Глава 8

Эрида

Уверена, что меньше всего в этой жизни вы хотели бы проснуться в вонючем, зловонном подвале. Пахнет тут так, словно эта секретная выставка всех видов плесени. Представили? Вы только представили. Мне повезло чуть меньше.

Едва ли не снова теряю сознание от «чудесного» аромата долбанной гнили. Кажется, она смешана с запахом мочи и дерьма. Даже не хочу думать о том, кто мог справлять нужду в этом тесном подвале до меня.

Все бы отдала сейчас за отсутствие обоняния.

Как я и догадывалась — телефон Коула Стоунэма пропал из толстой подошвы моего ботинка. Моя обувь действительно была с «секретом», но сейчас его едва ли можно назвать надежным тайником.

Ничего страшного. Еще не факт, что Роберту удастся взломать его, верно? К тому же, Коул уже давно заметил пропажу и решил проблему с утечкой ценной информации от крупных компаний, управляющих финансовым рынком. Страшно представить, сколько бесценных знаний хранится на серверах компании Коула. Но, конечно, это делает его постоянной мишенью для прокуроров и прочих, отслеживающих незаконные махинации с продажей информации. Думаю, Коул играет по-честному и ценит свою компанию, богатых клиентов. Иначе бы Дэниел уже давно купил Коула, и его состояние возросло бы в несколько раз.

Но это только в теории. Я мало разбираюсь в играх «на повышение» и «понижение». Знаю, что в трейдинге нужно вовремя покупать и продавать акции, зарабатывая на разнице. Нужно быть очень дальновидным человеком и обладать даром предвидения. Уметь прогнозировать, просчитывать столько всего наперед…в общем, работенка не для меня. Мне куда больше нравится вышагивать по подиуму и ездить на съемки, но сейчас и это для меня непозволительная роскошь.

Проводя языком по губе, ощущаю засохшую корочку крови. Мерзость. В подвал почти не попадает свет. Порой, кажется, что мне нечем дышать — настолько здесь сперт воздух.

Сколько времени я провожу в таком состоянии, я не знаю. Возможно, прошло около восемнадцати часов в полудреме и время близится к закату следующего дня. Возможно, прошло уже несколько дней, потому что я частенько вырубалась и просыпалась только когда хлопала крышка окошка для предоставления пищи.

Мне душно настолько, что я начинаю ощущать комки грязи на своей коже. Стараясь не жалеть себя, я просто смотрю в потолок, считая квадратики вентиляционной решетки. Она не очень большая, но и я не полная…так, подожди Эри, что?!

Здесь есть вентиляционная решетка! Она здесь есть!

А значит, за ней расположена труба.

Куда она ведет, я не знаю.

Но находясь в моем безвыходном положении, грех не проверить. Не так ли?

Разумеется, тем самым мне придется пойти на риск. Если труба ведет в дом, мне крышка. Другое дело — в сад или в гараж, в скрытые и подсобные помещения. Роберт посадит меня в тюрьму, или замурует у себя навечно, и тогда помощи будет ждать уже не от кого. Я не думаю, что и в этот раз Дэниел поспособствует моему освобождению от бывшего мужа.

Я не знаю, почему он помог мне тогда. Наверное, был влюблен, пусть и никогда не признается в этом.

Но сейчас? Зачем ему помогать мне сейчас, когда я являюсь для него лишь предметом для достижения цели? И если предмет провалился на задании, он без труда может отказаться от него. Или…провал мог быть тоже частью его больных планов? С Дэниелом невозможно все знать наверняка.

И что я собираюсь делать? Конечно же, попытаюсь вырваться на свободу и заявиться к Дэниелу, чтобы предъявить ему кучу претензий. Первая из них — условия нашего рабочего контракта соблюдаются весьма хреново, а значит, его можно аннулировать.

Выкинув из головы все лишние мысли и сосредоточившись на операции по своему спасению, я прикладываю титанические усилия для того, чтобы сдвинуть свою железную кушетку с места. Через пару минут, пододвинув ее в точку под вентиляционным отверстием, забираюсь сверху. Мне не с первого раза удается снять решетчатую крышку — приходится хорошенько попотеть и обматерить Кинга-старшего, но тем не менее, через пять минут и эта задача решена. Одной рукой зацепившись за край «окошка», я подтягиваю себя вверх, опираясь ногами на изголовье кушетки. Спасает весь мой план только то, что в подвале у Кинга низкие потолки. А также, мой накаченный пресс, и бицепсы — спасибо боксу.

Не могу поверить, что наконец-то лежу в этой чертовой трубе и вдыхаю запах железа, пыли и ароматного ужина.

Кажется, сегодня персонал побалует себя красной рыбой с картошкой. В животе непроизвольно урчит, когда я пытаюсь вспомнить, когда ела в последний раз.

Пробежавшая через меня толстая мышь или крыса быстро отбивает во мне всякое желание перекусить. Подавив вскрик, я начинаю усиленно и целенаправленно ползти вперед. Живот царапает, локтевые сгибы окрасились в красный и стерлись. Я задыхаюсь и плююсь собственной кровью и слюнями, ощущая, что вот-вот заработаю себе пожизненный страх закрытых пространств.

