Глава 11

Сделав вдох, я обернулась и не смогла выдохнуть, встретившись с карими глазами.

– Привет!.. – откликнулась растерянно.

Тело мгновенно сковало волнением и паникой. Это ведь была первая встреча после той ночи! Казалось, она произошла только вчера, но я сразу жадно отметила малейшие изменения во внешности Миши – его темно-коричневые, почти черные волосы немного отросли, а еще он отпустил щетину. Это делало его старше и как будто суровее. Или все из-за спортивной одежды, которая привлекательно подчеркивала его атлетическое тело?…

– К брату пришла? – сдержанно поинтересовался друг Димы.

Я тряхнула головой в знак согласия и, стиснув пальцами сумку, выпалила:

– Да… кстати, поздравляю! Я только узнала, что это твой клуб. – Я смущенно улыбнулась, выдав искреннее восхищение. – Отличное место. Я очень рада за тебя.

– Спасибо, – отозвался Миша, не разделив, однако, моей улыбки. Напротив, он озабоченно свел брови, словно это замечание про успех было совершенно неуместным, или что-то другое в данный момент занимало его мысли.

– Мне… нужно было кое о чем поговорить с Димой, – добавила я, лишь бы избежать неловкого молчания. – Он сейчас в раздевалке. Но скоро вернется и отвезет меня домой.

От пристального взгляда карих глаз отчего-то стало не по себе.

– Это не он, Полина, – неожиданно сказал Миша, и улыбка тут же сползла с моего лица.

– Что?…

– Дима ничего не знает о твоих проблемах с бывшим парнем, – однозначно пояснил он, выбивая почву из-под моих ног.

Жар стрелой спустился по позвоночнику. Вжавшись спиной в подоконник, я сглотнула и неловко отвела взгляд.

– Я не понимаю, о чем ты…

– Ты должна была мне позвонить, Полина, – непреклонно заявил Миша, начиная приближаться.

Пара шагов, и он оказался слишком близко. Поднял своей ладонью мое лицо, заставляя вмиг оцепенеть.

– Чего ты боялась? – терпеливо спросил друг Димы. – Моего мнения? Нет, Полина, я бы не позволил тебе оправдываться, – уверил он, а я вся пятнами покрылась от стыда и смущения. – Но я причастен к тому, что с тобой происходило, Малек. Нужно было обратиться ко мне. Тебя должен был кто-то защитить!

Внутренности стянуло в тугой комок. Было очень трудно смотреть Мише в глаза. Еще тяжелее испытывать его близость и понимать, что он знает о Жене… Знает о моей неверности!

– Как ты узнал?…

– Это неважно, – отрезал он. – Ты должна была сразу мне рассказать!

– Я бы ни за что не рассказала! – твердо возразила я полушепотом, потому что едва сдерживала комок в горле.

Лицо Миши будто накрыла черная туча. Ноздри расширились от шумного вдоха, губы превратились в тонкую линию.

– Я стал врагом для тебя, Полина? – низким тоном спросил он, отняв руку от моего лица.

Растерянно открыв рот, я отчаянно мотнула головой.

– Нет, Миша, ты мне не враг!.. – горячо возразила. Однако тут же запнулась и упавшим голосом добавила: – Но… ты ничем мне не обязан. И прошу, не говори, что ты мой друг! Потому что это неправда. Ты прекрасно знаешь…

После напряженного молчания неизбежно последовал вопрос, на который Миша имел право:

– Тогда кто я для тебя?

– Ты… – выдохнула я, не успевая подобрать нужные слова. – Ты – друг моего брата. Человек, которого я знаю, и… больше нас ничего не связывает.

Миша не догадывался, что будь у меня чуть больше времени, я бы ни за что не сказала это. Просто не решилась бы! А я в свою очередь не догадывалась, что испытал он, услышав это. Его лицо стало будто каменным, а взгляд нечитаемым.

– Хорошо, – наконец сказал друг Димы с абсолютным спокойствием, отступая от меня. – Пусть будет так.

Помедлив всего мгновение, он отвел взгляд в пространство, развернулся и направился к двери. И я до последнего буравила его широкую спину глазами. Затем, не сдержав всхлип, отвернулась к окну и впилась ногтями в ладони.

Губы затряслись от накатившей горечи и сожаления. Господи… как же я его люблю! Только ты знаешь, чего стоит мне упрямо выстраивать стену между нами!

Я ведь даже не сказала Мише спасибо… Я просто не могла благодарить его – все внутри до сумасшествия противилось этому! Потому что я осуждала… Самым безотчетным образом я была зла на него! За то, что он своей помощью дал мне надежду.

