как же все хорошее, что между нами было?

— Хочу тебе напомнить, Роб. Ты. Разрушил. Мою. Жизнь, — спокойно расставляю акценты я. — Имею право разрушить твою, — у меня горит сердце, стоит лишь вспомнить обо всей той боли, что он когда-то причинил мне.

Он сделал так, чтобы я забеременела. И потеряла ребенка.

Он сделал так, чтобы мои родители считали меня чокнутой эгоисткой, которой на них насрать.

Он подсадил меня на дурь, из-за которой я потеряла себя. Остановилась в развитии, потеряла осознанность.

Только он виноват в том, что я уже давно не живу свою жизнь.

Он вытряс из меня душу и сделал пластиковой куклой. И я не могу вернуть ее обратно, как бы сильно этого не хотела. Единственное, что я могу сделать — ответить ему тем же.

— Око за око, Роб. Разве не так у вас, в мафии? — ленивым тоном интересуюсь я.

— Верно подмечено, — Кинг подмигивает в ответ. — Ты многому научилась, хоть я и никогда не посвящал тебя в свои дела. Я вижу, что ты стала намного сильнее и это восхищает меня еще больше, детка. Однако это не значит, что твои попытки противостоять мне закончатся желанной победой.

— Это мы еще посмотрим, — прокручиваю флакон между пальцев, инстинктивно подражая Дэниелу. — У меня на руках еще много козырных карт.

— Говорят, вас с Дэнни видели в ресторане, — опускаясь в кресло напротив меня, Роберт смерил меня ревностно-собственническим взглядом. — Так значит, ты заняла его сторону в нашей войне, — без моего утверждения, делает выводы он. — Так, ты уже спала с ним? Или просто взяла в свой горячий рот? — словно невзначай интересуется Роберт. Мне хочется наотмашь ударить его за этот вопрос.

— Боже упаси, спать с кем-то из вас двоих, — картинно засунув указательный палец в рот, изображаю рвотный рефлекс, не моргнув и глазом.

— Прекрати этот цирк, куколка. Ты же больше всего любила брать за щеку. И текла как шлюха от глубокой глотки, — Роберт, как всегда, все переводит в горизонтальную плоскость. И явно преувеличивает. Мне нравится делать минет, когда я сильно возбуждена, но по-настоящему заводил меня он настолько чертовски редко.

— Как последняя сука стонала, когда мои яйца упирались в твой подбородок, — не разрывая зрительного контакта, Роб начинает гипнотизировать меня. Но больше его приемы не работают, даже когда Роб накрывает ладонью выпуклость на его бедрах.

Не такое уж и красочное там «богатство». Дэниелу Кингу с достоинством повезло куда больше. Его член бы отлично смотрелся в порно.

— Да, припоминаю, как ты заставлял меня давиться своим вечно работающим поршнем, — равнодушно бросаю я, делая вид, что не замечаю ностальгической прелюдии мужа. — Но теперь я пришла сюда, чтобы заставить подавиться тебя, — коварно ухмыляюсь я.

Мне нравится говорить с ним в таком тоне.

Словно он мой покорный и долбанный раб.

Жалкий таракашка, которого я могу отравить секретным «Раптором».

И смелость внутри меня стремительно набирает свои обороты, благодаря несравненному оружию Дэниела.

— Да что ты? И что же ты можешь заставить меня сделать? — по-прежнему поглаживая свой выпирающий инструмент через брюки, глухо интересуется Роб.

— Во-первых: ты возвращаешь моему отцу честное имя на родине, — ставлю условие я. — Я знаю, что ему дали условную судимость из-за дел, которые сфабриковал против него ты. Ты специально это сделал, чтобы родители были более зависимы от меня и от твоих денег, — я медленно встаю с кресла и скрещиваю руки на груди, чтобы посмотреть на Кинга сверху вниз. — Чтобы молчали, не искали меня, не приезжали в Америку.

После эмоциональных дебатов с Кингом-младшим одними только взглядами, мне уже не так сложно пытаться противостоять бездушному взору Роберта, которому позавидует даже Лорд Волан-де-Морт.