Но даже на это мне плевать, лишь бы спасти свою задницу от заточения. Я буду передвигаться по этому тесному и крошечному тоннелю, словно умирающая и раздавленная гусеница. Пока есть силы. Может мне повезет, и очень скоро я взмахну крыльям и окажусь на свободе…

Впереди обещающим жемчужным цветом маячит свет. Уверена, что примерно также он выглядит внутри человеческого сознания, находящегося в коме. С каждым вдохом я понимаю, что в легкие поступает все больше воздуха. Хороший знак, несмотря на всю плачевность ситуации.

Так, девочка. Соберись. Еще чуть-чуть. Уже очень близко. Только сделай рывок…так. Еще один. Последний, ты можешь. Да!

Наконец, я выставляю ладони вперед и ударяю по очередной вентиляционной решетке. Прорвать плотину удается лишь с третьего раза. Сегодня удача явно на моей стороне, если не считать ситуацию, в которой я была вынуждена оказаться. Мне крупно повезло, учитывая то, что я попала прямиком на паркинг, прилегающий к дому. Аккуратно стряхивая пыль со своей одежды и, огибая матово-синий Мазерати Роберта, я пытаюсь сообразить, что же мне делать дальше.

В стрессовых ситуациях человеческий мозг не способен думать и рассуждать логически.

Я просто действую так, как подсказывает сердце и внутреннее чутье.

Первое, что приходит в голову — забраться в раскрытый небольшой грузовик, из которого только что выгрузили паки с продуктами на неделю. Что я и делаю, пытаясь пройти к нему по слепой зоне, избегая прицелов камер. Сомневаюсь, что мне это удастся, но все равно чувствую себя сапером, что в любую секунду может подорваться на ровном месте.

— Закрывай дверь, Стив! — слышу я, как только оказываюсь внутри и прячусь за пустыми коробками, из которых только что выгрузили бутылки «VOSS». Роберт заказывает эту воду пачками и не приемлет в своем желудке ничего грязнее, чем пафосная влага из норвежских источников. У богатых свои причуды, но сегодня мне эти огромные коробки лишь на руку.

— Все выгрузил? Так, а это что? — вздрагиваю всем телом, с ужасом осознавая, что кто-то из рабочих может видеть часть моего ботинка. Или волосы. А может, я вообще не спрятана от их взглядов полностью, как бы ни старалась забиться в темный и крошечный угол.

— Что?

— Кровь. Откуда она здесь? — прислушиваюсь к местному Шерлоку и Ватсону.

В какой-то момент, мне кажется, что мое сердце сейчас просто вырвется из груди. Или взорвется внутри. Остановится. Поскачет еще большим галопом…я не могу дышать, замирая в позе «мертвеца».

— Это от мяса, идиот. В следующий раз, нужно просить у поставщиков надёжную упаковку! — и только в тот момент, когда они захлопывают двери, я могу с облегчением выдохнуть.

Господи, мне просто везет сегодня. Все звезды сложились в пользу моего побега, и только это меня и спасло.

Через минуту после их финальных фраз, мы, наконец, трогаемся. Плана в моей голове по-прежнему нет. Просто держу одну мысль в голове — мне нужно выбраться за ворота особняка Кинга, а дальше я уж как-нибудь разберусь.

Мое «как-нибудь разберусь», превращается в самый дикий и каскадерский поступок в моей жизни. Серьезно, после этого я могу смело писать в резюме, что выполняю сложные и опасные трюки. Через десять минут, когда я понимаю, что мы точно покинули резиденцию Кинга, я открываю дверь фургона и выпрыгиваю из него прямо на ходу.

Сказать, что падение на асфальт, ощущается, как болезненное — значит, ничего не сказать. Все тело простреливает дичайшая боль. Сводит ломота. Мне с трудом удается защитить голову от сильнейшего удара. Кубарем полетев по дороге, я молюсь о том, чтобы не влететь на другую машину. Слава Богу, в районе богачей они не ходят так часто. Здесь, в принципе не так много людей…

Останавливаюсь я лишь в тот момент, когда внутри все непереносимо горит от боли. Желудок выкручивает, стоит лишь вдохнуть запах своих новых кровавых ран. Клянусь, в этот момент, мне кажется, что каждая косточка внутри моего тела изломана.

Откатившись на обочину дороги, я просто переворачиваюсь на спину и смотрю в небо. Устало наблюдаю за размеренно плывущими облаками, стараясь отдышаться, успокоиться и не залить всю улицу проклятыми слезами жалости к самой себе.

Удивительно, но созерцание бескрайнего неба и воздушных, крупных «мазков» облаков, приводит меня в чувство. Успокаивает, умиротворяет, забирает часть боли и агонии. Придает сил…

Не знаю, сколько бы еще так я пролежала, если бы не серая кошка, пробежавшая слева от меня.

Она послужила мне неким знаком — Эри, пора попытаться встать. Позвать на помощь, заявиться в ближайший дом.