Тупая боль собралась в середине живота от безысходности, и что-то вдруг выстрелом прошло внутри меня, сломалось. Резко отступив от окна, я поспешила к двери и выбежала в коридор, где принялась жадно выглядывать Мишу.

– Полина? – услышала вдруг оклик брата сзади, и это хорошенько остудило. – Ты чего?

Я заставила себя надеть беспечную маску, прежде чем обернулась. Уже одетый в куртку, с сумкой наперевес Дима приблизился, хмуро вглядываясь в мое лицо.

– Ничего, – отозвалась я, всей душой поверив в это. – Ты готов?

Продолжая недоверчиво смотреть на меня, брат кивнул и задумчиво ответил:

– Да, поехали.

Он двинулся прямо по коридору, а я, помедлив, коснулась взглядом двери кабинета хозяина клуба. Пропустила через себя болезненное мгновение, смирилась с ним и последовала за Димой, с горечью задавшись вопросом: когда еще случайность сведет нас с Мишей?

* * *

Прошло уже несколько дней, а осадок после разговора с Мишей никак не отпускал меня. Даже во сне преследовал мое сознание его уходящий образ. И стоило проснуться – такая съедающая тоска занимала душу, что слезы собирались в глазах!

Сомнения неизбежно опутывали волю: ну зачем я так с ним? Кому сделала хуже?

С одной стороны, я понимала, что так безопаснее для сердца и лучше для нас обоих, но с другой… я сожалела. Сожалела до щемящего чувства в груди, что оттолкнула его настолько далеко! Все это стыд из-за ситуации с Женей. Даже если Миша не осуждал меня – я осуждала себя за нас обоих. Захотелось всячески отгородиться от давления стыда, защитить гордость, именно поэтому я выбрала нападение. Внутри обвинила его в том, что не смел он вмешиваться и давать мне надежду! А теперь вот… все бы отдала, чтобы сказать ему спасибо.

Ведь Миша решил мою проблему. Он поступил как рыцарь, а я – как истеричная малолетка…

Прерывисто вздохнув, я отпила свой латте и тихо поблагодарила официанта, который принес два салата. Глянула на пустующее кресло напротив – Марина опаздывала. Мы договорились пообедать вместе перед парами, но что-то ее задерживало, и внутри было неспокойно. Вчера она вообще не пришла на пары, а по телефону ничего конкретного не сказала. Будучи очень ответственной и пунктуальной, она могла позволить себя прогулять, только если… что-то произошло.

За своими переживаниями я перестала обращать внимание на мир вокруг. Перестала интересоваться делами других, эгоистично сосредоточившись лишь на свих проблемах, и теперь корила себя за невнимание к близкой подруге. А еще я перестала быть осторожной…

В тот день, когда я столкнулась с Мишей в клубе, Дима что-то понял. Мой наблюдательный брат молчал всю дорогу к дому родителей, а я даже не придала этому значения. Он начал что-то подозревать. Перед тем как я вышла из машины, неожиданно задержал меня и спросил:

– Слушай, а пока ты ждала меня в столовой, кто-то приходил?

– Нет, – тут же бессовестно соврала я, уставившись на брата.

– Странно. Мне показалось, Миша выходил как раз оттуда.

От растерянности в рот будто кляп затолкали, и никакого толкового вранья в голову не пришло. Дима еще так пристально посмотрел на меня, что неприятный жар расползся по телу.

– Ладно, иди, – в итоге сказал он, беспечно улыбнувшись уголком губ. Но внутри уже засела тревожная иголочка.

Да, Миша был его лучшим другом, почти братом. Но что-то непрерывно сигналило внутри: к связи между нами брат отнесется очень-очень категорично.

– Привет… – неожиданно раздался знакомый голос совсем рядом, отвлекая меня от раздумий.

Запыхавшаяся Марина на ходу коснулась моего плеча и торопливо опустилась в кресло напротив.

– Наконец-то, – не удержалась я от замечания. – Ешь скорее – у нас осталось минус пятнадцать минут!

– Да-да, прости! Я пропустила остановку, пришлось пешком бежать…

Отразив свои впечатления от пробежки вскинутыми бровями, Марина схватилась за стакан с соком и жадно осушила его.

– Остановку? – спросила я, хмуро наблюдая за подругой.

Она кивнула и, взяв вилку, придвинула салат ближе.

– Машина сломалась? – предположила я, придвигая свой салат с меньшим энтузиазмом – чашка латте перебила аппетит.

Голодная Марина не церемонилась – набила щечки и принялась энергично уничтожать салат. На мой ответ лишь отрицательно качнула головой. И я терпеливо ждала, пока она дожует, но, кажется, подруга нарочно оттягивала момент откровения.