У него даже ноздри, как у вышеупомянутого злодея — такие же ящероподобные, узкие и вытянутые.

— А то что? — яростно выплевывает в ответ бывший муж, интенсивно поправляя галстук. — Не слишком ли многое ты себе позволяешь? — он снова начинает беситься. Его веки дергаются, грудная клетка резко вздымается и опадает. Вот-вот пар пойдет из ушей, словно из закипающего чайника.

Остынь, мальчик. У тебя игрушку отняли? Но не все в этом мире игрушки — твои.

— К тому же, мы оба знаем: у меня есть против тебя то, что никак нельзя назвать сфабрикованным делом, Эрида. Твой грязный секрет, который может стать достоянием общественности. Тебе решать. Хочешь ли ты быть моим врагом. Или моей союзницей. Как и была ею, когда мы были супругами. Я — голова, ты — шея. Помнишь? — Роберт встает напротив меня. От моего взора не утаить, что он посматривает на флакон, зажатый в моей руке, с явной опаской и настороженностью.

Интересно, почему Роб еще не вызвал охрану? Действительно настолько сильно боится смерти?

Тем временем, меня бросает в холодный пот, стоит лишь вспомнить о «секрете», о котором упоминает Кинг. Им с Дэниелом известна эта жуткая история. И рычаги манипулирования у Кингов скучные, одинаковые. Каждый из них хочет, чтобы я играла с ним против другого.

Я свой выбор уже сделала. Отдала предпочтению наиболее сильному самцу на данный момент.

— Глупо угрожать мне этим, Роберт. У меня против тебя припасено не меньше секретных материалов, поверь, — гордо заявляю я, стараясь не выдать первородного страха, что ледяным зубцом застрял в груди.

— Каких же? — его веки приобретают фирменный змеиный прищур Кингов.

— Как ты напрягся, сладкий, — с издевкой парирую я. — Полегче. Ох, я знаю всех твоих скелетов в шкафу по именам. С какого начать? — уверенно заявляю я, вспоминая наставления Дэниела.

Он подробно расписал мне, как себя вести.

Что говорить.

И даже как себя чувствовать, чтобы звучать нагло и дерзко.

— Знать — одно, малышка. Другое дело — доказать миру, что скелеты вообще существуют. Ты сможешь это сделать? Лучшие специалисты информационной безопасности охраняют мою частную жизнь и личную историю других семей. Но тебе хорошо известно об этом, иначе бы «твое дело», которое мы так успешно замяли, уже давно выплыло бы на поверхность, — коварно ухмыляется Роберт.

— Ты не посадишь меня в тюрьму. Мы оба это знаем, — главное, самой верить в то, что говоришь.

Всегда. Тогда язык тела никогда не выдаст тебя.

— Откуда такая уверенность, детка?

— Ты не сможешь смотреть, как твоя кукла чахнет не в твоей клетке, — переселив внутренний протест, я раскрываю ладонь и накрываю ей линию его квадратной челюсти. Щетина колет кожу, от собственнического и одержимого взгляда бывшего мужа немеют нервы. — Это выше твоих сил, милый, — выдыхаю около его губ, сокращая расстояние, между нами.

Я ничего к нему не чувствую. Уже очень давно. Но мне нужно, чтобы он наивно полагал иначе.

— Черт, ты права, детка, — едва ли не с отчаянным стоном сдавленно выдает Роб. — Ты только моя. Долбанная сука. Только я могу долбить тебя, как угодно, — усмехается мне в лицо Кинг, на что я покорно улыбаюсь.

В моей улыбки гораздо больше коварности, чем покорности, но этот ублюдок действительно слеп, если не способен заметить этого.

— Я тоже на этот раз смогу поиметь тебя, Роберт, — парирую я, ведя плечом. — И кстати, лучшая компания по информационной безопасности не сотрудничает с тобой. Она сотрудничает с компанией твоего сына, — с нескрываемым превосходством замечаю я.

— К чему ты клонишь? — и снова ехидный прищур трансформирует его взор.