Как минимум, мне нужно промыть все свои раны и ссадины, иначе так дойдет до заражения крови или гниения. Опираясь руками на теплый асфальт, еле-еле поднимаю свое ослабевшее тело. Нервно оглядываюсь по сторонам, и осознаю, что нахожусь в другой части роскошного района, в котором живет Роберт. Он живет на противоположной стороне озера, где расположены самые шикарные особняки в пригороде Нью-Йорка. Я сейчас нахожусь на той, где представлены домики попроще, но также считают элитным и дорогостоящим жильем. Ворота ближайшего из них открыты. Внешней охраны не наблюдается, что позволяет мне беспрепятственно попасть на территорию резиденции.

Едва перебирая ногами, я направляюсь вперед, по вымощенной серым камнем дорожке. Хромая и сплевывая сгустки крови в траву, орошаемую чистой водой из специальных фонтанчиков. Чувствую себя последней свиньей в этом сказочном раю, но больше не могу давиться собственной грязью и кровью.

Дэниел оплатит хозяину новый газон, если у него будут ко мне какие-либо претензии.

Собрав в кулак свои последние силы, я, наконец, добираюсь до заветной двери. Резко выдохнув, и наплевав на свой жуткий внешний вид, стучусь в дверь. Да, возможно, я выгляжу как героиня плохого ужастика, но это не повод терять время и неловко мяться за дверью, за которой, я могу найти руку помощи.

Итак…знаете, я думала, что сегодня уже ничего не сможет меня удивить. Но моя челюсть, образно говоря, падает к земле и пробивает лестницу, когда дверь мне открывает уже знакомый мне молодой мужчина.

И его зовут Алекс.

Тот самый Алекс, которого я встретила в апартаментах Дэниела. Мгновенно распознав чертовски знакомое лицо, скованное нескрываемым удивлением, я теряюсь. Честно говоря, готова провалиться сквозь землю. Как такое возможно?

Мужчина за считанные секунды окидывает меня пристальным взором. Он явно пытается узнать во мне ту красотку, что уже видел в лифте. Судя по одобрительному взгляду, он, наконец, окончательно подтверждает внутри себя, что это я. Та самая, «плохая девочка», что не задумываясь, послала его.

— Привет, — просто выдыхаю я, облокотившись ладонью на край двери. Ноги едва меня держат, и, кажется, это читается в моем неадекватном взгляде.

— Привет, — оторопев лишь на мгновение, уверенно выдавливает безупречный блондин.

А он и, правда, безупречен. Холодная внешность с горячим, но слегка сдержанным темпераментом, который я ощущаю через теплые волны, что исходят от его тела. Кстати, судя по влажным волосам, он совсем недавно принял душ и успел переодеться в домашний спортивный костюм темно-серого цвета.

— Ты что тут делаешь? В смысле…я не ожидала, что ты здесь живешь, — мне настолько неловко, что я сама не понимаю, какой бред несу.

— Это я не ожидал, что ты заявишься на порог моего дома. Тем более в таком виде. Что-то случилось, Эрида? Ты выглядишь…тебе нужна помощь, детка.

Он знает мое имя.

И назвал меня «детка».

Аккуратнее на поворотах, роскошный блондин.

— А ты что, не видишь? — откровенно хамлю я, хотя нахожусь явно не в том положении, чтобы грубить и выкрутасничать.

— Вижу, — сухо отмечает Хоуп. — Не слепой.

— Прости, — быстро исправлюсь я, осознавая, что больше не могу терпеть грязь и кровь на своем теле. — Мне, правда, нужна помощь.

— Заходи, — сразу приглашает Алекс, открывая мне дверь. Взором зазывает пройти внутрь. — Вызвать скорую?

— Нет. Только не ее! — чересчур эмоционально прошу я. — Я в порядке…мне просто нужно в душ. И что-то для обработки ссадин и ран. Все кости целы, ерунда. Какая скорая? — Алекс в это время, уже достает полотенце из небольшого комода и указательным пальцем указывает на гостевую ванную, расположенную на первом этаже.

— Беги, мойся, — повседневным тоном приказывает Хоуп. Так, словно мы старые друзья. — А потом жду твой рассказ. И если он не будет достаточно убедительным, я вызову скорую, — что-то в его глазах буквально кричит мне о том, что он ни черта не шутит. А также, о том, что он знает о моей истории с Робертом. И, конечно же, в курсе того, что Кинг живет в десяти минутах езды отсюда.

— И полицию, — разъяренно добавляет он, бросая взгляд в окно — как раз в ту точку, где бледнеют дома, расположенные по ту сторону пруда.

— Не надо полиции, — чересчур эмоционально умоляю я, отрицательно замотав головой. Мой прекрасный спаситель протягивает мне полотенце и мужскую одежду — просторную футболку и шорты на затягивающейся резинке. Надеюсь, одежда новая.

— Почему же? — бросает Алекс, но я уже исчезаю в ванной и плотно закрываю за собой дверь.

Смотрю на себя в зеркало и становится по-настоящему жутко.