Наконец тарелка опустела, насытившаяся Марина откинулась на спинку кресла и задумчиво уставилась на салфетку, которую смяла в пальцах.

– Я продала машину, – наконец заговорила она. Да так невозмутимо, что мурашки разошлись по коже. Я ведь знала, как она дорожила своей коротышкой, за которую до сих пор платила кредит! Да и взгляд подруги мне совсем не понравился.

– Почему?

– Деньги нужны, – ответила она, взглянув на меня.

И тут случилось что-то совсем странное. Губы Марины растянулись в улыбке, будто она выдавливала ее изо всех сил, да только глаза отразили истинные эмоции. В них блеснули слезы, и наружу вышла такая горечь, что я не на шутку испугалась.

Протянув руку через стол, я взволнованно сжала ладонь подруги.

– Зайка, что случилось? Расскажи мне!

Она тут же спрятала глаза и попыталась взять себя в руки.

– Ой, Полин, не хочу тебя грузить, – отозвалась дрогнувшим голосом. – Не обращай внимания.

– Что?! – возмущенно воскликнула я. – Я тебя сейчас ложкой стукну, а ну говори, в чем дело!

Марина тяжко выдохнула, всем видом выражая сопротивление, но в итоге уступила.

– Помнишь, я рассказывала, что Света жалуется на боли? – напомнила она, и я откликнулась уверенным кивком. – Так вот, в последнее время все становилось только хуже. Она постоянно чувствовала слабость, есть перестала. И я наконец-то уговорила ее сходить обследоваться…

– Блин, что-то плохое узнали? – спросила я взволнованно, когда пауза затянулась.

Подруга кивнула.

– У нее обнаружили онкологию.

– О Боже, – выдохнула я, закрыв рот ладонью. Самые страшные мысли сразу обрушились на голову с упоминанием этого диагноза. – Марина, мне так жаль!

Боль сковала грудную клетку с такой силой, что в носу защипало, и я поспешила стереть выступившие слезы. Света – приемная мать Марины. С семи лет она была единственным близким человеком подруги. Поэтому я так испугалась за судьбу этой женщины.

– А… что говорят врачи? – спросила я, жестко сдвинув эмоции в сторону. – Есть какой-то план лечения, прогнозы?

Марина кивнула, и, к моему облегчению, в ее глазах мелькнула решимость.

– Стадия излечимая, но… нужны дорогие лекарства и еще операция. Мы попробуем выбить квоту, если случай подходит, то нам сделают ее бесплатно.

– Ох, отлично, – одобрительно подвела я. – Если от меня что-то надо, Мариш, я всегда готова!

– Спасибо, – отозвалась она, слабо улыбнувшись.

– Ты, главное, не опускай руки! Ты не из таких, подруга. Нужно надеяться на лучшее!

– Да, я понимаю… Но знаешь… мне так страшно никогда не было, – голос Марины сорвался, губы задрожали, а у меня так и заныло в груди.

Никогда не видела ее такой. И она еще пыталась это скрыть!

– Ничего, – успокаивающе произнесла я. – Страх – это нормально. Ты, главное, сделай все, что от тебя зависит! А я буду рядом. Сегодня же поговорю с родителями – они обязательно помогут!

– Ой, нет, Лин… Это лишнее.

– Нет, не лишнее! И не смей бояться просить, – с укором выдала я. – Обратись в фонды, если стесняешься идти к знакомым.

Марина вздохнула и согласно качнула головой.

– Да, фонды… Хорошая идея.

– Я поищу в интернете проверенные ресурсы и скажу, какие документы нужны, хорошо?

Она снова кивнула, а внутри меня пробежало жалящее чувство, что этого чертовски мало. Мне очень хотелось утешить подругу по-настоящему.

– Хочешь, я приеду к тебе сегодня? Мы вместе обсудим план, маме твоей его расскажем.

– Сегодня никак, – уныло отозвалась Марина. – У меня теперь как бы новая работа.

– Как?… Ты уволилась из магазина?

– Ага. Теперь я горничная, – объявила она, криво улыбнувшись. – Буду убирать комнаты господ в частном доме. Конечно, не элитная профессия, но я не хочу, чтобы Света место потеряла… Там хорошо платят и хозяева неплохие, хотя и богачи. Они мне разрешили заменить ее. Типа мама моя – ценный работник. Или это у них такой жест благотворительности – я не поняла.

– Ясно… Могли бы и помочь, – не удержалась я от осуждения.

Но Марина отмахнулась. Видимо, она уже переболела этой мыслью.

– Да ладно. Спасибо и на том.