— Так вышло, что я знаю, что интересует вас с Дэнни больше всего. И я это достала. Чтобы быть защищенной от манипуляций с обеих сторон, — не могу удержаться, и вновь вскидываю подбородок. Роберт оглядывает меня сканирующим взглядом, но, как и наказал Дэниел, я не сомневаюсь ни в одном слове, что вылетает из моих уст.

— И что же это?

— Телефон Коула Стоунэма.

— Без пароля, это просто кусок железа и пластика, — хохочет Роб, но я слышу откровенную фальшь в этом притворном и истеричном смехе.

— Согласна, его не взломать. Но даже крупица информации из этого телефона стоит миллиарды. Если ее достать, конечно. Твоя корпорация на грани развала, хоть об этом еще и не пишут в газетах, — это еще не джокер, но определено козырный валет или дама, которым я только что отбилась от его нарастающих угроз.

— Каково это, Роб? Знать, что сын, которого ты вычеркнул из семейного древа и оставил без гроша в кармане, обскакал тебя за два года? — заряжаю словами очередную обойму я.

— Заткнись, сука, — в один рывок Роберт срывается и собирает в кулак мои волосы. Сжимает на затылке, тянет их вниз, вздергивая мой подбородок. Зажмурившись, принимаю мерзкие ласки его языка, скользящего по линии челюсти и чувствительной шее.

Всю передергивает. Словно сотни улиток скользят по коже. Меня вот-вот стошнит прямо на него. Что есть сил, толкаю Роба кулаком в грудь, отрицая и отвергая близость бывшего мужа всем своим существом.

Пусть благодарит за то, что я по-быстрому не воспользовалась ядом. Как ни крути, я не бессердечная убийца: в отличие от Кинга. Это не так просто…всего лишь нажать на кнопку. Даже если ненавидишь каждым дюймом сердца.

— Итак, Роб. Еще одна подобная выходка и я воспользуюсь химическим оружием, ясно? К чему мы пришли? Я отдаю тебе телефон, — вновь выставляю вперед флакончик, пятясь назад. — Ты возвращаешь моему отцу честное имя.

Отдаешь мне записи со скрытых камер наблюдения, которым удалось зафиксировать факт моего пребывания в номере отеля в ту ночь.

И другие улики против меня. Спокойно выпускаешь меня из твоего особняка прямо сейчас, — пытаюсь поставить условия тому мужчине, который долгие годы контролировал каждый мой вдох.

— Тебя все еще волнуют твои родители? Они отдали тебя за бесценок. Как котенка, от которого мечтали избавиться. Лишь бы не топить, — вновь находит самые болезненные слова Роберт.

Так и было.

— Какими бы они ни были, они — мои родители. Они дали мне жизнь, которую ты отнял, — вспыхивая, разъяренно шиплю я. Не удержалась. Я не железная.

— Я уничтожу тебя, если ты не напряжешь свою задницу для того, чтобы исправить хоть что-нибудь. Убрать хоть каплю дерьма, которую ты оставил после себя, — мои ноздри раздуваются от ярости, и я представляю, что выгляжу сейчас, как разъяренная пантера, готовая в любую секунду вонзиться в глотку своей добыче.

Да только добыча эта мне до сих пор не по зубам.

— Давай, валяй, куколка. Жалкая соска, которая думает, что сможет одолеть того, кто создал своими руками, — Роб по-прежнему держит меня на прицеле своего взгляда, периодически царапая им, словно бритвой, мою шею и губы.

— Я давно не твоя кукла. И не жена. Не пленница, — его взгляд застилает новая волна тумана похоти, ненависти и дикой потребности подмять под себя любимую куклу. Вибрации, исходящие от него, буквально пропитаны гневом, тестостероном, желанием связать меня и поставить на место.

А я…я настолько сильно ненавижу этот дикий и бешеный взор, что готова распылить по его зрачкам чертов яд прямо сейчас.

Я должна. Не медля ни секунды. Быстро. Покончу с этим навсегда…это легко, правда?

Издав приглушенный хрип, я нажимаю на помпу, успевая приложить отверстие к шее Роберта. Вот он, бросок пантеры.

Черт возьми, помпа не срабатывает, но бывший муж успевает понять, что я пошла в атаку.