Нет никаких шансов на то, что я все еще привлекаю Хоупа, потому что видок у меня — как у потасканной и побитой шлюхи. Потрепанной этой жизнью. Отвратительный. Я вся пропахла гарью и кровью. Странно, что он вообще мог дышать в моем присутствии…

Организовав себе теплую воду, я встаю под душ и с наслаждением закрываю глаза. Не двигаюсь, кажется, целую вечность. Просто позволяю воде предпринять попытку очистить меня и смотрю на то, как кровь и грязь стекают в сливное отверстие. Ни один источник в мире не способен выкорчевать из меня копоть и смрад, что засели глубоко внутри. Какой бы чистой и свежей я не вышла из этого душа, я все равно останусь прежней Эридой — девушкой, на счету у которой уже много непростительных поступков.

Не то, чтобы это меня сильно волновало. Просто…это груз, с которым тяжело жить. Каждый день приносит разочарование и боль…но несет его не внешний мир, а я сама. Красота в глазах смотрящего, и уродство этого мира также лишь отражение моей души.

И это проблема.

Во мне так много ненависти, жажды мести, отчаяния и боли, что я не представляю, что найду в своем сердце место для чего-то светлого и прекрасного когда-либо.

Именно поэтому, я попадаю в подобные передряги. Моя жизнь — полный трэш, а мне бы так хотелось просто держать близкого человека за руку и провожать вместе алеющие закаты. Считать звезды. Варить друг другу кофе по утрам. По очереди. Делить долбанный туалет на двоих и ругаться друг с другом из-за зубной пасты и оставленных в ванной волос.

Я мечтаю о том, чего у меня никогда не было и не будет. Ни в детстве, ни во взрослой жизни.

О семье, надежном тыле и мужчине, с которым я могу быть собой. Который полюбит и примет мою тьму, захочет узнать и с других сторон. А я повернусь к нему самыми лучшими гранями…обещаю.

— Мне нужна твоя помощь, — откровенно заявляю я, как только выхожу из душа и застаю Алекса за барной стойкой в просторной гостиной, совмещённой с кухней. Несмотря на викторианский стиль его резиденции, внутри дома царит приятный глазу минимализм и все вещи аккуратно расставлены на своих местах.

— Сначала, ты расскажешь мне, от кого ты пришла в таком виде, — морщинка между его бровями мгновенно становится глубже. Мне нравится когда он хмурится. Сразу выглядит более мужественным и сильным, пробуждая во мне определённую химическую реакцию. — Хотя, ты выглядишь уже куда лучше. Но вернемся к первому вопросу. Ты была у Кинга?

— С чего ты взял? — иногда, я совершенно не умею врать. И поэтому не нахожу варианта лучше, чем ответить вопросом на вопрос.

— Я много читал о тебе в гугле, Ри. Двадцать первый век — никакой личной жизни. К тому же, интернет помнит все, — Алекс намекает на то, что прекрасно знает: я, та самая скандальная модель и по-совместительству бывшая жена олигарха.

— Некоторые тайны должны оставаться тайнами, — уклончиво ухожу от прямых ответов я.

Хоуп смотрит на меня так, словно видит насквозь. Не знаю, как у него это получается. Создается впечатление, что он даже не прилагает усилия, а просто мимолетом сканирует мои внутренности. Удивительно, но чем больше я нахожусь рядом с этим мужчиной, тем сильнее он начинает смущать меня. А мне не нравится, когда я чувствую себя уязвимой.

— Кажется, тебе надо поесть. Я хотел заказать китайскую еду. Будешь? — вдруг переводит тему он, игриво подмигивая мне, словно влюбленный мальчишка.

— Мне не очень удобно, — отвожу взор в сторону я. Не хватало еще ужинать с незнакомым парнем. — Заявилась к тебе в дом, воспользовалась твоим душем. Теперь, еще и на ужин своим голодным видом напрашиваюсь.

— Поверь, ты не ограбишь меня, если позволишь заказать тебе вок. С курицей или мясом?

Ну уж нет. Мы не будем ужинать вместе, находясь дома. Для меня это что-то личное, интимное. Я имею в виду, когда люди заказывают еду на дом и едят на диване. С Робертом мы всегда ходили в дорогие и роскошные рестораны, пропитанные духом фальши и лицемерия.

И подобные «домашние посиделки» у меня были только с моим первым парнем, в Польше. Мне было четырнадцать. Мы частенько заказывали пиццу и смотрели фильмы всю ночь, не заходя дальше поцелуев и крепких объятий. И в этом простом и милом, уютном времяпровождении было куда больше настоящего, теплого и душевного, чем в бесконечных походах по ресторанам с Робом.

— Я бы просто вызвала такси и поехала домой…и скорую не нужно. Я прекрасно себя чувствую, — наблюдаю за тем, как Дэниел роется в аптечке, откладывая телефон в сторону. Судя по всему, он только что таки заказал мне вок, не дожидаясь моего ответа.

— Ты думаешь, я отпущу тебя домой? — лукаво усмехается Хоуп. Взглядом он приказывает мне опуститься на стул около барной стойки. Смиренно слушаюсь и повинуюсь, прекрасно понимая, что стоять я больше не могу — кажется, во время падения я сильнее всего ударила голень и коленку, и они вот-вот начнут вновь кровоточить.

Как только я хорошенько устраиваюсь за баром, Хоуп немедленно преодолевает расстояние между нами. В следующую секунду я тону во взгляде кристально-голубых глаз, цвет которых, сравним с оттенком океана, омывающим Мальдивские острова. И так интересно вдруг стало узнать, насколько красив его внутренний, «подводный» мир. Я ведь люблю натыкаться на смертельно опасные рифы…другие мне просто не попадаются.

Аккуратно схватив мою голень, мужчина выпрямляет ногу, помогая опереться пяткой на второй стул. Выглядит он подобно хирургу, приготовившимся к сложной операции на сердце. Внимательно рассмотрев мои раны и ссадины, Хоуп приступает к их обработке.

Я замираю, почти не дышу. Сердце заходится, реагируя трепетом на нежные и легкие касания сильных рук.

Они другие. Так ко мне никто и никогда не прикасался.

Его руки не слишком горячие, обволакивающе теплые.

Не требовательные, а трепетные и сильные.

И это здорово, порой, ощутить, что для мужчины — ты субъект, достойный заботы, ухода и внимания. А не просто кусок сексуального мяса. Личность, в первую очередь. Девушка, попавшая в беду. Женщина, достойная того, чтобы ее оберегали от падений и новых ран, а не наносили новые раз за разом.

— Как же ты меня здесь удержишь? — продолжаю обороняться, скрестив руки на груди.

Я буду сопротивляться нашей взаимной симпатии до последнего.

— Оставайся. У меня есть новый play station. И коллекция фантастики в HD качестве. Виниловые пластинки и грязные танцы на десерт, — отслеживаю его взор и одновременно замечаю ретро-патефон, расположенный на одной из настенных полок в доме.

— Ты любишь все это дерьмо? Это же прошлый век, — фыркаю я, разом обесценив все хобби Хоупа.

— Что ты сказала? — опешив, рычит Алекс, чересчур сильно сжимая мою ногу. Мне нравится чувствовать, насколько он сильный. Нравится, что, не смотря на всю свою чуткость и трепетное ко мне отношение, Алекс занимает доминирующую позицию.

Он достаточно силен, чтобы заинтересовать меня. Пусть и недостаточно двинут на голову, чтобы я когда-либо полюбила его по-настоящему. Но…как я уже и говорила, я бы определенно занялась с ним горячим сексом на этой барной стойке.

От этой мысли я мгновенно становлюсь влажной, и хочу, чтобы он проверил насколько сильно, прямо сейчас.

— Я имею, в виду весь этот хлам, который другие называют бесценным раритетом, — театрально возвожу глаза к потолку.

— Да. И правильно называют, Эрида. Некоторые экземпляры в моей коллекции — бесценны. За этими пластинками, как правило, скрываются невероятные истории, — Хоуп поднимает на меня свой глубокий взгляд, пронизывающий нутро до мурашек. — Я люблю абсолютно все вещи с историей. У них есть душа, — мягко продолжает Хоуп, напоминая мне мудрого сказочника. Когда он говорит таким бархатистым тоном, я готова слушать его тысячу и одну ночь…

— Прошлое должно оставаться в прошлом, — парирую я священную для себя истину.

Если бы я держалась за прошлое…я бы уже не дышала. Если бы жила с грузом того, что сделала, чувство вины бы погубило меня, быстрее, чем смертельная доза «грехов».

— Прошлое делает нас такими, какие мы есть. Нельзя обесценивать свой опыт. Хотя, жить им тоже не стоит, — мы с Алексом многозначительно переглядываемся. Оба понимаем, что говорим уже далеко не о виниле и раритете, которым наверняка напичканы закрытые шкафы в его доме.

— Я не живу здесь постоянно, — отвечает на мой беззвучный вопрос Хоуп. — Это дом моей семьи, но сейчас отец с матерью уехали в Майами, разогнав весь персонал. Они устали от Нью-Йорка и его вечных проблем.

— И что тогда ты здесь делаешь?

— Честно? Забирал почту и планировал провести здесь ностальгический вечер и ночь. Я вырос здесь, и моя спальня на втором этаже до сих пор хранит в себе золотой кубок, который моя школьная команда урвала в чемпионате по регби. А потом заявилась ты. Что это, если не судьба? — ухмыляется Алекс.

— Не знаю, не знаю. Ты веришь в судьбу, идеальный мальчик?

— Идеальный мальчик?

— Ну ты знаешь: капитан команды по регби, король бала, безупречный блондин, — немного насмехаясь, перечисляю его достоинства я. — Ты — клише, Хоуп. Клише из подросткового сериала на «Нетфликс». И, как правило, у таких идеальных героев, всегда внутри куча чертовых демонов. Познакомишь нас? Чтобы я сразу поняла, чего от тебя можно ждать.

— А ты хочешь все и сразу? — его губы раздвигаются в лукавой улыбке. — Я не идеален, детка, — уже серьезнее добавляет Хоуп. — А если тебе так показалось, то вот тебе один крупный недостаток в мой психологический портрет: я всегда добиваюсь того, чего хочу.