Пользуясь моей секундной заминкой, Роберт ударяет меня по запястью, выбивая яд из ладони. Атомайзер падает на пол, не разбиваясь, но конкретно лишая меня защиты.

— Доигралась, сучка, — выдает в мои губы Роб, обхватывая мою задницу двумя ладонями. Сжимает ягодицы, приподнимая их вверх, одновременно вжимаясь каменным членом в бедра. — Я так хорошо тебя трахну, сука, если ты хоть немного подумаешь над своим поведением. Отнюдь, не в этих королевских покоях, — подражая аристократическим беседам, которые ведутся на его любимых светских приемах, продолжает угрожать Роб.

Как только его язык пытается вновь проникнуть в мой рот, я отчаянно кусаю его. Пытаюсь ударить коленом в пах, но ублюдок уже в курсе моих приемчиков и успевает предвидеть удар. В следующее мгновение, я получаю такую затрещину по щеке и губе, что в голове начинает шуметь нечто подобное турбинному двигателю. Запах и вкус крови ударяет в ноздри мгновенно, ощущается на языке. От шока, я даже не могу сообразить, какое место на моем лице ранено.

— Пустоголовая тварь. Ты думала, что можешь помахать передо мной убогим флакончиком и все? Возомнила себя суперженщиной? — рявкает Роберт, но его голос доносится до моего спутанного сознания, словно сквозь толстый слой ваты. — Наивная дуреха, и кто тебя надоумил…хотя, я знаю кто. Естественно, знаю. А теперь слушай внимательно, Эри. С этого дня, ты будешь заперта в моем доме. И если мой сын попробует тебя вытащить или спасти — будет хуже для вас обоих. Поверь. Все могло быть спокойно, цивилизованно. Ты бы просто вернулась ко мне и была бы самой счастливой. Я бы одарил тебя золотом, вернул бы тебе карьеру, здоровье. Все, что бы ни захотела, пало бы к твоим ногам. Но своими глупыми действиями, вы оба разбудили Кракена, (*Кра́кен — легендарное мифическое морское чудовище гигантских размеров, головоногий моллюск, известный по описаниям исландских моряков, из языка которых и происходит его название.) — в каждом слове Роберта звучит злорадная усмешка, долгожданное удовлетворение и уверенность в собственной победе. В неземном превосходстве. — Будьте готовы, что ваш корабль пойдет ко дну.

Пока я слушаю Роберта, я даже не осознаю, как попадаю в лапы его секьюрити. В отражении зеркала замечаю, что мое лицо наполовину залито кровью. Поскольку дышать тяжело и больно, могу лишь предположить, что алая жидкость водопадом льется из носа, стекая в рот.

Не успевая ничего понять, я попадаю в лапы его верных шаек, что заполняют комнату с такой скоростью, словно все это время только и ждали его команды.

— Я уезжаю в командировку на три дня. Ее — в подвал, — отдает сухой приказ своим пешкам Роберт. — И обыщите ее. Зная своего сына, предполагаю, что телефон спрятан в подошве ботинок. Его нужно изъять и принести в мой кабинет. К Эриде не заходить до моего приезда, оставлять воду и еду, через окошко. Пусть прочувствует на себе демо-версию того, отчего я ее отмазал. А ты, куколка, подумай над своим поведением, — поддевает пальцем мой подбородок небрежно. — Не расстраивай папочку больше. Ты ведь подумаешь, девочка? — похлопывая меня по щеке, Роберт дарит мне еще одну мрачную улыбку.

Она разливается тьмой в моем сердце. Растекается там густой нефтью.

Затем, с довольной ухмылкой, Роб прячет яд Дэниела во внутреннем кармане своего пиджака. Я даже всхлипывать не могу, потому что любое движение мышц лица причиняет неимоверную боль.

Еще секунда и команда палачей Кинга до боли выворачивает мне руки и лопатки. Мои волосы беспощадно летят на пол, потому что с ними также не спешат церемониться. Я нахожусь на грани того, чтобы потерять сознание от излишней усталости и эмоционального напряжения.

Что ж, а вот эта игра уже идет не по плану.

Ты снова облажался, Дэниел?