— О Боже. Если ты хотел еще больше разрекламировать себя, то у тебя это получилось. Какой же это недостаток?

— Недостаток в том, что ради достижения своей цели, я могу быть готов на все, — убийственно хладнокровным тоном признается Алекс.

И что-то в тоне его голоса, заставляет меня напрячься почти так же, как при разговоре с любым из Кингов. Я не успеваю и слова выдавить, как Алекс направляет дуло пистолета прямо мне в голову.

Его улыбка становится куда безумнее, когда мужчина замечает ужас, отразившийся в моих глазах. Целых пять секунд я пребываю в этом состоянии, пока он не выдает:

— У тебя повышенная температура, — ставит диагноз мой личный доктор. Нервно выдыхаю, осознав, что никакой это не кольт, а всего лишь бесконтактный термометр. Черт подери, мне уже везде кошмары мерещатся.

— Выбирай, детка: либо больница, либо мой дом в качестве стационара на ближайшие несколько дней. Ты никуда отсюда не выйдешь. И все мне расскажешь. Поверь, я не интересуюсь твоими проблемами чисто из любопытства. Я могу помочь тебе, Эри. Я не Дэниел и не Роберт Кинг в мире Нью-Йорка, но если ты всем поделишься, я подумаю, что мы здесь можем сделать.

— С чего ты взял, что мне так нужна помощь?

— Дошел до определенных выводов дедуктивным методом.

— Еще один тиран и гений на моем пути, — просто отвечаю ему я, из всей его тирады уловив лишь приказной тон в многозначительной фразе «ты никуда отсюда не выйдешь».

— Тиран? Ты так считаешь? Боишься меня? — Алекс начинает обрабатывать самую глубокую ссадину на моей голени. Параллельно предлагает мне обезболивающие таблетки, и я незамедлительно запиваю их большим стаканом воды. Вновь покрывшись мурашками с головы до ног, я начинаю дрожать — то ли от его близости, то ли от бархатистого голоса, то ли от того, что рану безбожно щиплет.

— Не привыкла ко всем этим нежностям. Они пугают меня больше, чем грубость и жесткий секс, — признаюсь я.

— Это не «нежности». Я всего лишь помогаю леди, которая оказалась в беде, — млею, вновь ощущая его ладони на своей коже. Он медленно проводит рукой по моей ноге, будто сканируя ее на скрытые повреждения.

— Ты можешь не лапать мою ногу так откровенно? — не перестаю бубнить я.

— Если бы я начал тебя лапать, это выглядело бы совсем иначе, — усмехается Хоуп, демонстрируя мне обворожительные ямочки на щеках.

Пространство кухни заполняет мой искренний смех. Мне вдруг просто становится… так хорошо с ним. И я расслабляюсь, дав чувствам волю.

— Ты такой заботливый. Словно уже тысячу раз обрабатывал раны, — я позволяю Хоупу слегка поднять свою же футболку и взяться за обработку царапин на животе.

Судя по тому, насколько потемнел его взгляд, Алекса возбуждает вид того, как дрожит и сокращается мой пресс, под воздействием волнения и его легких касаний.

— У меня есть дочь, — оглушает еще одной новостью Алекс. — Ей десять лет. За годы в браке мне приходилось не раз обрабатывать девичьи раны.

— Вауууу, — я вдруг смотрю на него совершенно другими глазами.

— Удивлена?

— Да. Даже не знаю, почему. А жена прилагается? — больше всего, я бы хотела трахаться с ним, находясь в статусе любовницы.

— Мы давно в разводе, — выдыхаю с облегчением. — Сейчас Элли и Мона живут в другой стране. Сегодня присылали несколько фото с Римской прогулки, — свайпнув по экрану смартфона, Хоуп вдруг начинает мне демонстрировать фото двух главных красавиц и принцесс в своей жизни. Вкус у него отличный, да и гены не подкачали — девочка у них с Элли получилась волшебная и унаследовала аквамариновые глаза своего отца. Жена Алекса выглядит как горячая танцовщица, которая вот-вот пустится исполнять жаркий фламенко прямо на улицах Рима. На фотографиях я вижу, с каким упоением и счастливыми лицами они уплетают пиццу на фоне «Самсона».

— Выглядит она, конечно, роскошно, но все равно скажу, что расставание с таким мужчиной — самая большая ошибка в жизни этой женщины, — вдруг выдаю я, переходя на откровенный и соблазняющий флирт.

Мужчинам не так много нужно, чтобы влюбиться или ощутить неимоверное влечение. Капелька лести, восхищенный взгляд и легкость, источаемая женскими флюидами.

Не знаю, зачем я пытаюсь манипулировать им. Наверное, потому что Алекс начинает мне нравиться все больше и больше.

— Люди сходятся и расходятся, такое случается. Мы поглотили друг друга до глубины души, когда были вместе. Сожгли дотла. Вместе достигли дна. Это были довольно болезненные отношения, созависимые и неправильные. Мы так часто ругались, что наши споры выдержали бы улицы Италии, но никак не Нью-Йорк. Я осознавал, что с ней мне хреново, а без нее — еще хуже. Казалось, что я умру без Элли, если мы порвем, словно она часть меня. Тебе знакомы подобные чувства? Когда, кажется, что без нее…все теряет смысл. Но это в прошлом.

— Еще как, — со знанием дела, фыркаю я. В это самое время, оставив обработку моих ран, он успевает налить мне кофе и пододвинуть поближе тарелку с конфетами и круассанами. — Но я никогда не выбирала нормальных парней, вроде тебя. Поэтому, для меня это обычное дело, а не единственная драма всей жизни.

— А кто сказал, что я нормальный? — Алекс вдруг игриво приподнимает брови, демонстрируя мне танец разбушевавшихся демонов в его лазурных глазах. Они потемнели до цвета океана, какой бывает лишь на пике заката.

— Так чувствую. Ты так бережно обработал мои раны, словно я из пены соткана. Просто, потому что я попала в беду. А я всегда любила тех, чью любовь, внимание и заботу приходится заслуживать. Получать через боль и унижение, — почему-то делюсь очередным откровением я. Алекс внимательно слушает, не сводит с меня своих пристальных глаз. Явно хочет что-то сказать в ответ, но в этот момент моя рука инстинктивно дергается. Прямо с чашкой кофе в руке. Зажмурив глаза, вскрикиваю от кратковременного испуга. Открываю их под аккомпанемент рычания Алекса, получившего ударную дозу кипятка, пролитого прямо на футболку.

— Черт, Эрида! — рявкает Хоуп, быстро снимая влажную футболку, которая мгновенно прилипает к его телу, в том самом месте, куда я пролила черный кофе.

— Прости! Прости…я не специально, — искренне выдыхаю я, засматриваясь на него в тот момент, когда Алекс швыряет предмет одежды к посудомоечной машине.

Боже, у него еще и тело отличное. Не как у Дэниела, но легкий и крепкий рельеф иногда мне нравится даже больше, чем чертовы «шесть кубиков».

Вместо ответа, происходит то, чего я очень хотела, но никак не могла ожидать. Я имею в виду, что наивно полагала, что Алекс Хоуп из тех, кто долгое время соблюдают дистанцию. Но кажется, своим «горячим вызовом» в виде пролитого кофе, я разбудила в нем зверя или «плохого мальчика».

— Я хочу тебя, — выдыхает около моего уха он, резко прижимая меня к барной стойке.

Его бедра упираются в мои.

Толкается в меня пару раз, требовательно и настойчиво, инстинктивно. Внизу живота пульсирует, белье мгновенно становится еще более влажным, а лоно — чертовски голодным и жадным.

Иногда, я такая шлюшка.

Нормально ли это — так сильно хотеть двух мужчин сразу? Не припомню, чтоб кто-либо также сильно заводил меня, как Дэниел…но Алексу это удалось. Его близость сейчас до дрожи и легкой эйфории внутри. И мне это нравится.

— Хочу тебя. Так сильно. С той самой минуты, как увидел, малышка, — мы дышим друг другу в губы, но не целуемся, продолжая игру.

Ноги подкашиваются, коленки дрожат. По телу разливается его мощь и тепло, вливается в меня жидким пламенем.

— Ты самая настоящая, откровенная, и чувственная женщина из всех, что я когда-либо встречал. Хочу проверить это…узнать, попробовать, — шепчет Алекс, обхватывая своей сильной ладонью мою задницу. Сжимает полупопие, приподнимая и тиская…одновременно толкаясь эрегированным членом в сердцевину бедер.

Нежно стону в его губы, не в силах сдерживать свои долбанные эмоции.

— Так возьми, попробуй, — просто разрешаю я, ощущая, что готова чертовски быстро принять его член. Боже, я такая мокрая, словно рядом со мной Дэниел. Нельзя же так. Я нимфоманка или шлюха? Или женщина, которая любит секс и берет его?

Режим «Саманты» из «Секса в большом городе» активирован.

Приоткрываю губы, позволяя его языку проникнуть в мой рот. Наши губы горят, соприкасаясь друг с другом, движутся в едином ритме красивого и страстного танца. Стоит мне обнять Хоупа за плечи, как он обхватывает ладонями мои бедра и резко приподнимает над полом, опуская обратно на барную стойку. Устроившись поудобнее, я прижимаю его к себе, крепко обхватывая обнаженный торс Алекса своими ногами. Черт, такой горячий…мои руки жадно скользят по ключицам и рельефным мужским мышцам, наслаждаясь текстурой его кожи. В душе взлетают стаи бабочек, потому что наши движения, поцелуи и жаркие объятия кажутся такой правильной и небессмысленной вещью сейчас.

Глотком свежего воздуха после того ужаса, что я испытала в доме Роберта.

И это так странно. Я ведь действительно кайфую от поцелуев с адекватным парнем. Без масок и игр. Без принуждения и унижения. Мне просто хорошо с мужчиной, который при всем своем уважении ко мне, не стал лгать и ходить вокруг да около, а признался, что хочет меня.

И это взаимно.

Я теряюсь в его пламенных поцелуях, и стону в голос, ощущая его язык и рот, плотно прижатый к моей шее…в какой-то момент, мне начинает казаться, что он хочет съесть меня в лучшем смысле этого действия.

— Я не могу, — внезапно разрывая наш жаркий поцелуй, выдыхает Алекс. Грудная клетка его опускается и поднимается с бешеной скоростью. Он не может остановиться сейчас, это невозможно! Он же хочет…я чувствую, вижу. На лице Хоуп отображена болезненная гримаса, связанная со сдерживанием своих истинных и первородных желаний. Ну и со стояком, который явно помешает ему нормально двигаться, пока он не сбросит все напряжение, что мы тут вызвали своим жарким трением.

— Что? Почему? — слегка заикаясь от шока, мурлыкаю я. Он делает шаг назад, разрывая тактильный контакт. Стону в голос от отчаяния и разочарования. Еще секунда, и Алекс поворачивается ко мне широкой спиной, зарывая пятерню в растрепанные мной волосы.

В смысле? Он не трахнет меня? Как…как это возможно? Устоять с каменным стояком, черт подери.

— Поймешь потом, — просто отвечает Алекс, вновь разворачиваясь ко мне. — Как насчет того, чтобы переодеться и погулять вокруг озера? — переводит тему, но получается не очень-то хорошо.

— Сначала скажи, что не так. Я тебя не возбуждаю? — выпаливаю я, все еще находясь в шоке от того, что в мире есть мужчина, способный думать мозгом, а не членом, находясь рядом со мной.

Это удивительно. Обидно и приятно одновременно.

— Нет, Эри. Конечно, ты меня возбуждаешь, — Алекс кидает многозначительный взгляд на свой пах, и тут же убивает меня наповал одной из своих обворожительных улыбок. — Но ты не только меня возбуждаешь. Ты мне нравишься. И поэтому, я не хочу торопиться.

Что? Это игра такая? В прекрасного и благородного «принца»? Что ж, если так, то у него хорошо получается.

— Есть девушки, которых хочется просто трахнуть. Есть девушки, которых хочется узнать. Понимаешь? В моей жизни было достаточно одноразовых и многоразовых перепихонов, чтобы понять, что иногда они все портят…я немного вырос из этого.

Или у тебя просто маленький член?

Закусываю губу от досады. Нет, я же почувствовала через брюки. Определенно не маленький.

Есть что-то еще. Другие причины.

— Я нахожусь в таком возрасте, когда мне хочется, чего-то больше, чем секс.

— Любви? — пренебрежительно хмыкаю я, все еще страдая от дикой и ноющей боли внизу живота.

— Именно. И для меня очевидна разница между болезненной и нездоровой страстью и страстью, которая раскрывается в настоящих отношениях.

— И в чем же разница? — наблюдаю за тем, как он достает с полки большую свечу, и роется по шкафам в поисках спичек или зажигалки.

— В одном случае — любовь рождается быстро, стремительно, с первого взгляда, — Алекс зажигает одну из спичек, что тут же начинает полыхать так рьяно, словно отражает огонь, циркулирующий сейчас между нами. Бросает ее на ближайшую тарелку, и мы оба наблюдаем за тем, как спичка сгорает за считанные секунды.

— В другом — она создается, — Алекс берет зажигалку и поджигает с ее помощью фитиль восковой свечи. — И пылает во много раз дольше. К тому же, ты всегда можешь добавить в эту чашу воска и заменить фитиль, чтобы свеча прослужила тебе до конца жизни, — Хоуп переводит на меня многозначительный взгляд, а я пытаюсь понять, какого черта на земле, еще остались такие романтики. И как мне удалось встретить одного из них?

— Красиво говоришь. И…что это значит? Со мной ты хочешь создать любовь? Или что? Но ты сам сказал, что захотел меня, как только увидел…сплошное противоречие, Алекс, — возмущаюсь я.

— Выбор за мной. И за тобой. По какому пути мы пойдем, — Алекс вновь подходит ко мне, и, обхватив лицо, нежно целует в кончик носа. — Я ничего не хочу от тебя, Эри. Ты мне просто нравишься. На этом пока все. А я тебе?

— Ты не в моем вкусе, — упрямо заявляю Хоупу я, пытаясь его оттолкнуть. И это несмотря на то, что все мое тело, наоборот, желает одного — прижаться к нему вплотную и уснуть с ним под теплым одеялом.

— Так значит, у меня нет шансов? — потянув мои волосы назад, Хоуп нежно покрывает поцелуями мою шею. И я тянусь к его губам, чтобы сорвать куда более страстный и глубокий поцелуй…

— Думаю, что нет, — назло ему шепчу я.

— А попробовать стоило, — усмехается Алекс. — Так что, погуляем около озера? Потом, я приготовлю тебе гостевую ванную.

Нас прерывает звонок в дверь, от которого мы оба вздрагиваем.

— Кажется, это доставка Китайской еды, — радостно напоминает Алекс.

— Не уверена, — прислушиваясь к своей интуиции, спорю я.

Я всегда чувствую его присутствие.

И сейчас я на сто процентов уверена: он рядом.

И он пришел за мной.